Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1 (СИ)

Лицо отца опять застыло в маску. Он никак не реагировал на мои потуги и старания. 
Я с горем пополам все-таки осилил положенных семь кругов. 
Обливаясь потом, на трясущихся ногах, я встал рядом со скучающим Роджером.
– Ты много себя жалеешь, – резюмировал мою работу отец. 
Я решил пока придерживаться выбранной армейской тактике. В таких делах, чтобы достигнуть результатов, послушание играет не последнюю роль. Именно поэтому в армии порядок такой – приказы не обсуждаются, суждения командира не подлежат сомнению. 
– Виноват, исправлюсь, – признал я.
– Теперь упражнение на мечах. Поделайте восьмерки. 
Отец хлопнул в ладоши и прямо из воздуха материализовались два меча. Они были куда меньше моего родового и затупленные, но все равно тяжелые. 
Уже на третьей восьмерке у меня свело руку судорогой, и я, зашипев от боли, выронил меч.
Отец заскрипел зубами. 
– Спаринг, – зло выплюнул он через зубы. 
Мы сошлись с Роджером, и он в первую же секунду боя так двинул мне мечом по башке, что я вырубился.
Очухался башка гудит, во рту металлический вкус крови. Отец с Роджером стоят немного поодаль и ведут беседу, о том, что против Томаша у меня нет никаких шансов и все эти занятия пустая трата времени. 
Я вызверился. Отец сам придумал весь этот план с тренировками, сам выпросил эту сраную отсрочку и на первой же попытке поставил на мне жирный крест. Ещё этого урода Роджера ко мне приставил, который специально меня тяпнул по башке. 
Я резко подорвался, так что в глазах потемнело. В руках моих материализовался родовой меч. 
– Ты, прыщавая скотина! – выкрикнул я Роджеру. – Бери свой настоящий меч и сражайся.
– Тебе мало, – самодовольно усмехнулся Роджер. 
Этого я не стерпел уже и бросился на него. 
Роджер легко отбил мой яростный выпад материализовавшимся за мгновение до удара своим мечом. И начался махач. 
Я лупил что есть сил, не чувствуя вес меча, а чувствуя только ярость слепую и беспощадную. Роджер под градом моих ударов лениво отбивался, ожидая, когда я выдохнусь и он сможет легко одолеть меня. Только уже настоящим мечом.
Родовой меч был со мной, мы с ним стали одним целым. Он разделял мою ярость на врага. 
Когда я слегка все-таки задел Роджера, распаров ему рукав, вся расслабленность лорда ушла. Роджер сосредоточился и тут я понял, что силы у меня кончаются. 
Мир вращался с бешенной скоростью, из носа брызнула кровь и потекла горячими струями по лицу.
– Достаточно! – как из-под воды услышал я голос отца. 
Хлопок в ладоши. Меня, словно разгоряченного щенка, подняло в воздух и встряхнуло. 
К моему удовлетворению Роджера тоже бултыхнуло в воздухе.
Хлопок и мы повалились на площадку. 
– Довольно! Тренировка окончена! – возражать у меня, и, по всей видимости, у Роджера сил не осталось, и мы покорно кивнули. – Приведите себя в порядок, жду вас к пять вечера в парке у фонтана. Эрик, не забудь, что сегодня у тебя еще занятие у сэра Артура.
Я-таки стребовал с Роджера расписание. Он нехотя мне всучил свиток. 
Между занятиями я только и успел принять душ, позавтракать. Да понять, что мне в этом мире страх как не хватает сигарет. 
Сэром Артуром оказался тот самый монах, который был судьёй Триликого. Он преподавал историю и религию. Мне было всё любопытно в этом мире. Но в голове еще шумело, руки и ноги ныли и дрожали, и я страшно хотел одного – спать. Глаза слипались, хоть спички вставляй.
Да еще и старикан, как нарочно, оказался никудышным рассказчиком. Говорил нудно и будто сам путался в своих показаниях, то и дело сбивался в какие-то пространные рассуждения черти о чём. Очень скоро я заблудился во всех этих домах и религиозных отношениях.
Понял только, что в этом мире есть двенадцать великих градов. Каждым таким градом управляет какой-то герцогский дом вроде нашего – всего таких домов двенадцать по числу градов. Дом Гербертов и дом Крайкосов – соседствовали и, судя по всему, никогда особо не ладили. 
Есть и тринадцатый град, самый великий и самый большой – им управляет церковь Триликого. В Тринадцатом граде сосредоточена вся власть над остальными двенадцатью – суды, медицина, печатные издания, органы образования, в том числе и пресловутая Академия магии, в которую спал и видел засунуть меня отец. 
 
В каждом из двенадцати светских градов есть по двенадцать лордов – вассалы герцогов. Родовая знать, на неё и опирались великие дома. 
А дальше я просто не выдержал монотонного повествования и провалился в сон. 
Проснулся я от храпа. Открыл глаза и с удивлением обнаружил, что старый монах прикорнул со мной рядышком. 
Посмотрел на часы. Твою ж мать! Мало того, что я проспал урок танцев и музыки, уж не знаю, зачем это мне впихнули в расписание, видимо, здесь перед смертью очень важно наплясаться и наиграться на балалайке, так я к тому же опять безбожно опаздывал на тренировку! Да еще и не в зуб ногой, где находился этот идиотский фонтан. 
Я, как ужаленный в жопу, сорвался и помчался прочь из замка. Фонтан долго искать не пришлось, он был чуть ли не у самого входа в замок. Огромный такой, приметный.
Отец с Роджером смотрели на меня, как на ошибку природы. 
– Ваша светлость, – притворно раскланялся Роджер, я с удовольствием разглядел оставленную мной утром царапину на его руке. – Вы такими темпами научитесь только опаздывать на поединки, а не выигрывать их. 
– Сэр Роджер, а вы такими темпами станете шутом, а не оруженосцем, – в том ему сладенько улыбнулся я.
Роджер злобно зыркнул на меня. Я лишь усмехнулся, мол, мели Емеля – твоя неделя. 
– Довольно, – махнул рукой отец. – Хватит тратить время, его и так слишком много прошло впустую! Задача на сегодня проста: тренируем волю и силу, один из лучших способов – бег. Древо жизни будет вам ориентиром. Жду вас обратно как можно скорее.
Я посмотрел туда, куда указал отец. Вдалеке виднелось дерево, которое отсюда казалось маленьким, горящим факелом на фоне голубого неба. Бежать до него было ой как не близко. 
Мы с Роджером стартовали одномоментно, но вскоре я потерял паршивца из виду. 
Бежать приходилось немного в гору. Мое уже порядком изнуренное за сегодняшний день тело старательно противилось этому нелицеприятному действу. После сна я не то, что не восстановил силы, а скорее наоборот – налился тяжестью и болью в каждой клеточке. Я казался себе гребаным поленом, которого заставили быть бегающим мальчиком.
Вдобавок ко всему я побежал через какие-то чащобы. Здесь было душно и влажно, меня одолели местные комары и мошкара. Пару раз запнулся, о коряги и таки упал мордой в грязь, весь перепачкавшись и получив вдобавок еще пару ссадин и ушибов. 
Не единожды приходилось останавливаться, чтобы перевести дух. Бок кололо. Башка кружилась. И уже, когда мне казалось, что я прям здесь и сейчас попросту издохну, как загнанная лошадь, я увидел дерево. 
Вблизи оно было далеко не маленькое, как казалось издалека.
Я заворожено застыл под сенью его ветвей. Кора древа горела золотом, а листья колыхались на ветру маленькими огнями. Красота неописуемая… Я ласково погладил ствол. Он был теплым и гладким.
Вдруг что-то чирикнуло под ногами. Я посмотрел вниз, под древом копошился птенец. Маленький и взъерошенный соколенок. Наверное, выпал из гнезда, с грустью понял я. 
Посмотрел вверх и вправду, на самой макушке виднелось гнездо. Если я полезу наверх, то потрачу уйму времени, да и сил добежать обратно до фонтана у меня не останется. Я сомневался и в том, можно ли вообще лазать по священным деревьям. 
Однако, если не полезу, то соколенок, наверняка, погибнет.
Я вздохнул. Осторожно взял птенца. Тот легонько клюнул меня в руку и чирикнул. Я невольно улыбнулся.
– Ну, растяпа, сейчас верну тебя домой! 
С этими словами, я, как дурак, полез на священное дерево. Птенец вел себя очень даже смирно и, казалось, с каким-то осмысленным любопытством наблюдал за моим сомнительным подвигом.