Мертвая вода (СИ)

— Шансы есть, — сказал Акыр. — Нас намного больше…
— Посмотри на улицы, — перебил его Лаэрт, — за нами прислали целую армию.
Феликса тоже уже видела пыль, поднятую десятками десятков сапог, на улицах, расходящихся от порта.
— Мы можем попробовать… — робко начал Лаэрт.
Его тут же оборвала Брисигида:
— Нет! Ни в коем случае, — жестко сказала она, помогая Цефоре накладывать мазь на глубокие раны. Она уже начала успокаиваться, видя, что ножи не задели позвоночник. Однако Феликса заметила, что повреждены легкие — рот солдата покрыла кровь, и Цефора держала его, чтобы не слишком дергался, пытаясь откашлять кровь. У него было не слишком много времени.
— Что ты предлагаешь? — Феликса повернулась к Лаэрту, не видя других вариантов.
— Даже не думайте, — Брис не дала ему ответить.
— Это как-то связано со слухами, которые о тебе ходят? — спросила Феликса, не обращая внимания на жрицу.
— Не вздумай ей рассказывать! — снова возмутилась та.
— Если мы не отплывем от Колодца в ближайший час, Хольгер захлебнется кровью, а мы увязнем в драке, в которой не сможем победить, — сказала ей Феликса шепотом на ухо.
Брисигида некоторое время смотрела то на нее, то на Хольгера, словно пытаясь найти другой выход, и наконец сдалась.
— Лаэрт — проводник.
Феликса присвистнула. Одно дело — усиливающая магию аура, и совсем другое — прямой доступ к бесконечному запасу магической силы. Проводник не может использовать ее сам, только «сливать» на оператора — мага, шамана, жрицу или, по неподтвержденным предположениям, на элементалей — узкоспециализированных магов, которые владеют магией только одной стихии, но работают с ней напрямую.
Любому магу для колдовства нужна природная энергия, сила, которая движет всем живым.
Маг преобразует ее в другой тип энергии — ману, которой может пользоваться для заклинаний или создания артефактов. Иногда мана не нужна для магии: многие природные ингредиенты обладают магическим потенциалом, активирующимся при смешении или обработке. На этом основывалась магия зелий, притираний, ей пользовались деревенские знахарки.
Шаманы использовали энергию духов — астральную, или тайную, магию, которую в Академии называли арканой. Она тоже преобразовывалась оператором-шаманом, но иначе: шаман перемещался на перемычку между материальным и астральным миром и прогонял силу духов через свое тело, делая ее подвластной себе в материальном мире.
Схожим образом поступали жрицы. Их молитвы призывали божественную энергию, которой они оперировали через медитативные каналы. В этих каналах святая сила «заземлялась» и могла действовать в мире жриц.
Только про элементалей доподлинно никто ничего не знал. Элементали слыли скрытными и старались жить в окружении своей стихии. Как они этой стихией управляли, до сих пор оставалось загадкой.
Так вот, проводники могли любого из них «подключить» к их источнику силы. Но эту силу все равно нужно было обрабатывать. Феликса знала, что если оператор не сумеет преобразовывать силу с той же скоростью, с какой она поступает, проводник может столкнуться с катастрофическими побочными эффектами, о которых Брисигида, похоже, знала больше нее.
— Не знаю, можем ли мы так рисковать, — выговорила она наконец.
— Мы должны попробовать, — уверенно сказал Лаэрт. — Я уверен в тебе и Брис. Вы справитесь с потоком.
— Не факт, что это поможет, — предупредила она. — Колодец — это страшная штука. Он ловит магию в тот самый момент, когда преобразованная энергия принимает форму заклинания, и не дает ему подействовать.
— Попробуем его переполнить, — предложил Лаэрт. Он уже снимал перчатки и сапоги, закатывал рукава и регулировал дыхание ритмичными вдохами и выдохами.
Феликса все еще стояла в нерешительности. Брисигида, похоже, уже смирилась и тоже готовилась к попытке преодолеть Колодец прямым противостоянием.
— Я знаю только одного человека упрямее, чем Лаэрт, и это ты, — позволила себе шпильку жрица. — Он уже все решил. Так что давай, командуй. Я попробую поддержать тебя, чтобы ты не распалась на атомы, а ты — устрой им бурю.
 
Феликса сняла перевязь с саблей, плащ, жилет и дурацкие усы, распустила волосы, затем, поразмыслив, стянула и сапоги, оставшись в щегольских мужских чулках, коротких брюках и рубашке с огромными рукавами, стянутыми у запястий.
«Колдовать только простые заклинания, — скомандовала она себе. — Простые, но действенные. Пиромантия и телекинез».
Она подошла к самому краю борта и кивнула Лаэрту. Тот кивнул в ответ, слегка развел руки, и Феликса увидела, как его светло-голубые глаза постепенно загораются густым сине-фиолетовым светом, заполняющим его лицо, шею, все тело, заставляя кожу светиться изнутри.
В ту же секунду она ощутила, как ее накрыла огромная, невыносимо свирепая волна силы. Ей едва удалось совладать с ней; в последний момент она подхватила ее, и Феликса почувствовала, что если не даст ей выход, она разнесет и ее, и проводника на мелкие ошметки.
С диким, нечеловеческим криком она вспыхнула волной огня, направив пламя в сторону причала. Время застыло. Она впервые испытала подобное: каждая клетка ее тела порождала огонь, воздух перед ней накалился, задрожал и окрасился оранжевым, переходящим в синеву; огонь лился с кончиков пальцев, волос, из глаз и раскрытого в крике рта, рвался вперед раскрытой драконьей пастью — поглотить, снести, уничтожить…
Инферно бушевало всего мгновение — даже полмгновения. Ассасины уже сошлись на причале, и их круг замкнулся. Колодец заработал на полную мощь и поглотил всю магию, быстро и жадно, как ненасытное чудовище. Феликса все еще дрожала всем телом, пропуская неимоверные объемы энергии, но все было без толку. Огонь так и не достиг цели, даже не возник вновь.
Она попыталась сменить тип магии на более грубую и ударила кинетической волной, способной разметать участников круга по сторонам, но и это заклинание поглотил ритуал антимагов — еще быстрее, чем волна огня.
Рядом тяжело дышала Брисигида; от ее рук в сторону Феликсы лилось золотое свечение, обеспечивающее постоянную регенерацию клеток, не выдерживающих поток магии. Вскоре пропало и оно, ухнув целиком в Колодец.
Феликса оставила попытки наколдовать что-то и теперь сливала ману, едва успевая переработать. Когда к ней присоединилась жрица, стало немного легче. Они надеялись переполнить Колодец: тогда они смогли бы использовать избыточную силу. Но переполнить его бездну оказалось невозможно. Временами Феликса чувствовала, как мана начинает плескаться, словно она застыла у самого края Колодца и вот-вот выплеснется, но девушка поняла, что это только иллюзия. У Колодца не было и не могло быть никакого края — только зияющий провал, который увлекал в свои недра преобразованную, подчиненную энергию.
«Еще немного, и начнет слезать кожа, — подумала она. — Этот Колодец утянет нас в себя вместе с силой, которую засасывает. Меня расщепит на атомы, как и сказала Брисигида».
— Закрывай поток! — крикнула она Лаэрту.
Лаэрт — светящаяся сине-фиолетовая фигура — не ответил. Жрица с беспокойством повернулась к своему другу, и ее лицо, и без того напряженное и беспокойное, покрылось пятнами от волнения. Она едва стояла на ногах от усилия.
— Держись, — еле слышно шепнула она Феликсе. — Я попробую его вытащить.
Феликса совсем не была уверена, что выдержит поток в одиночку, но кивнула Брисигиде. Жрица жестом подозвала брата. Тот подхватил светящегося Лаэрта на руки, а сам опустился на колени ради удобства Брисигиды. Жрица обхватила руками лицо юноши, глубоко вдохнула и опустила свое лицо к его, будто нырнула. Свечение стало охватывать и ее, продвигаясь за неровной чертой, словно ее лицо намокало в чернилах.
 
— Брис! — завопила чародейка. — Ты не выдержишь, что ты творишь!
Свечение перекинулось на ее светлые волосы, и в эту секунду Брисигиду резко отбросило от Лаэрта. Магия разлилась вокруг них, набухнув сине-фиолетовым валом, как маленький взрыв. Феликсу обдало льдом и жаром одновременно, и все стихло.