Дайте мне меч, и я переверну мир! Том 1 (СИ)

– Так, с этого места поподробнее? – заинтересовался я. 
Не то, чтобы мне не нравилась идея заработать. Но я терпеть не мог всех этих клоунов, что горланят в переходах и в метро. Особенно, когда они поганят своими кошачьими воплями песни моего любимца Цоя. Однако, возможность как будто сама плыла в руки, а чего ради друга не сделаешь? 
– Сегодня вечером в трактир должны наведаться какие-то важные лорды. Я в их числе, – слегка самодовольно улыбнулся Мерлин. – Ну, а развлекать гостей некому, а ты в прошлый раз хорошо себя показал. Голос у тебя есть, излюбленные публикой баллады ты знаешь. Ну, что сможешь улизнуть из замка на вечерок? – по-свойски подмигнул мне Мерлин. 
Он мне определенно нравился. В отличие от остальных встреченных мною здесь напыщенных лордов – этот держался по-простому и был как будто в доску своим. Он видимо не только учил Эрика, но и дружил с ним, поэтому вчера прикрыл меня, не стал ябедничать отцу, что я прогулял занятие. 
– Хорошо, – кивнул я, – приду, сэр Мерлин. 
– Вот и отлично, – обрадовался Мерлин. – Передам старому прохиндею трактирщику, что он спасен. А тебе зачет… Автоматом! 
После ужина, который прошел относительно тихо, я еще раз проведал Фила. Парень так и не пришел в себя. Я поменял ему на горящем лбу тряпку, и побежал доставать для него спасительное зелье. 
Проблемы было, как водится, три. Первая – я не знал, где найти упомянутые сэром Мерлином парик и повязку на глаз. Вторая – я не представлял, где этот чертов трактир находится. Третья – я понятие не имел, какие такие баллады я знаю, которые так полюбились публике. 
Со всем этим я решил разобраться по ходу дела. 
Проблема номер один решилась сравнительно просто – по средством обыска собственной комнаты. 
Парик и повязку я нашел в нише, в шкафу. Ниша была хорошо так замаскирована и будь я менее наблюдателен – хрен бы я ее нашел. Там же лежало пару золотых монет. 
Я сгреб монеты в карман, расценки здесь мне были не известны, но монет вполне могло бы хватить на зелье. 
Однако, я уже пообещал сэру Мерлину заменить этого трубадура, а подводить людей нехорошо, слово свое мужик должен держать – это мне армия накрепко вбила. Да и деньги лишними не бывают. 
Парик был какой-то прям девчачий. С длинными золотыми волосами. Я водрузил его на башку, повертелся у зеркала. 
Ну, прям гребаный эльф, девки, конечно, будут писаться кипятком, но меня этот вид полубабы вообще не радовал. 
Оставалось надеяться, что повязка немного облагородит мой вид. Я натянул её на глаз и снова оценил себя в зеркале. Надежда не оправдалась. Глядя на себя в зеркале, я вспомнил школьные утренники в начальных классах, где почти каждого мальчика мамашки обряжали в костюм одноглазого пирата с покупным пластмассовым мечом и глупой шляпой. В общем, детский сад, да и только. 
Я показал себе в зеркале язык и отправился на поиски очередных приключений на свою жопу. 
Хорошо мне вчера Фил показал тайный ход из замка через подземелье. Я быстро очутился в городе. Первый же прохожий подробненько разъяснил мне, как дойти до трактира «Весёлые ребята».
На входе в трактир стоял плечистый вышибала. По виду и запаху – потомственный тролль. 
– Трубадур, да? – во рту у него была зажата зубочистка. 
– Ага, – подтвердил я.
– Заходи с черного хода, – пренебрежительно бросил он. 
Я обошел трактир и вошел внутрь. 
Народу в трактире собралось будь здоров, при чем публика разношерстная. Места получше занимали 
– Трубадур! Где тебя черти носят?! – меня как щенка схватил за шкварку раскрасневшийся мордастый толстяк, и выволок на середину трактира, бросив на стул на помосте. – Давай уже начинай, а то господа заждались! И смотри мне – будешь халявить, ни копейки не заплачу – прошипел он, одарив меня тошнотворным запахом гнили из-за рта. 
От такого хамства, мне так хотелось треснуть мордастого по харе и уйти, что прям руки зачесались. Но красномордый трактирщик уже начал пафосно представлять меня публике. 
– Дамы и Господа, сегодня перед вами выступит особый гость. Он пожаловал из далеких земель всего на пару дней! Встречайте и любите! Великий трубадур А-а-актавий! 
 
Публика встретила меня восторженными аплодисментами. 
Обводя глазами разношёрстных зрителей, я чувствовал, как горло сжимает стальной обруч паники. Я вспотел, руки и ноги затряслись, сердце молотилось в груди как бешенное. Я бы и дал деру, но был просто не в состоянии пошевелиться. 
В водовороте событий, где мне все время приходилось балансировать на грани жизни и смерти, за всеми этими треволнениями, я выпустил из виду одну свою маленькую, детскую фобию – боязнь сцены. 
А фобия у меня была хроническая и ничем не лечилась. Я даже, когда к доске выходил, заикаться начинал. Когда же в седьмом классе меня заставили прочитать стишок товарища Есенина на сцене, я просто позорно оттуда сбежал под всеобщий хохот школоты. 
А здесь не то, что утренник детский, а все по-серьёзке – народу много. И все уставились на меня – ждут, когда я их развлекать начну.
Пока ждут! Но ждать они будут недолго. Еще мгновение другое и меня начнут обсмеивать и закидывать тухлыми помидорами.
Я мысленно обругивал себя. Что веду себя хуже бабы – там друг страдает от переломов, а я не могу какую-нибудь сраную песню спеть перед кучкой незнакомых мне людей. А я ведь и вправду не мог, потому что не знал ни одной из здешних песен.
– Ну, давай, пой уже! – не выдержал какой-то рыжий подросток с ломаным девчачьим голоском. В толпе одобрительно поддакнули.
Я глянул в сторону стойки, где сидел рыжий сопляк. Мальчишка лет двенадцати весь рыжий в веснушках и глаза зеленого рысьего цвета во все худое лицо, сидел потягивая пивко. Интересно, кто этого малолетку вообще сюда пустил и тем более пива налил. Так и хотелось взять засранца за ухо и выкинуть из трактира. 
Однако в этом сопляке была еще одна особенность – он страх как походил на Фила. По крайней мере мне так реально чудилось. Прям не только внешне, но и какими-то ужимками. Словно друг пришел меня поддержать. И так меня как-то вдруг накрыло, я в себе прям какую-то нарастающую силу почувствовал, аж, в глазах на миг потемнело. 
А в ушах вдруг как загремит: «Дарую силу от белого лика своего!»
Я поморгал, пытаясь прийти в себя. 
Народ в трактире никаких голосов, видимо, не слышал. А услышать ему что-то от меня уже прям так не терпелось, что я прям видел, как у некоторых начинают подгорать пуканы. 
Я взял и неожиданно для самого себя затянул – не для всей этой праздной толпы, а для того, чтобы заработать денег на лечение друга, сосредоточившись на похожем на него субъекте. 
Живет моя отрада 
В высоком терему. 
А в терем тот высокий 
Нет входа никому… 
Народ удивленно завошкался. Однако, на: «была бы только ночка, да ночка потемней», мужики в трактире понимающе заухмылялись и приняли песню, как родную, в конце даже некоторые стали подпевать.
– А теперь про русалку! – выкрикнул кто-то. 
Про русалку мне лезла в голову только слащавая песенка про любофф дельфина и русалки. Ее петь в приличном обществе – себя не уважать. 
– Не, ребята не пойдет, ща будет рок! – вошел я во вкус. 
И понеслось-понеслось, я как дал им жару припоминая излюбленный мной репертуар «Короля и шута»: 
Будь как дома, путник, я ни в чем не откажу, 
Я ни в чем не откажу, я ни в чем не откажу! 
Множество историй, коль желаешь, расскажу, 
Коль желаешь, расскажу, коль желаешь, расскажу! 
А дальше покатилось поехало: «Ели мясо мужики, пивом запевали», «Охотник, охотник, охотник!». 
Репертуар публике пришелся по вкусу, особенно мужикам. Они яростно подпевали, гремели кружками, а вот дамы, хоть и не много их было, слегка смущались и глазки свои опускали краснея. Надо было и для них чего-то сбацать.