"Фантастика 2024-64". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— Секунду, господин, — шепнул Пенгфей и заглянул в комнату.
Я услышал, как он говорит, что я пришел. Затем обернулся и отступил в сторону.
— Входите, господин.
Переступив порог, я увидел Ма, стоявшего возле камина, опершись на мраморную полку с расставленными на ней фигурками, вырезанными из слоновой кости. Кажется, они называются окимоно и производятся в Японии. Большая часть из них представляет немалую ценность для коллекционеров. В России тоже имелись любители этого восточного вида искусства. Некоторые собирали просто огромное их количество. Даже у моего отца имелось штук двенадцать в одной из гостиной, оформленной в азиатском стиле. Но он им никакого значения не придавал, считая просто элементом интерьера.
Справа сидел, положив ногу на ногу, Аничков в коричневом двубортном костюме и белоснежной рубашке, расстёгнутой на две пуговицы. В пальцах у него был зажат стакан с тёмной золотистой жидкостью на дне. Ну, да, Азия — основной потребитель импортного коньяка, который во Франции почти и не пьют.
Возле окна со скучающим видом стоял Рапира. Между его пальцами скользил маленький узкий ножик, похожий на брелок.
— Господин Белозёров, садитесь, — указал мне на свободное кресло, поставленное напротив Аничкова, босс триады. — Мой гость просветил меня насчёт того, кем вы были в прежней жизни, если можно так выразиться. Хоть я его об этом и не просил. Он заверил меня, что у него есть к вам разговор. Поэтому я вас и пригласил. Вы не против уделить соотечественнику немного времени?
— Благодарю, — кивнув Ма, я прошёл к креслу и сел. Взглянул на Вождя. — Как ваш груз, господин Аничков? Всё в порядке?
— Полном, — улыбнулся тот. — Вашими стараниями.
— Я вас оставлю, — сказал Ма, отходя от камина.
Хм… Как интересно. Похоже, Вождь пользовался у триад большим влиянием, чем хотелось бы Ма. Ладно, послушаем, что скажет.
— Не обращайте внимания на Антона, — проговорил Аничков, поболтав коньяк на дне стакана. — Он здесь потому что думает, будто вы намерены меня убить и именно для этого прибыли в Китай.
— Ваш помощник совершенно прав, — ответил я, жестом отказавшись от предложенной Вождём бутылки. — Именно это мне и поручил сделать Его Величество.
Брови моего собеседника приподнялись.
— Правда? И почему вы медлите? Вам ведь уже удалось подобраться ко мне достаточно близко. И, если верить моим людям, ваш… необычный Дар куда сильнее моего.
— Ну, это не факт, — ответил я. — А что касается, почему я вас не пытаюсь убить, то, уж конечно, не из-за того, что вы ходите с телохранителем.
Мои слова вызвали у Вождя смешок. Он сделал большой глоток коньяка и поставил почти пустой стакан на круглый мозаичный столик слева от себя.
— Так в чем же дело, господин Белозёров? — спросил он, сцепив пальцы в замок. — Почему враг империи всё ещё жив?
— Гораздо интересней, по какой причине вы, такой всегда осторожный, второй раз предоставляете мне возможность вас убить, — ответил я, откинувшись на спинку кресла. — На вас совсем не похоже.
Аничков улыбнулся одними губами. Глаза его оставались холодными и сосредоточенными. Явно он был готов дать отпор. И про то, что мой Дар превосходит его, конечно, упомянул, чтобы мне польстить: ни секунды он в это не верил. Мальчишка вроде меня не может быть магом более высокого уровня, чем опытный чародей, какими бы способностями он ни обладал. К тому же, Аничков считался весьма талантливым боевым колдуном, ещё когда находился в России, а за годы изгнания, конечно, многократно усовершенствовал свои навыки. Поэтому он и чувствовал себя так уверенно, разговаривая со мной. И всё же, параноидальная подозрительность заставляла его нервничать. Наверняка держал всё это время наготове защитную технику.
Аничков слегка подался вперёд, глядя мне в глаза.
— Вы правы, господин Белозёров, но лишь наполовину. Да, я жив и свободен, потому что мною движет страх. Нет лучше защиты от врагов, чем ужас, что тебя могут застать врасплох и убить. Но вы меня врасплох не застали. Кроме того, есть и вторая стороны медали. Я стал тем, кем являюсь, потому что научился преодолевать страх. Ради дела, в которое верю всей душой.
 
— Видимо, вы говорите о революции, — вставил я.
— Разумеется! — откинувшись на спинку кресла, ответил мой собеседник. — О чём же ещё? И вы, как мне кажется, не так уж далеки от того, чтобы признать, что монархия изжила себя как вид правления. России нужна республика! Конституция, равные права для всех, свобода слова и так далее.
— Не могу с вами согласиться, — качнул я головой.
Сколько я слышал подобных разговоров! Конечно, при мне их не вели, но, служа в Охранке, узнаёшь многое из того, что люди предпочли бы скрыть. У нас имелась целая фонотека записей с крамольными рассуждениями — в частности, лиц, которым этого по чину и занимаемому в обществе положению совсем не полагалось. О, как бы они наложили в штаны, если бы услышали собственные голоса! Но оружие хорошо тогда, когда его обнажают к месту. Так что коллекция хранилась и тщательно охранялась до поры до времени.
— Я и не ждал, что вы ответите что-то иное, — махнул рукой Аничков. — И всё же, интересно узнать, почему вы поддерживаете монархию? Вас же не просто отправили сюда выслеживать меня. Вы сосланы. Преданы своим братом и Его Величеством, которому так старательно служили. Неужели вы из тех, кто сохраняет слепую верность, несмотря ни на что?
— Ответ у меня очень простой, господин Аничков. По моему мнению, вне зависимости от формы правления единственной реальной проблемой любого государства является коррупция. Как доказывает история, чиновники крадут всегда и везде, как только могут. Собственно, мне кажется, они для того и становятся чиновниками. Вот только, когда они воруют при республике, они крадут у народа, который с этим ничего поделать не может. Когда же они крадут при монархии, то воруют у царя. А ему это вряд ли понравится, согласитесь. И, в отличие от народа, он вполне может что-то предпринять.
Аничков смотрел на меня с удивлением секунд десять, а затем вдруг расхохотался.
— Ну, вы и фрукт! — воскликнул он. — Серьёзно⁈ И это вся ваша… теория? Ради неё вы служите?
— Почему бы и нет? — ответил я спокойно. — Она ничем не хуже любой другой.
— Это верно, — кивнул Вождь. — Тут даже и возразить нечего. Только… хлипковат фундамент-то. А как же «за веру, царя и отечество»?
— Могу этот вопрос вам переадресовать, — сказал я. — Вы такой же дворянин.
— Ну, нет! — решительно покачал головой Аничков. — Меня к этой братии не причисляйте! Я с себя все регалии сложил. Да и не было их особо. Мой флаг — свобода!
— Ваш флаг — бунт, кровопролитие и власть, — ответил я. — Не держите меня за дурака. Я не один из наивных студентиков, которых ваши люди обращают в красную веру.
— Это не вера, господин Белозёров. А искренняя убеждённость в том, что миру пора измениться. Мы ведь, по сути, живём в средневековье! Аристократы всем заправляют, а простолюдины… Даже имея миллионы, они ничего не решают. Им просто не дают. А ведь их большинство!
Я поморщился.
— Избавьте меня от пафосных речей, господин Аничков. На меня они не подействуют. Вы не на митинге, а я не простолюдин, которому охота дорваться до власти.
— Хорошо, — тут же изменил тон Вождь. — Будь по-вашему. Тогда, по крайней мере, ответьте на вопрос: вы собираетесь помешать мне вернуться в Россию?
— Не собираюсь.
— Так я и думал, — кивнул Аников. — Но и в Китае вы ведь не планируете задерживаться надолго? Батрачить на босса триады — это совсем не ваш уровень.
— Не пытайтесь мне льстить.
— И не думал. Что вы намерены предпринять?
— Вряд ли это вас касается, господин Аничков.
— Справедливо. Но позвольте попытаться угадать: вы хотите вернуться в Россию. Теперь, когда вас считают погибшим, вы вполне можете это сделать.
Так, отлично! Вот мы и подошли к сути.
Я пожал плечами.
— У меня есть там незаконченные дела, — словно нехотя признал я. — Но… Впрочем, как разница?