Мертвая вода (СИ)

— Прямо под водой? — восхитилась юная волшебница. — А что собрал?
Он переминался с ноги на ногу, потом взглянул на свою сумку, выдохнул и выпалил:
— Ракушки. Хотел найти жемчуг.
Феликса наконец поняла, почему он смутился. Брисигида очень любила дары моря. Жемчуг — тоже. Единственные драгоценности, которые она носила.
— Пойдем вместе посмотрим, что ты там наловил, — предложила она. — Помогу тебе открывать раковины, пока Дина купается. Ты не против?
Лаэрт тут же расслабился и кивнул.
Дина с радостными воплями помчалась к морю и влетела в воду, окруженная гейзером брызг. Она тут же окунулась с головой и поплыла на глубину.
— Дина, пожалуйста, только не уплывай далеко! — крикнула ей Феликса. — Егоза. Цефора и Брисигида делают последний обход раненых сегодня. Так что Дина весь день со мной. Она сказала, ты хорошо плаваешь.
— От нее это настоящий комплимент, — засмеялся Лаэрт. Он развязал узел и снял свою сумку. На поверку она оказалась куском старого паруса, свернутого и стянутого веревками, чтобы ракушки не вываливались. — Есть нож?
Феликса хмыкнула.
— Ну да, — ехидно протянул Лаэрт. — У леди Стальной Гарпии всегда при себе есть нож. Небось еще и не один.
— Так точно, — подтвердила она и протянула ему охотничий нож, который носила на поясе, а сама взяла длинный кинжал из сапога.
— Спасибо, — он сел на камень под раскидистым платаном, взял одну из раковин. — Честно говоря, я не уверен, что в таких моллюсках могут быть жемчужины.
— Могут, могут, — заверила его Феликса. — Мы с отцом собирали такие. К северу от Славиры, когда встречали паланийского посла. А еще они очень вкусные.
— И как эта дрянь называется? — озадаченно спросил он, поворачивая лезвие между створок.
— Понятие не имею, — фыркнула чародейка. — Тогда меня интересовало только съедобные они или нет.
Она ловко вскрыла зеленоватую раковину. Внутри белело нежное мясо моллюска.
— И как она это ест, — вполголоса буркнул Лаэрт. — На сопли похоже…
— А ты пробовал? — заступилась за моллюска Феликса.
Лаэрт вздрогнул. Кажется, он не планировал произносить это вслух.
— Нет. Но выглядит ужасно.
Он отложил открытую раковину и взял следующую. «Надо бы их сразу запечь, — подумала волшебница. — В открытых раковинах быстро пропадут. Да и нести как?» Она встала, проверила, что с Диной все в порядке и огляделась в поисках плавника.
— Присмотри за ней, — попросила она Лаэрта. — Костер разведу.
— Ладно, — отрешенно согласился он. Потом вскинул голову: — Э, ты что, собираешься это жарить?!
— Тебе понравится, — ухмыльнулась Феликса. — Брисигиду угостишь. Она любит печеных моллюсков.
Чародейка повернулась и пошла собирать плавник по берегу, оставив Лаэрта краснеть с очередной раковиной в руках. «Было бы, из-за чего смущаться, — недоумевала Феликса. — Ну влюбился. Ухаживает. Самое естественное дело!» Потом она вспомнила, как трепыхалось сердце у нее в груди, когда Данатос сказал, что готов умереть за нее, и передумала. Даже ее не живой и не мертвый организм бурно воспринимал такие эмоции. Едва ли Лаэрт, молодой мужчина, первый меч канцелярии, магический проводник, считал эмоции чем-то настолько естественным, чтобы спокойно воспринимать свою влюбленность.
Феликса быстро набрала достаточно топлива для костра. Она вернулась к Лаэрту, беспорядочно свалила весь плавник в кучу.
— Так ты костер не разожжешь, — заметил агент. — Огниво у тебя тоже с собой?
— Сразу видно, что ты редко общался с магами, — покачала головой Феликса. Она достала из поясного кармашка кусочек специального мела, быстро начертила на маленьком камушке руну огня и бросила его в кучу плавника. Тот вспыхнул яркими языками.
— Удобно, — прокомментировал Лаэрт. — Вертел тоже магией соорудишь? И тарелку под моллюсков?
Феликса пожала плечами, выбрала камень покрупнее и произнесла формулу трансфигурации. Плоский камень изогнулся и выгладился, превратившись в блюдо. Подобным же образом она сделала из листа лопуха несколько листьев салата.
— Так вот как в Арделорее победили голод, — хмыкнул Лаэрт. — Усилиями благодетельных магов.
 
— К твоему сведению, дружище, — усмехнулась она в ответ, — я проходила практику в ночлежке для бездомных. Мы мыли их с помощью магии, лечили, чинили их одежду. Кормили обычным способом. Не все можно превратить в еду.
— Туше, — замахал руками Лаэрт. — Я восхищен. Маги и правда принесли огромную пользу. Тем непонятнее, почему кто-то против вас взбунтовался.
— Маронда потратила немало времени, чтобы сбить с меня спесь, — призналась Феликса. — Многие чародеи проходят через это. Маги слишком долго считали себя элитой, знаешь ли.
— Далеко не все перестали себя к ней причислять, — фыркнул Лаэрт. — Когда я был помладше, я терпеть не мог кадетов из вашей Академии.
— Я тоже, — хохотнула Феликса. — Стабильно дралась с кем-нибудь из них пару раз в год. Те еще засранцы. Помню, как один из них пытался подкатить через меня к Брисигиде…
— И что ты сделала? — напрягся Лаэрт.
— А ничего, — ответила чародейка. — Сказала, что это не мое дело, и не стала ему помогать. Он не настаивал.
— А Брисигида? — Лаэрт сглотнул. — Она ответила на его ухаживания?
— Брис никогда не отвечала парням, — покачала головой Феликса. — Чаще всего она делала вид, что не понимает, чего от нее хотят. Если ей говорили в лоб, что она нравится парню, Брис отвечала, что не ищет близости. Обычно на этом все заканчивалось.
— Понятно, — Лаэрт притих и снова принялся ковырять раковину.
Несколько минут они сидели молча. Феликса срезала мясо с раковин и поджаривала кусочки, накалывая на кинжал. Лаэрт открывал раковины одну за другой. Вскоре подошла Дина.
— Красивые, — заметила она, глядя на пустые створки. — Нашли жемчужину?
— Пока нет, — вздохнула волшебница. — Хочешь попробовать?
— А что тут пробовать, — Дина подсушила на себе одежду теплыми потоками воздуха и села рядом. — Я такие уже ела. Рыба мне больше нравится. Вот мама их любит.
— Похоже, все целители неравнодушны к морским гадам, — резюмировала Феликса. — Сейчас дожарим и отнесем им.
— А вечерняя тренировка? — возмутилась Дина. По вечерам они делали дыхательные упражнения.
— Точно, — Феликса сделала вид, что забыла про нее. Маленький спектакль для робкого влюбленного. — Тогда Лаэрт сам отнесет. Сам наловил, сам и отнесет. Правда?
Лаэрт бросил на нее косой взгляд. Спектакль был рассекречен, но он решил принять правила игры.
— Так и быть, — весело сказал он. — Пару жемчужин я, кстати, нашел. Но есть моллюсков все равно не стану.
Лаэрт скорчил брезгливую рожицу, заставив Дину прыснуть от смеха. Феликса тоже не сдержала улыбки.
— Беги переодеваться, — велела она своей ученице. — Встретимся через полчаса у того же дуба. Покажу тебе сегодня новое упражнение.
— Ладно, — кивнула девочка и умчалась вприпрыжку.
Лаэрт посмотрел ей вслед и почесал затылок.
— Уже совсем не такая, какой я забрал ее из их землянки в Бедеране, — заметил он. — Ты, оказывается, отлично ладишь с детьми.
— Не с детьми, а с одной девочкой, — не согласилась Феликса. — Еще пару лет назад я была уверена, что никогда не возьму себе учеников.
— А я думал, что не смогу полюбить, — тихо ответил Лаэрт. — Не то чтобы я скрывал, но… это так заметно?
— Твои чувства к Брисигиде? — Феликса сразу поняла, о чем он. — Конечно. Ты даже смотришь на нее иначе, чем на других. А еще я видела у нее новую щетку для волос. Прежняя у нее валялась где попало. А эту она носит с собой.
— Я привез эту щетку с Гардйо, — кивнул Лаэрт. — Хотел выбрать украшение, но вспомнил, что она потеряла расческу. Думаешь, она когда-нибудь ответит мне?
 
— Не знаю, Лаэрт, — призналась Феликса. — Но очень надеюсь, что да.
— Почему?
— Она должна помнить, что нужна не только своей богине.
Феликса отдала ему каменное блюдо с жареными моллюсками, похлопала друга по плечу и ушла вслед за Диной.