Право на Жизнь (СИ)

— Этого никто не знает. Ее никто ни разу еще не видел.
— Но не ты? — услышала я голос в голове.
— Что?
— Ты дорогая моя ее видела и не просто видела, ты ее знаешь!
— Но откуда?
— Придет время, ты поймешь.
— Кто вы?
— Я? Я Хатон. Богиня любви. И твоя,…нет, не все сразу дитя мое. Потерпи.
— Вил?
— А? Что? Ты что-то сказал?
— Нет. Ты чего притихла? Что-то болит?
— Да вроде ничего не болит. Постой, а ты что не слышал мои мысли?
— Нет, ты наверное все же сумела поставить блок.
— Это тебе мой подарок! Никто без твоего ведома не сможет прочитать твои мысли. А сейчас прости мне пора. Еще увидимся.
— Наверное. — не скажу же я ему что только что общалась с богиней от которой получила столь нужный подарок. Он наверное меня сумасшедшей посчитает или не посчитает…ай, ладно. — Так что там с богиней?
— Богиня судеб очень сильная, хотя еще молода, она может возвращать к жизни не только людей, но и других подвластных ее влиянию существ. Она так же может забрать жизнь если потребуется, как то говорили что ей даже подвластно переселение душ.
— Что? — обалдела я.
— Да. Но, к сожалению ее ни кто не видел, после своего рождения богиня исчезла и даже боги не знают о ее местонахождении, единственное что известно так это ее возраст.
— И сколько же ей лет? — любопытства мне не занимать.
— 25.- ух ты прям как мне. За разговором я не заметила, что мы подошли к беседке. — Садись, ты, наверное, устала.
— Нет что ты ни чуточку. Расскажи мне еще что-нибудь о вашем мире, ой, то есть о моем.
— Хорошо, но ты все же сядь рассказ предстоит длинный. — усадив мне в кресло Леон обошел стол и сел напротив меня. — Наш мир называется Энферия, его населяют как магические, так и лишенные всяческой магии существа. К магическим существам у нас принято относить эльфов, драконов, вампиров, магов, русалок и всякую нечисть, типа кикимор, леших и им подобных. К существам лишенным магии у нас относятся обычные люди, не способные не только колдовать, но даже почувствовать магию окружающую их. Давным-давно, когда боги только создали наш мир, они распределили его на наземное и подводное царства, наземное поделили между эльфами, драконами и вампирами, подводное же осталось полностью в распоряжении подводного царя- русала.
Через несколько столетий раса вампиров взбунтовалась и объявила войну эльфам, драконы естественно не могли остаться в стороне и началась война, кровопролитная, которая длилась целое столетие и кто знает может быть длилась и по сей день, если бы к власти не пришел Арелор Фон Труф Ивенсианс, мой прадед, и не усмирил вампиров с эльфами. После того как на земле наступил мир, стали процветать торговые отношения.
— А как же люди? Где они живут? У них, что нет своего королевства?
— Почему же есть. Ты дослушай сначала. Так вот… после того как стали процветать отношения между нашими народами к нам решили присоединиться люди и создав свое королевство на западе наших земель, стали активно участвовать в политических сферах страны.
— А где же раньше они были?
— Люди были в каждом народе, они жили со всеми нами, но потом решили основать свое королевство и ушли от нас. И по сей день, у нас складываются с ними дружеские и компаньонские отношения.
— А где же находятся маги?
— Везде. Магам не вправе указывать ни кто из нас, они сами решают какой путь выбрать и где им жить, они могут странствовать по миру и помогать нуждающимся, могут осесть в каком либо королевстве и помогать с нашествием нечисти, а могут уйти в пещеры и провести там остаток своих дней медитируя и разговаривая с богами.
Часто к таким магам мы приходим, чтобы узнать свою судьбу, мы просим их помочь советом, просим у них подсказки, когда оказываемся в безвыходном положении.
— И часто вы к ним отправляетесь?
— Не чаще чем хотелось бы.
— Ясно. Мне нужно к ним попасть.
— Зачем? Ты что-то хочешь узнать?
— Да. Я должна узнать, как мне попасть в мое тело обратно.
— Не буду спрашивать, что именно ты хочешь у них узнать, ты все равно мне этого не скажешь. Я прав?
 
— Да, прости, но не могу.
— Все нормально моя хорошая. Может, сходим погулять в город.
— Я бы не …..
— Вил! Солнышко мое ты жива. — по дорожке к нам бежала женщина в походном костюме, выбившиеся из прически золотистые пряди развевались на ветру. Подбежав ко мне, она рывком подняла меня с кресла и начала просто душить в объятиях. — Как я рада доченька, что с тобой все в порядке. Мы с отцом прискакали сразу же, как узнали, что тебя пытались отравить, как я рада, что с тобой все хорошо, маленькая моя, солнышко мое.
— Амелия ты задушишь ее так. — к нам подошел мужчина средних лет с черными как смоль волосами, кое где уже пробивалась седина, глаза были уставшими, но полными счастья и радости. Обняв нас с Амелией, он прошептал очень тихо. — Я так счастлив, что ты жива доченька. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
— Нет спасибо, со мной все хорошо.
— Рамине давай отойдем, мне нужно с тобой поговорить. — положив свою руку на плечо Рамине, сказал Леон.
— Да конечно Леон. Простите мои хорошие мне нужно отойти. — И нехотя отпустив нас, он зашагал за Леоном.
— Милая моя, с тобой точно все хорошо? Ты какая-то бледная…
— Да мама. — хоть я ее и не знала, но не могла же я разбивать ее сердце.
— Я так счастлива. Мы обязательно найдем этих людей, чего бы нам это не стоило, я обещаю тебе. Они поплатятся у меня за все, что они сделали с моими детьми.
— Детьми? Вил что не единственная их дочь, у них есть кто-то еще? Но почему тогда я никого больше не видела?
— Мам ты прости, но я не все помню из своей жизни.
— Ничего милая, мы наверстаем упущенное.
— У нас, что в семье не я одна…
— Не совсем, сейчас ты единственная дочь и наследница королевского трона, но раньше…
— Что раньше?
— Вас было двое. У тебя была сестра, она была старше тебя…
— А что с ней случилось? Почему была? Где она сейчас?
— Она погибла, так нам сказали, но найти ее тело так никто и не смог.
— А что случилось?
— Она ехала верхом на Рэме, это был ее самый верный друг, когда на них напали, Рэм уцелеем, а вот моя дочь нет. — и она заплакала.
— Ну, ну…милая не стоит ворошить прошлое. — сзади подошел Рамине.
— Я знаю дорогой, но я до сих пор не могу свыкнуться с ее утратой.
— Как и все мы. — сказал Леон.
— Ты знал ее?
— Да. Она была …. Не важно.
— Что?
— Она была его суженной.
— Но она была совсем еще ребенком. — возмутилась я. Как такое вообще может быть?
— У нас все иначе, мы можем знать о существовании своей суженной, когда она еще не родилась, или же когда она еще совсем ребенок, который лежит в кроватке и все что умеет, это только агукать, мы можем ждать, мы умеем терпеть, но мы не можем терять тем более дважды.
— Ты о чем?
— После ее смерти я не находил себе покоя, я думал что лишился половинки своей души, но появилась ты, и озарила мою жизнь. Я полюбил тебя, я решил, что боги дали мне еще один шанс обрести счастье, они подарили мне тебя. Ты мое солнце, ты моя суженная.
— Стоп, я чего-то вообще ничего не понимаю! Получается, изначально сестра Виленсии была его суженной, но после ее смерти это место заняла Виленсия, а сейчас я, так как эта девушка умерла? Ну, блин, прям синяя борода какая-то, а не Леон.
— Подождите, но как такое может быть? Как я правильно понимаю, суженная бывает только одна и раз и на всю жизнь.
— Да, дорогая но в вашем случае произошло так, так как у вас в венах течет одна кровь, боги решили, что ты будешь прекрасной кандидатурой..
— То есть, я заняла место сестры, я правильно поняла?
 
— Можно и так сказать.
— Я не согласна.
— Что?
— Это не честно, не по отношению к ней, не по отношению к тебе, ни уж тем более по отношению ко мне. — в порыве злости, я сорвала растущий возле беседке цветок и сжала его в кулаке.