"Фантастика 2024-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Без обид, сира Сохо, но вы ждете от примитивного низшего слишком многого. Земляне, люди, тьфу! Низшие, потомки рабов, деграданты. Посмотри на Алексея! Я проверял, пока тебя не было. У него всего 879 свободных начал. Даже по меркам землян с их нормой в тысячу он входит в число слабых. По меркам Титардо в две с половиной тысячи твоя мартышка…
— Замолчи! — Клео вскочила на ноги и уставилась на «мужа». — Еще слово, и я разорву чертов контракт! Найдешь себе другого донора маны. Какой же ты ублюдок, Вел! Скажешь — нет? Ты чувствуешь себя живым, самоуверенным только в те моменты, когда самоутверждаешься за счет тех, кто слабее или глупее тебя! Именно поэтому тебе так нравится Земля! Тут мало существ сильнее тебя. Не будь ты магистром Слова, тебя бы не взяли даже на такую низкую должность, как агент вторжения. Знаешь, в чем разница между Чудом и тобой?
Велерад нахмурился. Даже я понял, что Клео сейчас ударит по больному.
— В чем? Карандашами мерить нас начнешь?
— Сколько же в тебе дерьма! Он продолжает развиваться. День за днем, уровень за уровнем, накапливая знания. А ты тратишь свое время на поиск зацепок по Колыбели Цивилизаций.
В пылу ссоры мой голос услышали оба родителя.
— Деградация.
— ЧТО-О-О? Это я-то деградирую? Ты совсем страх потерял?!
— Дитя?
Лицо Велерада покраснело, и если бы не Клео, вставшая у него на пути, он отвесил бы мне знатную оплеуху.
— Твой вопрос, Клео. Ответ — деградация. Перволюди, упомянутые Велерадом, скорее всего, имели более широкий умвельт и были маноактивны. Но потом по какой-то причине их умвельт сократился до нынешних пяти чувств, и старая письменность, опирающаяся на чувство маны и жизненной силы, перестала использоваться. Им пришлось придумывать новые языки, полагающиеся на зрение. Старики не могли учить детей тому, что они могли почувствовать. Словно зрячий учит живописи слепого. Ты показала между ладонями какой-то знак, иероглиф или букву, но я не способен ее увидеть, так как не маноактивен. Мой умвельт меньше твоего. Так было и с теми детьми в прошлом, когда они перестали чувствовать то, на что полагалась их письменность. Постой… то есть мертвое предметное письмо — это…
— Попытка передать знания, — сказал Велерад удивленно. — Трехмерная рунопись Земли! Хитрые вымершие ублюдки!
«Папа» замер на месте, уставившись перед собой пустым взглядом.
— Вел? — настороженно спросила Клео.
— Что? Ах, да! Права твоя мартышка. Узелковое письмо, кипу и токапу. Вымершие народы хотели сохранить трехмерное отражение рун для потомков. Материальная версия письменности вымерших языков на основе жизненной силы и маны… это… это … это…
Тело Велерада полыхнуло синим, и вокруг разошлась волна маны. Клео улыбнулась и довольно потрепала меня по голове.
— Молодец. «Папа» только что вошел в четвертый уровень Слова. Это косвенно подтверждает твою гипотезу.
— Разве Клео этого не знала?
Сильно побледнев, Клео удивленно покачала головой. Кажется, ей стало плохо из-за резкого оттока маны из ее тела. У меня зачесалось между лопатками, будто кто-то смотрел в спину. Обернулся и никого не увидел. Однако и чувство чужого внимания никуда не делось.
— Дитя мое, ты слушаешь?
— Это… — я пытался подобрать слово, — чувство сделала Клео?
— Какое еще чувство?
— Будто смотришь на меня со стороны, — кожа покрылась мурашками.
Клео села на кровать. Она ничего не почувствовала. Велерад стоял на месте и улыбался, просматривая интерфейс. Со стороны видно было, что он сильно радовался открытию и полученному достижению в области Слова.
— Нет, дитя. Я хотела подвести тебя к выводу о существовании магических языков у Пробужденных. Рунописи, истинного алфавита магов, действующего не только в физическом плане бытия, но и в астральном. Например, у демонов язык с рождения имеет два уровня. Первый — привычная нам речь. Второй — эфирный план, в котором отражается сила говорящего. Сверхнавыки Слова, Сила Слова и она же — магия Слова. Истинная магия! Слово Божье, демоническое писание, язык драконов. Понимаешь?
Слушая Клео, вспомнил про линкос, универсальный язык. Почему у всех этих созданий разные языки общения, если они все обращаются к одной и той же силе? Эта идея, словно информационная бомба, взорвала мое представление о сути языков. «Универсальные языки, основанные на универсальных понятиях». На самих законах Вселенной! Можно ли поговорить со Смертью? Или с собственной жизнью? Установить диалог со Вселенной или своей судьбой? Это открытие изменило само представление о том, чем я пользовался каждый день. Сам язык!
Без причины в животе как будто появился ком холода. Доверившись инстинктам, я посмотрел на входную дверь. Там, за ней, стоял кто-то очень тихий и скрытный. Одно его присутствие вызывало у меня животный ужас.
— Чудо? — Клео занервничала.
— Там, за дверью … — в животе будто кусок льда появился, — … опасность.
События завертелись в одно мгновение. Подхватив меня, Клементина выставила перед собой руку по направлению к двери, создав сферический полупрозрачный щит-пленку. Секундой позже дверь разметало в щепки.
Тварь, влетевшая внутрь, снесла журнальный столик, тумбу и сходу напала на приходящего в себя Велерада. Вел успел выхватить из пустоты щит и меч, но неведомое создание, походящее на тощего длиннорукого орангутанга из сгустка тьмы, одним ударом выбило щит у него из рук.
Клементина прикрыла мне рот, не давая пошевелиться или закричать. Движения сражающихся были так быстры, что я едва успевал улавливать изменения в происходящем. Даже не сами атаки, а скорее их последствия. Выбитый из рук щит пробивает потолок насквозь. Грубый замах твари открыл брешь в ее защите. Бок открыт. Велерад мгновенно бьет мечом, и от силы, вложенной в атаку, по комнате прокатывается ударная волна. Вместо раны и криков боли лезвие клинка ломается, монстр одним движением лапы отрывает «папе» голову и бросает ее к нашим ногам.
Весь бой не продлился и четырех секунд. Тело Велерада еще не успело упасть на пол, как тварь его подхватила и начала аккуратно, острым когтем узловатого пальца снимать одежду, а потом и кожу, на ходу выедая мышцы, кости, внутренние органы. Кр-р-кр-р-плюк-чавк. Оживший кошмар во плоти не пролил на пол ни единой лишней капли крови, действуя быстро, умело, проявляя сноровку бывалого кожевника. И только сейчас до меня дошло, что творится нечто страшное.
«Папу» убили!
Велерада, того самого мужика, что взглядом мог портить невинных девок, сейчас быстро поедала неведомая тварь, похожая на угольно-черного орангутанга. Сжирала прямо у меня на глазах! Клацнули мощные челюсти, хрустнула бедренная кость, а длинные пальцы монстра, орудуя когтями, сняли с трупа всю кожу.
Меньше двух минут потребовалось монстру на пожирание человеческого тела. Меня трясет от ужаса, зубы стучат, ноги не держат. Клео крепко держит нас обоих, не давая лишний раз пошевелиться. Что странно, никто не пришел на шум, а тварь будто не видит нас с Клементиной за щитом-пленкой. Все с той же ловкостью угольно-черное существо начало надевать на себя кожу Велерада, будто костюм. Крючковатые пальцы прошли вдоль линий разрезов, сшивая без следов края ран. Ни крови, ни шрамов, ни бледности мертвеца.
Закончив надевать туловище, монстр все с той же невероятной скоростью подбежал к оторванной голове Велерада, снял с нее кожу и выел содержимое. Всего минута, и перед нами стоит почти живой «папа». Без одежды, с пустым выражением лица, бестолково открывая рот.
— Права твоя мартышка… узелковое письмо, — голос хриплый, перешел почти в женский. — Ты совсем страх потерял… у него всего 879 свободных начал…
Монстр имитировал голос Велерада, досконально копируя его личность. Тварь прошлась по комнатам, очевидно, в поисках тех, с кем только что говорила ее добыча. Но нас так и не увидела. Затем, надев обычную одежду «папы», существо спокойно вышло из номера сквозь выбитую дверь.
Прошла минута, затем вторая, но Клео и не думала опускать свой маскировочный щит. Меня начало трясти от отходняка и пережитого ужаса.