"Фантастика 2024-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Первые месяцы было сложно, но сейчас, я был рад, что все так сложилось. Докеры были той семьей, которой у меня не было: строгой, работящей, справедливой. Я учился всему, что мне предлагали, и занимался любой работой, которую давали. Долг я хотел отдать как можно быстрее. И уже три месяца, как рассчитался. Они же помогли открыть в сети анонимный кошелек. Теперь я получал небольшие деньги за работу, которую делал.
- Запомни, в любом бою с более сильным противником у тебя должно быть преимущество. Всегда. Постоянно контролируй ситуацию.
- А если их несколько? - вопрос был важен для меня.
- Раздели, страви их друг с другом, сделай так, чтобы они не могли атаковать одновременно. Создавай свое преимущество.
- Но как я это сделаю?
- А это уже твои проблемы. Когда захочешь - найдешь решение. Запомни, в любой ситуации всегда есть решение и не одно. Даже в самой безвыходной.
Гальбоа был инженером электросети. Он всегда давал хорошие советы. Я никогда ему не скажу этого, но я тихо считаю его своим папой. Именно таким я представлял отца в своих мечтах. Мне не нужна мать, у меня уже есть семья, и я вижу свое будущее - здесь. Докеры стали тем, что я искал.
- ...
- Никогда не сдавайся. Решение есть всегда.
Это был очередной диалог в нашей ежедневной работе. Гальбоа был специалистом по электрике систем связи и тем, кто настоял на том, чтобы я отработал понесенные убытки. Он был среднего телосложения, имел смуглую кожу и носил короткую черную бородку. Рабочий костюм и куча инструментов делали его похожим на террориста из старых фильмов. Он тоже был из детдома и смог стать специалистом с третьим уровнем гражданства. На три ступени выше моего шестого.
Иногда подростки пытались меня выследить, но я всегда знал, как от них избавиться. Я никому не покажу путь сюда. Это мой дом.
Сын Гальбоа, Финкс, иногда приходил сюда посмотреть, как работает его отец. Мы быстро подружились. Он был старше меня на три года. Только с ним я был ребенком, только с ним я играл. Он изучал искусство безоружного боя, и мы только так и проводили время. Он показывал новые удары - я запоминал. Когда мы снова виделись, он снова демонстрировал мне новые удары, и мы дрались в пол силы. Финкс же привил привычку каждый день делать зарядку, постоянно увеличивая нагрузки. Для нас это была забава, для Гальбоа это была отрада для глаз. Я плохо ощущаю эмоции, но прекрасно их понимаю у других людей. Гальбоа был счастлив в те моменты, когда видел, как мы играли в доках. Финкс говорил, что я прекрасно учусь, что у меня получается почти идеально. Но он ничего не понимал.
Для него это была потеха, для меня - средство для выживания. Гальбоа наверняка все понимал, но ничего не говорил. Драться в детдоме приходилось часто. Я использовал показанные Финксом удары, постоянно повторяя их. У меня нет талантов, нет инфосети, разве что память очень хорошая.
Сегодня был обычный рабочий день. Когда я пришел в доки, подошел бригадир. Выглядел он нахмуренным. Да и все рабочие были мрачны и прервали свои разговоры, как только я появился.
- Привет, Анжи. Слушай и запоминай, - он опустил глаза, - Гальбоа попал под пламя из дюзы плазменного движка. Сгорела правая рука, сильно обожгло эту часть тела. Он больше не будет здесь работать. Сейчас тут инспекция ходит, осматривает все и что-то ищет. Тебе лучше не появляться, хотя бы некоторое время.
Для меня мир рухнул.
Как бог мог допустить такую несправедливость? Все, что я хотел, все, что имел, чего добился - все ушло. Не став слушать, переоделся и полез обратно через вентиляционный тоннель. Слез не было...странно. Когда вылезал в нашем секторе, меня поймала местная СБ. Оказывается, они прокрутили все видеозаписи в камерах доков. Фрагментов с доказательствами, что я работал с докерами, не было, а я молчал. Но факт проникновения в закрытый сектор - уже преступление. Когда следователь прекратил брызгать слюной и запугивать, я равнодушно посмотрел ему в глаза и ничего не ответил. Да что мне до его угроз? Тут пришел куратор Ваалси. После короткого разговора со следователем он обратился ко мне.
- Полгода без посещений города. Перемещаться только по территории детдома. Выйдешь дальше - лишим доступа в сеть до конца срока, - куратор был сух и не обратил на моё равнодушие никакого внимания.
- ...
- Вы довольны наказанием? - обратился Ваалси к следователю.
- Вполне. Будет уроком.
- Иди в детдом, - повернувшись, сказал мне куратор.
Придя в корпус, сразу лег в капсулу и уснул. Сон - лучшее лекарство.
* * *Элиза читала досье на Анжи. Оказывается, мальчик все время подвергался нападкам со стороны сверстников. Вообще не играл в игрушки и игнорировал внимание группы детей к играм. Они, в большинстве своем, не говорили, только некоторые пытались с ним подружиться. На записях было видно, что в такие моменты Анжи говорит и очень хорошо. Его речь больше свойственна подростку лет двенадцати-четырнадцати, чем ребенку пяти лет. Дети тянулись к нему, он не был лидером, но его хотелось слушать. О сложных вещах он говорил так, чтобы ребенок мог его понять, часто прибегал к примерам, в целом, вел себя не по-детски. Записям было полтора года, по какой-то причине после смены группы он перестал говорить. Сегодня выяснилось, что он уже долгое время ходит в сектор космопорта. Он как обычно ничего не сказал, а куратор не стал ничего спрашивать по этому поводу. Элиза посчитала, что надо углубиться в исследование собранного материала, чтобы понять причину его неразговорчивости. Только так можно выработать план для социальной адаптации мальчика в дальнейшем. На этой ноте она отставила кружку с кофе и углубилась в материалы по делу.
* * *Утро началось с небольшой драки. В тот момент, когда я вылез из кокона, подбежала вчерашняя троица и избивала меня, что есть сил ровно до сирены. Потом опять разговор с куратором. Теперь мне плюс два часа учебы, а им по четыре часа. Где справедливость, старик? Как только все вышли и стали расходиться, услышал очередные угрозы и подарил очередную улыбку. Все тело болело, и было очень обидно, что проиграл.
Ситуация требовала ответных действий. Нашел неразлучную троицу: они делали обход блока. Целый час ходил за ними и смотрел, как они выбивают деньги. По пути подобрал небольшой полимерный камень в коридоре, где ведутся строительные работы. Дождался, пока один отошел в туалет, и пошел за ним
- Боль за боль.
Ударил по голове, и парню рассекло кожу на затылке. Я долго, методично и целенаправленно пинал парня, пока не сработала сирена. Месяц болезненных воспоминаний ему теперь обеспечен.
Сегодня куратор был очень красноречив. Столько мата не каждый день и в доках услышишь. Но от того, что избил человека, стало немного легче.
- Зачем ты его по голове бил? Он же весь в крови в лазарет явился. Теперь месяц хромать будет. Это тебе не полное восстановление всего тела, у нас нет такого оборудования.-
Я молчал: не говорить же, что того и добивался.
- Еще четыре часа в день к учебе на следующий месяц. Свободен.
Учебы, как таковой, не было уже лет сто. Просто давали доступ к учебному материалу и говорили, когда будет экзамен. Чем выше успеваемость, тем больше привилегий может получить детдомовец: экскурсии, сладкое, общественные мероприятия, доступ к играм или материалам с ограниченным доступом. Все это покупалось на балы, которые зарабатывались за успешную учебу. План обучения был известен на один календарный год вперед. Гальбоа говорил, что в любой сложившейся ситуации надо искать положительные моменты, использовать ситуацию максимально эффективно. Вот этим я и займусь.
В течение следующего месяца у меня будет по четырнадцать часов обучения ежедневно. От такой нагрузки сильно устаешь. Из-за постоянных драк и дополнительного учебного времени у меня развилась привычка читать во время отдыха. Я был благодарен Гальбоа за дельный совет с книгами. Книги не учили: они систематизировали уже имеющиеся знания. С другой стороны, если сразу выполнить готовые требования, то можно потом с ними не мучиться. Это прописано в уставе. И максимум, что может сделать Ваалси - это ограничить меня в игре на правах куратора через внешний интерфейс игрового кокона.