Мотель «Биттеррут» (ЛП)

— Мейзи, я в порядке, — сказал он, когда его смех затих. — Мне просто нужна мочалка и лейкопластырь.
— Об этом мне судить. Я была медсестрой, помнишь? — Я достала из ящика мочалку и подержала ее под теплой водой.
— Да? Ну, я…
— Сиди смирно и не болтай. — Я встала на его место и убрала его руку от раны. — Если тебе нужно наложить швы или у тебя сотрясение мозга, мы должны выяснить это прямо сейчас. Это может быть серьезно.
— В последний раз, женщина, я…
— Тихо!
Хантер нахмурился и пристально посмотрел на меня, но замолчал.
— Ладно. Начнем. — Я глубоко вздохнула и приготовила мочалку. Я осторожно прижала ее к его ране, очищая порез и придавая ему презентабельный вид. Рана была неглубокой и не нуждалась в наложении швов, а поскольку он не морщился и не двигался, должно быть, было не очень больно. Все, что ему понадобится, — это пластырь-бабочка и немного мази с антибиотиком.
— Ты в порядке, — выдохнула я, и мои плечи опустились.
— Я припоминаю, что говорил тебе это раз или два.
Я проигнорировала его сарказм и продолжила осмотр.
— У тебя кружится голова? Тошнит? Может видишь белые пятна?
— Я. В. Порядке. — Он взял мочалку у меня из рук и встал, протиснувшись мимо меня, чтобы встать перед зеркалом над раковиной. Он порылся в аптечке первой помощи, нашел бинт и приложил к ране. — Видишь? Все лучше.
Когда моя паника утихла, ее место занял уровень смущения, подобного которому я никогда раньше не испытывала. Я села на сиденье унитаза и опустила голову, спрятав лицо в ладонях.
— Мне так жаль. За рану. За то, что немного, эм… сошла с ума. Боже, мне так жаль.
Я ждала звука открывающейся двери и его удаляющихся шагов, когда он убежит далеко-далеко от этой сумасшедшей, но вместо этого он присел передо мной на корточки.
— Хэй. — Он отвел мои руки от лица. — Все в порядке. Мне жаль, что я напугал тебя.
— Это не твоя вина.
— Да, это так. Кстати, почему ты убираешься в такой час? Все в порядке?
— Я не могла заснуть, поэтому решила просто встать и немного поработать. А что насчет тебя?
— Я тоже не мог уснуть. На самом деле я как раз собирался ехать на озеро Уэйд. Я подумал, что стоит подняться наверх и посмотреть, смогу ли я поймать восход солнца для твоей фотографии.
— Ты собирался? — прошептала я.
Его нежные глаза ответили на мой вопрос.
Был ли этот мужчина настоящим? Почему он все еще был здесь?
Может быть, Хантер Фарадей моя награда после всего, что я натерпелась от придурков.
— Ты не хочешь разбудить Коби и поехать со мной? — спросил он.
Поднимать трехлетнего ребенка с постели до рассвета было бы худшим решением как родителя. Сон для детей был очень важен, и несколько дополнительных часов вывели бы меня вперед в моем списке на неделю.
Но ни один из этих фактов не помешал мне прошептать:
— Да.
Хантер улыбнулся и встал, протягивая руку, чтобы помочь мне подняться. Я дала себе еще две секунды, чтобы насладиться ощущением его кожи на своей, затем пошла в комнату Коби и взяла его на руки, захватив его любимое одеяло для поездки к моей машине. Коби не проснулся, ни когда я спускалась по лестнице, ни когда пристегивала его к автокреслу и прикрывала его босые ноги.
Тем временем Хантер добежал до парковки и прихватил свою камеру из грузовика, а когда вернулся, взял ключи от моей машины и отвез нас всех на озеро Уэйд.
Сидя на капоте моей машины со спящим на заднем сиденье Коби, я наблюдала, как Хантер делает свое первое фото для моей гостиницы. Восход солнца над озером был великолепен, но я сидела и смотрела на Хантера.
Я уже и забыла, как это приятно — влюбляться в мужчину.
Слишком приятно.
Я просто надеялась, что это было не слишком хорошо, чтобы быть правдой.
Глава 8
Мейзи
Неделя после того, как Хантер взял нас с собой в нашу раннюю утреннюю поездку на озеро Уэйд, прошла в безумном, измотанном, долбанном беспорядке.
Я получила приток срочных бронирований в дополнение к моим ранее запланированным броням. Вдобавок ко всему, моя экономка, работавшая неполный рабочий день, слегла с гриппом. Поэтому вместо того, чтобы отмечать пункты из своего списка ремонта, я проводила свои дни в уборке и стирке белья, чтобы привести в порядок комнаты для гостей.
 
К воскресенью моя бухгалтерия просрочилась, моя мансарда превратилась в катастрофу, а комната Хантера для экономки выглядела точно так же, как в то утро, когда я ударила его плиткой. Я отказалась от всего, что считала некритичным, включая нанесение макияжа, обед и, к сожалению, слежку за Хантером из окна моей мансарды.
С тех пор как Хантер вернулся к своему обычному режиму раннего подъема и позднего возвращения, я не видела его всю неделю. Наше единственное общение осуществлялось с помощью стикеров. Я оставляла ему смайлик или писала: «Привет!» на контейнерах, которые каждый день приносила в его холодильник. Он отвечал пустыми контейнерами и нацарапанным: «Спасибо».
Кроме пятницы. В пятницу он оставил мне записку со своим номером телефона, в которой просил прислать сообщение.
Мои пальцы никогда не набирали текст так быстро.
В течение последних полутора дней, каждый раз, когда звонил мой телефон, я бросала все, что делала, и бежала к своему телефону, улыбаясь всякий раз, когда видела имя Хантера на экране.
— Мамочка! — позвал Коби из своей комнаты. — Он уже здесь?
— Пока нет, приятель. Но скоро будет, — крикнула я в ответ из кухни.
Хантера здесь не будет еще двадцать минут. Он собирался зайти, чтобы провести с нами еще один воскресный день, и мы планировали пообедать в кафе, а затем пойти на пруд, чтобы сделать несколько фотографий как Коби рыбачит.
Мой сын от восторга прыгал как сумасшедший.
Как и я.
Прошла всего неделя, но я скучала по Хантеру. В прошлое воскресенье он произвел неизгладимое впечатление. Я скучала по его улыбке. Я скучала по его голосу. Я скучала по запаху его одеколона, который выветрился из моей машины.
Двадцать минут. Мне нужно было подождать всего двадцать минут, и я бы получила все это обратно.
Я вернулась к своей огромной куче посуды в раковине, надеясь, что успею помыть ее до прихода Хантера, когда на столе зазвонил мой телефон. Я бросилась к нему с мокрыми руками, надеясь, что это он захотел прийти пораньше.
— Черт, — пробормотала я, увидев незнакомый номер. Не было ничего необычного в том, что в мотель звонили с неизвестных номеров, и поскольку я переадресовала звонки с телефона в вестибюле на свой мобильный, я откашлялась, чтобы ответить. — Спасибо, что позвонили в мотель «Биттеррут». Чем я могу помочь вам сегодня?
На линии было тихо, поэтому я подождала несколько секунд.
— Алло?
По-прежнему ни звука. Я отняла телефон от уха как раз в тот момент, когда на линии наконец раздался женский голос.
— Привет. Это мотель «Биттеррут», расположенный в Прескотте, штат Монтана?
Дважды черт. Не потенциальный гость, а специалист по телефонному маркетингу. Как бы сильно мне ни хотелось просто повесить трубку, я не могла этого сделать. Поэтому я слушала, работая в режиме многозадачности, ожидая рекламы, от которой собиралась вежливо отказаться.
— Да, это мотель «Биттеррут». — Я зажала телефон между плечом и щекой и вернулась к мытью посуды.
— Могу я поговорить с Мейзи Холт, пожалуйста?
— Это Мейзи.
— Та самая Мейзи Холт, которая убила Эверетта Карлсона четыре года назад?
Тарелка в моей мокрой руке выскользнула и ударилась о нижнюю полку посудомоечной машины.
— Кто это? — спросила я.
Женщина не ответила.
— Кто это? — потребовала я сквозь стиснутые зубы.
Когда она не ответила, я повесила трубку. Отбросив телефон в сторону, я оперлась руками о столешницу и закрыла глаза, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. Это был не первый раз, когда мне звонили подобным образом, и они всегда выводили меня из себя.
Первый год после похищения Эверетта пресса безжалостно преследовала меня. Все хотели продать мою историю — или свою версию моей истории — надеясь, что это принесет им несколько долларов. Тот факт, что я отказалась от комментариев без исключения, только сделал меня намного интереснее. Гораздо более сложной задачей.