Мертвая вода (СИ)

— Ха! Так может, я его знаю? — обрадовалась волшебница.
— Это вряд ли. Он из южных губерний, горец. Смуглый, как дубленая кожа, чуть ли не до черноты, и весь солью пропах. Славирские моряки не такие, все в форме ходят, и выправка солдатская, а этот сутулый и жилистый, как степной волкодав. Акыром себя зовет.
Феликса немного приуныла. Фабио говорил ей, что первый откликнувшийся плыть с ними был горцем, но не сказал, что он шкипер. С горцем будет непросто — на юге не принято подчиняться женщине.
— Он знает, что наниматель — я?
— Знает, — улыбнулась Радна. — Видел тебя в драке в трактире. Говорит, ты колдун, притворившийся девкой для смеху. Не знаю, как он отреагирует, когда узнает, что яйца у тебя есть только в переносном смысле.
Феликса вздохнула. При желании она могла обойтись без шкипера, но не на том маршруте, который задумала. Не хотелось бы менять или добирать членов команды; моряки слывут народом, который с трудом принимает новичков. А врать она по-прежнему не любила. Фель махнула рукой и зашла внутрь.
Для рыбного склада внутри оказалось удивительно сухо и чисто. Запах, конечно, никуда не делся, но Феликсе он даже нравился. Она стала оглядываться в поисках Фабио. Трактирщик был невелик ростом, и она не сразу увидела его среди здоровенных ящиков, которыми заставили небольшое помещение.
— Княжна, я здесь!
Фабио плевал на все титулы, ему просто нравилось слово «княжна», поэтому он так ее называл. Феликса пошла на голос. Трактирщик сидел возле одного из ящиков и аккуратно простукивал дно. Одна из дощечек показалась ему более звонкой, и он надавил большим пальцем, одновременно потянув в сторону. Раздался тихий щелчок, и у ящичка открылась ниша — двойное дно. Внутри лежала небольшая записная книжка в потертой кожаной обложке.
— Здесь список тех, кто хочет к нам в команду. Про самый проблемный пункт Радна тебе рассказала?
— Ага. Только она назвала его «одна из немногих хороших новостей». Я так понимаю, с остальными тоже не все гладко?
Молодой мужчина почесал затылок.
— Как сказать… Они все со своими заморочками. Но с горцем, пожалуй, самый непредсказуемый случай. Я припас тут кое-что ему в гостинец, чтобы умаслить, если туго пойдет. У остальных в основном проблема с доверием, сама понимаешь.
— Как и у тебя.
— Как и у всех, кто привык быть сам по себе, — сказал Фабио. Феликса приподняла бровь. — Ах, конечно, но только не у тебя. Ты считаешь, что всех видишь насквозь.
Она рассмеялась.
— Хорошо, ты меня поймал, я самоуверенная засранка, и когда-нибудь меня это погубит. Технически, уже погубило, — и она рассказала ему события прошедших суток.
Фабио реагировал на удивление хладнокровно. Феликса уже не раз замечала, что в первую очередь он старается проанализировать информацию и подсчитать потери и выгоду, и только потом решать, как он относится к услышанному.
— Не могу сказать, что совсем не расстроен случившимся с тобой, но пока я не вижу явных проблем. Жрица Триединой — это однозначная гарантия верности многих из тех, кто должен прийти. Оборотень — это боевая единица, равная тебе, судя по твоему описанию. Что касается музыканта, который вовсе не музыкант… Поверь, он тебя еще удивит. Мне доводилось работать с ним, когда я был на подхвате в Канцелярии, и я просто потрясен, что ты смогла почти сразу понять, что он не совсем тот, за кого себя выдает. В то время он служил адъютантом императорской Тайной Канцелярии с самыми блестящими перспективами. К тому же, ходили слухи, что в его присутствии магическая сила начинает просто бурлить. Магам легче колдовать, продолжительность действия амулетов увеличивается, щиты тоже держатся дольше. Но сам Лаэрт магическими способностями не обладает, это точно.
Чародейка задумалась.
— Я слышала о таком явлении, но сочла мифом и не вдавалась в подробности. В конце концов, это могут быть только слухи.
Фабио согласно кивнул.
— Помимо всего прочего, ты выгребла такую кучу сокровищ, что можно хоть флагман бедеранского флота выкупить, если кому-то придет в голову его продать. Вот только на твои проклятые острова не все могут захотеть плыть, — он с сомнением посмотрел на волшебницу. — Даже вместе с жрицей, даже за баснословные деньги.
 
Феликса закатила глаза.
— На этом перечисление очевидных фактов можно завершить. Я не собираюсь никого просить заплывать со мной в сам архипелаг. Подбросят до границы тумана — и то хорошо. А для этого, как известно, хватит и шкипера с двумя юнгами.
Оба они вздрогнули, когда от двери раздался хриплый смех.
— Я смотрю, наниматель уже наслышан о моих приключениях!
Смеявшийся и правда был жилист и сух, с темно-коричневой кожей, смоляными черными волосами, убранными в плотный пук, и немного сутулой осанкой. Феликса моментально отметила то, как бесшумно он оказался на пороге, и как ловко спрятал при себе оружие. Он оделся очень просто — льняные сероватые штаны и рубашка со свободными рукавами. В руках он держал только простой деревянный посох, или скорее узловатую вязовую ветвь. Но Феликса поставила бы все сокровища, которые добыла, на то, что это не единственное его оружие.
— Мир тебе, путник, — поздоровалась Фель — и только потом поняла, что по давней привычке произнесла традиционное южное приветствие. Когда-то она ездила с отцом договариваться с горцами о торговом пути через перевал. Она долго готовилась к этой поездке, но, доехав, поняла, что ее присутствие только повредит. Так что она осталась тогда в гостевой хижине и очень надеялась, что отец не проболтается, что привез с собой дочь детородного возраста.
Шкипер не спеша подошел ближе и уставился на нее темными, почти черными, глазами. Брови сурово сдвинулись, появился подозрительный прищур.
— Ну, предположим, и тебе мир. Не знаю только, как величать тебя: то ли хозяином, то ли хозяйкой.
Феликса уже решила, что врать не станет, и ответила:
— Этому месту я не хозяйка, так что придется звать по имени. Я — Феликса, дочь Драгана и Валисс Ферран, бакалавр Академии Чародейства Славиры, в прошлом — капитан рейдового брига «Стальная гарпия».
Горец угрюмо молчал. Чародейка поджала губы.
— Так уж вышло, что я не мужчина. Но все, что могут делать мужчины, я могу делать не хуже. Хочешь — испытай, а не нравится — оставайся в этом проклятом городе, где даже хлеба нормального нет.
С этими словами Феликса села на невысокий ящик рядом с Фабио, вытащила из сапога боевой нож и кусочек жесткой замши и стала полировать клинок. Она ожидала, что горец плюнет и уйдет, но тот внезапно крикнул «Х-ха!» и принял боевую стойку, слегка отведя назад свою ветку-трость. Феликса подняла глаза, воткнула нож в крышку ящика и сделала два шага вперед, жестом принимая вызов.
Акыр начал с традиционной горской атаки. Феликса после путешествия к горским племенам знала, что в племенах этот удар считался сложным, опасным и необоримым, и знали его только в одном племени — гибрийском. Отец Феликсы говорил, что из всех горских племен гибрийцы считались самыми нелюдимыми, гордыми и загадочными. Их хижины венчали самые холодные и крутые вершины, а воины слыли самыми яростными. Феликса помнила свое восхищение, когда увидела их вождя с белым барсом у ног на собрании племен. Ей пришлось здорово постараться, чтобы никто не засек ее заклятие-шпиона: шаманы горцев не сильны в боевой и тайной магии, зато прекрасно разбирались в целительстве и предсказаниях, и с легкостью обнаруживали любые следы волшбы.
Фабио увидел, как Акыр размазанным светлым пятном подлетел к чародейке, подпрыгнул и опустил посох ей на голову. Трактирщик приготовился к сухому треску, с каким палка бьет по чему-то твердому, но Феликсы уже не было на прежнем месте. Горец, приземлившись, пнул пустоту.
 
Феликса скользнула вбок, воспользовалась секундной заминкой Акыра и ударила под колено. Нога горца подогнулась, но он тут же вывернулся и занес посох снизу, под подбородок. У Феликсы едва получилось отскочить и избежать удара. Следующую атаку он провел молниеносно. Чародейка вновь удалось уклониться и подсечь горца ударом под колено. На этот раз пинок пришелся на опорную ногу. Горец споткнулся, и короткое промедление стоило ему оружия. Феликса выкрутила руку, державшую посох, и тот сменил хозяина.