The Walking Dead: проклятое перерождение (СИ)

Правда, поскольку Оливия присела к нему, псу больше ничего не мешало полизать её лицо, чем он собственной и воспользовался. Оливия на это немного засмеялась, но не мешала псу выражать свою заботу и любовь.
— Мне оставить вас наедине? — спросил я их, усмехнувшись такому виду.
— Ревнуешь?
— Псу? — вскинув брови, спросил я. Но затем, присмотревшись, как собака «целует» Оливию, то призадумался. — Ну… если только немного. Ты только потом умойся, пожалуйста.
Через несколько минут, когда пёс уже успокоился, Оливия пошла, умываться, ну а я решил подготовить, что-то наподобие праздничного стола, по случаю выздоровлению Оливии. Только готовлю я не ахти, но заметно лучше, чем сама Оливия.
Ох, помню, она как-то решила меня порадовать и приготовить блины. Мотивы благородные, но вот результат… так сказать плачевный: три сковородки пришлось выбросить, как и миксер, а кухню пришлось убирать целых два дня.
— Вкусно пахнет, — сказала Оливия, после того, как переоделась и пришла на кухню, когда я закончил готовить.
— А то! Это же я, а не ты готовлю.
— Признаю, тот раз был… довольно плохим, — не стала отрицать Оливия, садясь за стол. — Но вообще-то я никогда толком и не готовила. За меня обычно готовил брат, хотя я пыталась уговорить его, чтобы этим занималась я, ведь он был слишком уставшим после работы.
Кажется, я понимаю, почему её брат, не позволял ей готовить, ведь при всей моей любви к Оливии, я бы вряд ли выдержал всю жизнь, есть её еду. Особенно после рабочего дня.
Мы с Оливией приятно проводили время за столом, общаясь друг с другом, но тут неожиданно, Оливия попросила меня о том, чего я никак не ожидал:
— Джейкоб, расскажи мне про Элизабет.
В этот момент я чуть не всадил себе вилку в ладонь.
— С чего это ты вдруг? — неуверенно и слегка насторожено спросил я её.
— Мне интересно, каким человеком она была, — ответила она мне.
— Но я же тебе уже рассказывал, — сказал я ей.
— Ты лишь сказал, что она была твоей женой, — сказала Оливия. — Что она помогла тебе найти смысл, чтобы продолжать выживать. Но это всё.
— И всё же я не понимаю, почему ты захотела о ней узнать подробнее? — всё не понимал я.
— Я хочу понять, каким человеком она была, — ответила Оливия.
Конечно, мне стало любопытно, зачем Оливии захотелось узнать, каким человеком была Элизабет, но я решил отложить этот вопрос. И поскольку это тема про Элизабет никогда не была запретной, и о ней просит рассказать именно Оливия, то я не вижу причин не удовлетворить просьбу девушки.
— Что же, начнём с того, что вы с ней лишь отчасти похожи друг на друга.
— То есть?
— Например, у вас одинаковый цвет волос, — ответил я и, увидев удивление на лице Оливия, продолжил. — Только у неё он такой не по той же причине, что и у тебя. Элизабет говорила, что из-за аномалии, которая связана с пигментами в волосах.
Сразу после этих слов, у меня перед глазами появилась картинка: мы с Элизабет у костра, лишь недавно объединились, не принуждённо разговаривали между собой. Тогда она и рассказала мне про свои волосы.
Это воспоминание откликалось теплом у меня в душе. Вот только понимание того, чем всё закончилось, отдавалось ноющей, неприятной болью внутри.
— Так же вы очень похожи в том, что сильно меня опекаете, — продолжил я, рассказывать Оливии, с улыбкой, которая не померкла, несмотря на боль. — Элизабет была недовольно, тем, что я часто рисковал ради группы.
— Я с ней согласна, — сказала Оливия. — Уверен, ты, как и сейчас, всех оставлял позади, а сам бежал в самую гущу.
— Вот видишь, вы в этом похожи, — сказал я, улыбнувшись. — Мы с Элизабет оберегали друг друга, так как для нас не было никого важнее…
Под конец, я слегка стих, уж слишком противоречивые чувства вызвали во мне эти воспоминания: с одной стороны они были одними из самых счастливых воспоминаний в моей жизни, а с другой они вызывали во мне горечь и боль, ведь я понимал, что утратил это раз и навсегда.
— Прости, мне не стоило тебя заставлять, — сказала Оливия, заметив, что я сник.
 
— Нет, ничего, — сказал я ей. — Мне рано или поздно нужно было высказаться об этом.
Девушка кивнула и приготовилась слушать дальше.
— Так вот, на этом ваше сходство и заканчивается, — продолжил я. — В остальном она полная твоя противоположность: она более открытая и более…
— Эмоциональная, — сказала Оливия, придя мне на выручку, так как я искал более мягкое слово, чтобы не обидеть её.
— Да, — кивнул я, улыбаясь своим воспоминания об Элизабет. Но тут моя улыбка померкла — стоило вспомнить один момент. — Она ещё считала, что цель, какой бы благородной она не была, не оправдывает любые средства. Она бы ни за что в жизни не одобрила то, что я сделал с теми, кто тебя ранил. И тем более, то что я сделал с нашим в автобусом.
— Это сделал не ты, а мы, — сказала мне Оливия, взяв меня за руку. — Не взваливай всё на себя.
Как же всё-таки Оливии это удаётся? Она всегда способна меня подбодрить и утешить, и неважно, что меня гложет, Оливия всегда в итоге поднимает моё настроение.
— Хорошо, — снова кивнул я девушке. — Но это не отменяет того, что я обещал Элизабет, что не стану делать нечто подобное. И я нарушил это обещание ей…
На душе стало гадко — этот случай заставлял меня думать, что я предал память об Элизабет, нарушив данное ей слово.
— Но иначе ты поступить не мог, — сказала Оливия. — И лишь только благодаря этому мы сейчас все находимся здесь, и Эдем существует. Я не знала Элизабет вживую, но уверена, что она поняла бы это ситуацию и простила бы тебя.
— Почему ты так думаешь? — с небольшой улыбкой, спросил я девушку.
— Ты же сам сказал, что Элизабет опекала тебя так же, как я, — ответила Оливия. — А я бы поступила именно так.
Этот внезапный разговор, явно пошёл мне на пользу. Конечно, рана от потери Элизабет не зажила, да и вряд ли, когда-нибудь заживёт, но у меня появилось такое чувство, будто мне стало легче дышать.
Всё же довольно странно, что человек, которому самому не помешало бы разобраться со своими душевными ранами, успешно помогает это сделать другим. А ведь Оливия это делает чуть ли не с первого дня нашей встречи.
— Может, всё-таки пойдём… в постель? — предложила Оливия.
— Ахахах, ну уж нет, мы будем следовать рекомендациям Джонатана до конца, — рассмеявшись, ответил я ей.
***
Вот уже несколько недель Люк был вместе с Джейн — она его не прогоняла, а он не имел никакой конкретный цели, поэтому шёл вместе с девушкой. И хотя слова Джейн, заставили Люка задуматься, они ещё полностью его не убедили — он то и время думает, что лучше всё послать к чёрту и сдаться? Но на ум тут же приходят слова Джейн, о том, что его друзья бы этого не хотели. И, чёрт, это реально ему помогает. Люк начинает собираться с мыслями и продолжать идти дальше, пока он снова не задастся этим вопросом.
Хотел ли Люк отомстить тем, кто убил его друзей? Разумеется! Вот только он также понимал, что вряд ли у него это получиться: те люди очень хорошо вооружены, да к тому же их банально больше, если он захочет их преследовать, то просто пойдёт на смерть. Конечно, если он всё-таки решит, что дальше жить не имеет смысла, а слова Джейн перестанут работать, то, скорее всего, так Люк и поступит, чтобы забрать собой на тот свет хотя бы одного.
— Пришли, — сказала Джейн, приведя Люка из своих мыслей обратно в реальность.
Девушка и парень стояли на дороге, которая ввела к небольшому городку. Изначально у Люка припасов не было, и они двое жили эти две недели на припасах Джейн, которые были рассчитаны на одного человека, так что чудо, что они смогли продержать так долго. В этом собственно и причина, по которой они пришли сюда.
— Находим еду, воду и прочее, а затем уходим, — сказала Джейн, перекинув рюкзак на плечо, чтобы тот стал висеть более удобно.
Люк согласно кивнул и достал своё мачете.
Городок встретил их тишиной и пустыми улицами — если здесь и были ходячие, то они либо ушли, либо затесались в домах. И прекрасно понимая, что уповать на первый вариант — опасно и безрассудно, Люк и Джейн не расслаблялись и полностью старались быть внимательными к каждому звуку.