Мотель «Биттеррут» (ЛП)

— Мы можем поговорить позже, — пробормотала я. — Пошли, приятель.
Я повела Коби на парковку, и каким-то чудом мне не пришлось ходить взад и вперед по каждому проходу, чтобы найти, где Хантер припарковал мою машину. Я нажала на брелок, и задние фонари вспыхнули в конце ряда. Мы загрузились, и, пристегнув Коби и жуя его хот-дог, я выехала из ворот ярмарочной площади и поехала.
Я поехала домой.
— Папа? — позвала я, входя в дом своих родителей.
— Сюда!
Коби пробежал мимо меня в гостиную.
— Дедушка!
Я нашла папу в его глубоком кресле, одетого в клетчатую пижаму и поношенную футболку. На прикроватном столике стояла бутылка «Будвайзера». Она стояла рядом с пультом от телевизора и пустой тарелкой от ужина, который мама, вероятно, приготовила перед отъездом на ярмарку.
Коби забрался к папе на колени и тут же сунул ему пульт.
— Мы можем посмотреть мультики?
— Конечно, внучек. — Папа достал один из записанных для Коби диснеевских фильмов.
— Тачки! — Коби радостно зааплодировал и сполз со стула, растянувшись на полу, подперев подбородок руками, полностью поглощенный своим любимым мультфильмом.
— Что вы, ребята, здесь делаете? — спросил папа. — Я думал, ты будешь на родео.
Я покачала головой и опустилась в мамино кресло рядом с его.
— Я не хочу говорить об этом.
— Хорошо. Все в порядке?
Я пожала плечами.
— Мне просто… — я поискала подходящее слово. — Грустно.
— Что случилось, милая?
Мои глаза наполнились слезами в тот самый момент, когда слова полились потоком. Я рассказал папе все о Хантере, опустив детали рейтинга R11 и используя кодовое имя Эверетта. Но в остальном я сняла с себя все это бремя — с того момента, как Хантер вошел в мой мотель, и до того, как он бросился на помощь на родео.
Когда я закончила, папа сделал то, что у него получалось лучше всего. Он не комментировал и не давал советов. Он не ругал Хантера за то, что тот хранил секреты. Он просто жестом пригласил меня сесть в его кресло, чтобы обнять.
И точно так же, как я делала бесчисленное количество раз до этого — будучи больной, будучи девочкой с ободранными коленками или беременной женщиной с очень тяжелым сердцем, — я встала со стула и прижалась к нему.
Потому что даже в двадцать девять лет я все еще нуждалась в своем отце.
— Все будет хорошо, — сказал он мне в макушку.
Я поверила ему.
— Ты прав. Мы можем остаться здесь на ночь?
— Как я всегда говорил тебе, милая, это твой дом. Приходи и уходи, когда тебе заблагорассудится.
Я улыбнулась и крепче прижалась к его груди, позволяя папиным объятиям успокоить мои нервы.
Сегодня вечером я отодвинула свои тревоги в сторону.
И когда мой телефон зазвонил от звонка Хантера, его я тоже отложила в сторону.
Розовая. Белая. Красная. Желтая. Оранжевая.
Розовая была следующей. Я схватила розовую петунию из коробки и засунула ее в ямку, которую только что выкопала.
Это было на следующее утро после родео, я поливала цветочную клумбу под вывеской гостиницы. Коби был с моими родителями в воскресной школе, а я вернулась в гостиницу, чтобы погрузиться в работу.
Разгребая землю лопаткой, я проделала в земле еще одну ямку и засунула туда белые анютины глазки. Утреннее солнце разогнало прохладный ночной воздух, и на моем лбу выступили капельки пота.
Я проснулась в доме своих родителей в бешенстве.
Кипящей от злости.
Злости на Хантера и на себя.
Я позволила красивой внешности и обаянию другого врача одурачить меня. Я так беспокоилась о том, что могу оттолкнуть его своим естественным любопытством, что облажалась. Я впустила незнакомца в свой дом, в свою постель и в жизнь моего сына.
Как мне не стыдно.
И как не стыдно Хантеру за то, что он кормил меня таким количеством дерьма в течение последних двух месяцев.
Все утро я думала обо всем, что хотела сказать. Когда тень упала на мое лицо, я поняла, что это мой шанс.
 
Хантер стоял надо мной, широко расставив ноги и скрестив руки на груди.
— Где ты была?
Я подняла взгляд, затем вернулась к своей земле, засовывая в нее красную петунию.
— Работала.
— А прошлой ночью? Я чертовски волновался, Мейзи.
— Как поживает этот всадник? С ним все в порядке?
— С ним все будет в порядке. А теперь ответь на мой вопрос. Где ты была? — Его тень изменилась, и я снова подняла глаза. Его руки свисали по бокам, а на лице застыло выражение беспокойства.
Я проигнорировала укол вины и выкопала еще одну яму.
— Я была у мамы с папой.
— И у них нет сотовой связи? Почему ты не ответила, когда я звонил?
— Мне нужно было немного побыть одной, чтобы подумать.
— Подумать? О чем?
Я воткнула совок в грязь, встала и стянула свои зеленые садовые перчатки.
— Ты врач.
— Да. И что с того?
— И что с того? — передразнила я его. — За все это время ты не подумал рассказать мне о своей работе?
— Ты была медсестрой, Блондиночка. Я не могу говорить о работе. Конфиденциальность пациента? Клятва Гиппократа? Врачи вроде как должны с этим мириться.
— Ты должен был сказать мне. Я узнала об этом от своих друзей.
— Я думал, ты знаешь. Ты же знаешь все о жителях этого города. Я полагал, ты знаешь и то, что я новый доктор. Я имею в виду, ты же все время разговариваешь с Джиджи. Как же ты раньше не поняла?
Потому что я держала его в секрете.
— Ну… этого просто не произошло. — Мои руки замахали, а голос стал громче. — И ты никогда не поднимал эту тему. Ты никогда ни о чем не говоришь! И поскольку я обещала не быть любопытной, я ничего о тебе не знаю.
Он нахмурился.
— Знаешь. Ты много знаешь обо мне. Может быть, не все подробности из моего детства, но ты знаешь самое важное. И то, что я врач, этого не меняет.
— Меняет. — Я уперла руки в бока. — Хантер, я не могу быть с доктором.
— Что? — Он смотрел на меня как на сумасшедшую. — Ты, блять, шутишь, да? Это шутка?
— Я не встречаюсь врачами. Только не снова.
Его челюсть сжалась.
— Я не Эверетт.
— Что ж, у вас определенно много общего. — Мои руки снова замахали. — Он был мастером конспирации, и ты такой же.
— Не вешай на меня его дерьмо, — Хантер указал на мою грудь. — Я обещал, что расскажу тебе все, и я это сделаю. Мне просто нужно время.
Мое сердце бешено колотилось, когда слова полились потоком.
— Время. Больше времени. Время для чего? Время использовать меня для секса, а потом бросить, когда наешься досыта? Время проложить себе путь к сердцу моего сына, а затем разбить его, когда ты решишь уйти? Нет, со мной это не сработает. Нам нужно расстаться. Я хочу покончить с этим. Нам нужно покончить с этим сейчас, пока Коби не пострадал.
— Откуда, черт возьми, это берется, Мейзи? Это все потому, что я врач? Потому что у меня та же профессия, что и у гребаного мудака из твоего прошлого? Это чушь собачья, и ты это знаешь. Ты бегаешь в страхе и сравниваешь меня с Эвереттом.
Я покачала головой.
— Дело не во мне. Дело в тебе.
— Черт возьми, так оно и есть. Я не Эверетт! — взревел он.
— Тогда кто же ты такой? — крикнула я в ответ.
Гнев Хантера испарился.
— Я тот мужчина, который влюбляется в тебя, Мейзи. Я тот мужчина, который влюбляется в твоего сына.
Слезы навернулись на глаза, когда я прошептала:
— Это слишком знакомо. Я не могу быть с еще одним врачом, который хранит секреты.
— Я понимаю это, но я прошу тебя сделать шаг навстречу мне. Доверится мне всем своим сердцем.
— Чтобы ты мог раздавить его? — Это несправедливо. Я поняла это в ту же секунду, как сказала это. За секунду до того, как лицо Хантера прорезала боль.
— Если ты действительно думаешь, что я разобью тебе сердце, то ты права. Ты меня совсем не знаешь.
Глава 13
Мейзи
Я дважды проверила ящик, надеясь, что пропустила записку или что-то в этом роде при первой проверке. Там было пусто. Единственной вещью, находившейся там, был ключ, который теперь лежал у меня в руке.