Мечты о свободе (ЛП)

В честь моего правления я объявила ежегодный день отдыха. Один раз в оборот, все жители Осолиса будут собираться на дворцовом лугу на празднество. Я назвала его — ярмаркой, дабы оказывало благотворное действие на придворных, чтобы они помнили, что все Солати едят с одного стола. Потому что, с точки зрения Татум, никто ничем не лучше другого, и никто не должен подвергаться иному обращению.
Близнецы убегают на тренировочный двор, где они начинают доставать Риана. Моя вера в него оказалась уместной, и я с каждым днём всё больше и больше полагаюсь на него, когда Оландон занят своими делами как Татума. Я считаю, что Риан будет хорошим регентом для главы стражников, пока Очаве не сможет занять эту позицию.
Оландон догоняет меня прямо перед столовой.
— Сестра, — задыхаясь, произносит он. — Вени, как же быстро ты ходишь.
— Может просто ты не в форме?
Он фыркает, и его глаза распахиваются в ужасе от этого звука.
Я прыскаю со смеху, и в эту секунду два стражника открывают двери перед нами. Те, кто находится в обеденном зале, поворачиваются, желая посмотреть. Некоторые взгляды дружелюбные — они исходят от тех, кто недавно был приближен ко двору. Но большинство взглядов неприязненные — по крайней мере, когда направлены на меня. А вот мой брат им нравится. Так было всегда.
Три Сатума присоединяются к нам сегодня за ужином. Очередной напрасный ужин, как и все предыдущие. Я просто заполняю свои дни, чтобы ничего не чувствовать. Я тоскую по Джовану. Я не получаю от него никаких вестей, вообще. Лишь поддерживаю связь с Осколком, Драммондом и Ашоном. Аш и Осколок уже дважды навещали нас.
Сатум Джерин выставляет для меня стул.
— Какая приятная встреча, Татум Олина.
Я растроганно улыбаюсь.
— Какая приятная встреча, Сатум Джерин.
Я киваю Афранке и Намасу, которые кланяются, а потом занимают свои места. Я не нравлюсь Намасу, но он достаточно умён, чтобы находится в шатком положении… и он подлизывается ко мне, лишь бы я не избавилась от него.
Двери обеденного зала открываются с таким грохотом, что все присутствующие в зале подпрыгивают.
Я встаю ещё до того, как понимаю, что сделала. Только один человек открывает так двери.
Он здесь. Я смотрю на дверной проём, в котором стоит Король Гласиума. Моё дыхание громыхает в ушах.
Нечто взбудораживается глубоко внутри меня, когда мой взгляд проходится по его фигуре. На нём нет туники, но зато есть брюки, которые обычно носят Брумы, и ботинки. Не думаю, что Джовану будет комфортно в наших мантиях. Всё моё тело сводит от желания подойти к нему и целовать его, пока не воспламенюсь.
Брат спасает нас обоих.
— К-король Джован. Какой приятный сюрприз.
Я бы лично использовала фразу «чертовски огромный сюрприз». Записка была бы в самый раз. Хоть что-то за последние два месяца. Я щурю глаза, смотря на Джована. Его глаза мерцают от веселья.
Оландон приказывает приставить к столу ещё один стул. Я медленно опускаюсь на своё кресло, а Джован тем временем размашистым шагом идёт вперёд, игнорируя бесцеремонные взгляды, которые получает в свой адрес. «Придворные даже мельком бы не взглянули на него, не будь он полуобнаженным», — говорю я себе. Я с силой сжимаю вилку, задаваясь вопросом, какой женщине я должна первым делом пнуть вилкой в глаз.
Джован не занимает предоставленное ему место. Вместо того чтобы сесть, он огибает стол с моей стороны и низко кланяется, поднося мою руку к своим губам. Я слышу, как у меня застревает вдох в горле. Будь он проклят.
Он поворачивается к Оландону.
— Двигайся.
У меня перехватывает дыхание от звука его голоса. Желание, какого я никогда не испытывала, растекается по моему телу. Да что со мной не так? Всё дело во времени, которое мы провели врозь, или в том факте, что он больше не мой?
Оландон таращится на короля.
— Завтра утром жду тебя на тренировочной арене.
Джован фыркает.
— Без проблем, парниша.
Оландон вскидывает бровь.
— Вообще-то я делаю тебе одолжение. И меня зовут Татума Оландон.
— По мне так, какой-то девчачий титул.
 
Брат хмурится, а я стараюсь скрыть улыбку, когда он освобождает своё место. А потом я осознаю, что освобождает своё место, чтобы Джован мог занять его.
Я жую хрустящие лист салата-латука.
— Что привело вас в Осолис, Король Джован? — мой голос дрожит.
— Ты, — отвечает он спокойно.
Большая рука ложится на моё бедро.
Я скидываю руку.
— Что вам нужно?
— Ты.
Намас ахает, а Сатум Джерин закашливается, судя по всему, в попытке скрыть смешок.
— Мне интересно, а Король Гласиума знает ещё какие-то слова.
Он закидывает руку на спинку моего сидения. Месяцы работы уничтожены в одно мгновение. Теперь я буду шлюхой Татум. По некой причине я больше уже не могу заставить себя чересчур переживать на этот счёт.
— Я навестил Ире по пути, — говорит он.
Я сглатываю.
— Ты прилетел на Флаере? Ты же ненавидишь их.
Он кривит лицо.
— Самый быстрый способ добраться.
Я сжимаю губы, чтобы сдержать смех, и он щурит глаза.
— У Адокса дела идут хорошо, — спрашиваю я.
— Это вопрос? — уточняет он.
Настала моя очередь сверлить его взглядом.
Он широко улыбается, беря томат с моей тарелки. У меня отвисает челюсть от его хамства. Как он смеет?
— У Адокса всё хорошо, Лина.
Я издаю громкий стон, когда все придворные начинают шептаться. Оландон смеется!
— Брат, — произношу я сладко. — Король, должно быть, устал после такого путешествия. Не мог ли ты быть столь любезен и показать ему его комнату?
— Конюшня или гостевые покои, — спрашивает Оландон.
Я запрокидываю голову, желая видеть Джована, когда отвечаю брату:
— Оставлю это на твоё усмотрение.
Король подмигивает мне, приводя меня в бешенство. Берёт ещё два томата, а затем следует за моим братом из зала.
— Что-то смешное, Афранка, — рявкую я.
Мне не стоило спрашивать. Новая Сатум не смягчает свои слова.
Она говорит:
— На какой-то миг, могу поклясться, что твоё лицо и томат были одного цвета.
Джерин и Намас глазеют в ужасе, но я хихикаю.
— Тебе повезло, что ты рассмешила меня, Сатум Афранка.
Она усмехается в ответ.
— Тебе повезло, что у тебя лучшая Сатум по ресурсам в Осолисе.
Её звук «р» рокочет, и это единственный признак того, что она родом из деревни.
Я провожу за обедом ещё час. Отчасти потому, что, если уйду слишком быстро, слухи будут безудержными. Ещё больше слухов. Но в основном потому, что я испытываю головокружение. В моей голове непрестанно звучит одно и тоже. Джован здесь. Джован здесь. Джован здесь.
Неужели он говорил серьёзно? Неужели он явился из-за меня? Неужели он всё ещё хочет меня? Мой предыдущий план, который я зарыла глубоко внутри себя после нашего последнего разговора, вновь пробудился. Я не смела придавать ему сил, осознавая, что это может погубить меня. Последние два месяца всё что я делала, это просто удерживалась на плаву. Малейшее событие может вывести меня из эмоционального равновесия. Я никогда не была храброй, когда дело доходило до Джована.
К концу часа я не ответила ни на один вопрос. Я поднимаюсь, промакиваю рот. Меня мутит от того, что я встала слишком быстро. Почему он заставляет меня так нервничать? Я иду по извилистым чёрным коридорам своего дворца к моей старой комнате. Я отказалась занимать покои матери, и отдала их Оландону. Это казалось естественным решением.
Король там, когда я рывком открываю дверь. Он растянулся на моей кровати.
— Удобно? — говорю я ледяным голосом.
В моей грубости нет никакого смысла, учитывая, что в душе хочу броситься в его объятия. Однако я не уверенна в его намерениях, и я помню его последние слова тогда в конюшне.
— Могло бы быть более удобно, — рычит он, скользя глазами по мне.
— Зачем ты здесь? — спрашиваю я, направляясь к окну.
Как только я добилась контроля над собой, я украсила комнату. Каждая стена выделялась своим цветом. Комната — счастливое пространство, в котором я провожу много времени. Теперь здесь стоит кровать гораздо большего размера, и более изысканный сундук и есть раковина. Тут также есть шкаф, непочтительных размеров — с подачи Греха, который не уходит, неважно сколько раз я ему предлагала сделать это. Полагаю, он собирается пробыть здесь, пока не пройдется по всем придворным дамам, но его поведение в последнее время было… необычным. Я начала задаваться вопросом, а не происходит ли что-то ещё.