Эвис: Заговорщик (СИ)

— Хорошо, насчет отдарка я понял… — задумчиво потерев переносицу, заключил я. — Но как Алька могла додуматься до возможности стать лилией⁈
Тина посмотрела на меня, как на юродивого:
— Нейл, дочка у меня далеко не дура, и прекрасно понимает, что ее дядя может упереться в рогатину[3]: скажем, сговорится с кем-нибудь и под этот уговор возьмет хотя бы сотню золотых; переступит через гордость и обратится к ростовщикам; вынудит кого-нибудь из вассалов «поделиться» будущими доходами в счет будущих платежей и пообещает им племянницу. В этом случае у нее останется только один выход: оборвать нить[4], после чего предложить вам себя в единственно возможном качестве…
То, что решительности в мелкой с каждым днем становится все больше и больше, я знал, как никто другой. Поэтому безоговорочно поверил в то, что она решится даже на такое. Кроме того, в течение всего разговора с Тиной я то и дело представлял себе, чем закончится попытка мужа Альки исполнить супружеский долг до того, как в душе девушки зарастет полученная рана, и с трудом справлялся то с тошнотой, то с бешенством. А еще несколько раз ставил себя на ее место и пытался представить, что бы я сделал в создавшейся ситуации.
А ар Лиин-старшая, словно подбрасывая поленья в очаг, продолжала:
— И для нее это — далеко не худший выход из сложившейся ситуации. Ведь даже лишившись статуса благородной, но находясь рядом с вами, она будет чувствовать себя так же, как и сейчас. А вот если окажется замужем, особенно в ближайшее время…
— У меня появился вопрос! — выдохнул я, почувствовав, что ее слова раскаленными гвоздями вколачиваются в душу, и без того истерзанную моими собственными мыслями.
— Если вы хотите узнать, не планировала ли я все это заранее, то однозначно нет: я собиралась дать дочке возможность хоть как-то смириться с происшедшим, а потом платить Юргену за каждый год отсрочки от замужества. А о возможности перетащить Альку в ваш род задумалась только тогда, когда почувствовала, насколько сильно она привязалась к вам и к Майре. И когда поняла, что ради возможности быть рядом с вами она пойдет на все.
На душе стало немного легче. Но понимание того, что, сидя на заимке, проблему мелкой не решить, здорово раздражало. Само собой, я озвучил эту мысль Тине. И получил веские основания не торопиться:
— Уезжать с заимки прямо сейчас нет никакого смысла. Во-первых, выходить в большой мир Альке еще рановато: да, она уже не впадет в истерику, увидев рядом с собой мужчину, но не сможет держать лицо хотя бы несколько дней подряд, если вас не будет рядом. Во-вторых, Юрген пока еще не прочувствовал всей «прелести» безденежья, ибо летом обязательных платежей немного. А значит, скорее всего, начнет набивать цену. И, в-третьих, выбираться в свет до того, как ваша Дарующая вылечит Майре лицо, я считаю неразумным: пока вы были единственным человеком в умирающем Старшем роду, пристального внимания к вам и не было, и быть не могло. А теперь, когда рядом с вами появится пять не самых незаметных женщин, внимания станет столько, что любое видимое изменение закончится очень большой кровью.
Высказанные Тиной мысли звучали более чем логично. Касающаяся Майры — так вообще заставила радостно заколотиться сердце. Поэтому я кивнул, показывая, что согласен.
Ар Лиин-старшая явно обрадовалась, так как оставила в покое поясок и продолжила заметно спокойнее:
— Кстати, то, что хейзеррки красятся и замазывают веснушки, заметит любая благородная: уж кого-кого, а возможных соперниц женщины рассматривают куда пристальнее, чем собственное лицо. Поэтому, если хотя бы часть слухов о возможностях Дарующих верна, убедите Найту как можно сильнее высветлить дочке волосы и изменить цвет глаз. Ибо Вэйль молода и очень красива, а значит, не сможет не привлечь внимания!
— Почему именно высветлить?
— Ни одна из известных мне красок для волос не может превратить рыжие волосы в белые или очень светлые. Поэтому никому и в голову не придет, что такой цвет — неестественный. А вот под темными цветами прячут все, что угодно, соответственно, любая дама, желающая очернить ее имя, будет очень пристально вглядываться не только в корни, но и сравнивать волосы на голове с цветом бровей и ресниц. Хотя бы для того, чтобы хоть к чему-нибудь, да прицепиться…
 
…Высказав все, что хотела, и, ответив на несколько моих вопросов, ар Лиин-старшая поспешила откланяться, мотивировав спешку тем, что дочка все еще расстроена и ей требуется поддержка. А я, откинувшись на спинку дивана, закрыл глаза и попробовал реализовать идею, посетившую меня после одного из последних бесед с Вэйлью.
Закрыл глаза. Полностью расслабился. И начал последовательно настраиваться на разные чувства. Стараясь, чтобы каждое из трех выбранных держалось в самом «ярком» состоянии десять ударов сердца, а потом уступало место следующему.
Сильнейшая Дарующая рода, по ее же собственным словам отслеживающая состояние моей души «все время, пока бодрствует», быстро сообразила, что такой последовательности эмоций в обычной жизни не бывает, поэтому уже на пятом «круге» ворвалась в предбанник:
— Вы меня звали, верно?
— Мне потребовалось с тобой поговорить, а бежать и искать было лениво! — честно признался я, после чего пересказал ей те мысли Тины, которые касались Майры и ее с Найтой. Кроме того, сообщил ей о клятве Истинной Верности, принесенной Лиин-старшей, и о том, что завтра утром ее примеру последует и мелкая.
Последнее девушку откровенно позабавило — она была уверена в том, что обе ар Лиин привязаны ко мне куда прочнее, чем позволяют любые клятвы. А вот к двум первым вопросам отнеслась вполне серьезно:
— От ваших ран остались лишь маленькие белые пятнышки на коже, которые можно убрать и потом. Поэтому сегодня я проведу ночь с Майрой. Только будет лучше, если с ней сначала поговорите вы. Что касается наших с мамой изменений, то я сегодня же вытрясу из Тины подробности того, как, в ее представлениях, мы должны выглядеть в самом лучшем случае, а с завтрашнего дня займусь и этим.
— Не забудь, она считает, что Дарующая только Найта! — напомнил я. И понял, что это замечание натолкнуло девушку на какую-то очень важную мысль.
Увы, озвучить ее Вэйлька отказалась, но при этом поглядывала на меня настолько лукавым взглядом, что я чуть не лопнул от любопытства. Но мне, главе Старшего рода, да еще и обладающего аж двумя Дарующими, выпрашивать ответ было невместно, поэтому я решительно удавил в себе это чувство и… тут же получил от нахальной девицы намек на ответ:
— То, что нас две, станет понятно еще сегодня. А уже завтра утром выяснится, что между нами пятью начали появляться связи, которые намного прочнее любых клятв…
…Майру удалось обнаружить в ее собственной гостиной, где она, устроившись под лампой, что-то сосредоточенно шила. Когда я переступил через порог и прикрыл за собой дверь, девушка отложила в сторону иголку с белой тряпкой, которую терзала, и расцвела.
— Сиди, не вставай! — увидев, что она пытается вскочить, махнул рукой я, а когда девушка расслабилась, уселся прямо на стол и очень внимательно оглядел ее лицо, чтобы заметить даже самые мелкие изменения сразу же, как только они появятся. А когда почувствовал, что Майра напряглась, весело поинтересовался:
— Вэйлька уже говорила, что я совершенно здоров?
Вторая в роду Эвис утвердительно кивнула:
— Ага! И меня это очень радует.
— Меня радует не меньше! — тем же тоном продолжил я. — Ибо теперь, когда Дарующая освободилась, она сможет заняться твоим лицом…
Майру как молнией ударило: она начала стремительно бледнеть, затем неуверенно вцепилась в подлокотники, то ли для того, чтобы удержать равновесие, то ли чтобы не потерять сознание, и мелко-мелко задрожала!
— Что ты, радость моя⁈ — выдернув Майру из кресла и прижав к себе, затараторил я, почему-то используя любимые выражения моей мамы. — Вэйлька очень сильна, относится к тебе с любовью и уважением, поэтому совсем скоро ты станешь намного красивее, чем была! А я, бедняга, начну сходить с ума не только от вида твоего восхитительного тела, но и от прелестного личика!