Нарушая правила (ЛП)
«Мои глаза видят тебя, Птичка».
Так же и сейчас? Знает ли он, что я чувствую?
Огонь потрескивает, осыпая его массивную грудь обжигающими отблесками. Возможно, мне только кажется, но я слышу, как он что-то бормочет. Когда поднимаю взгляд, его рука уже не лежит на подлокотнике. Он расстегнул джинсы.
В горле внезапно пересыхает.
Это было не бормотание, а возбуждённый вздох.
— Я тут подумал кое о чём. — Я тихонько заскулила, зажмурившись от низкого звука его голоса. — Ты хорошо знаешь моё тело, но никогда не рисовала меня обнажённым. Почему?
— Я не… — Прочищаю горло. — Без особых причин.
Когда я поднимаю взгляд от рисунка, то вижу, как Джейк медленно ласкает член поверх ткани.
— Это потому, что тебе неловко? — настаивает он. — Или тебя это возбуждает?
— Всё в тебе меня возбуждает.
Я сразу же жалею о сказанном, но уже слишком поздно брать свои слова обратно или не смотреть на то, как он обхватывает член и начинает медленно мастурбировать.
Кончик грифеля ломается. Я слишком сильно надавила. Отбрасываю карандаш и начинаю растушёвывать графит пальцами, чтобы смягчить контуры рисунка… и его лица.
Никто из нас ничего не говорит; за нас говорит наше дыхание — прерывистое и тяжёлое. Я беру другой карандаш и продолжаю рисовать. Хочу запечатлеть его сущность, тот особый свет, который загорается в его глазах за мгновение до того, как он предаётся наслаждению. Когда приступила к рисунку, я не была готова передать это. Теперь да.
Джейк бормочет моё имя, зовёт меня к себе. Я кусаю губу, но не подчиняюсь. Смотрю, как он двигает рукой всё быстрее и быстрее, почти со злостью. Его наслаждение взрывается, размазываясь по торсу и рукам, а черты лица смягчаются, на губах появляется тень насмешливой улыбки. Я беру эмоции, которые читаю в его глазах, и переношу их на бумагу.
Когда я наконец опускаю карандаш и смотрю на сделанный мной рисунок, то понимаю, — это он.
Величественный. Недосягаемый. Мой.
Я так воодушевлена своей работой, что чувствую необходимость поставить подпись. Переворачиваю бумагу и пишу дату, затем закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Когда я поднимаю веки, Джейк протягивает ко мне руку. Он зовёт меня. Я протягиваю ему рисунок. Джейк выглядит скорее удивлённым, чем довольным.
— Так вот каким ты меня видишь?
— Ты такой, — подтверждаю я.
После мгновения замешательства Джейк хватает меня за талию и тащит к себе на колени.
— Джиллиан, у тебя необыкновенный талант. Ты способна избавлять души людей от всех теней и возвращать им свет, который они когда-то имели. Ты не должна позволять мне запереть тебя здесь.
— Ты освободил меня. Если бы не встретила тебя, всё это, — говорю я, указывая на рисунок, — никогда бы не появилось.
Несколько мгновений он неподвижно смотрит на мою работу. Его лицо не выдаёт никаких чувств, хотя уверена, Джейк их испытывает. И много. Джейк похож на озеро, в котором любит плавать. Со стороны он кажется холодным и непреклонным. Но стоит войти в воду — в его разум, — как тебя захлёстывает течение, что течёт по дну, — его мысли, его эмоции, необъятность его сердца.
Даже если он не верит в это, внутри него есть целая вселенная. Там есть возможности. Мечты.
И огромное желание любить и быть любимым снова.
Это может случиться. Он просто должен этого захотеть.
Поэтому я говорю ему.
— Тени — это выбор. — Джейк поднимает голову и смотрит на меня. Я грустно улыбаюсь ему и продолжаю. — Мы не можем стереть их, это правда. Но мы можем решить, какую часть нашей жизни оставить им, а какую оставить себе.
Я беру его руку и переплетаю наши пальцы. Он опускает взгляд и смотрит на наши соединённые руки. На несколько мгновений Джейк замирает, а затем поглаживает большим пальцем тыльную сторону моей руки.
Его пальцы грубые, движения уверенные.
От них у меня мурашки по коже.
— Мне нужно тебе кое-что сказать. — Он слегка сжимает челюсти, прежде чем продолжить. — Ты с самого начала знала, что я работаю на Рулза не потому, что мне нравится, а потому, что был вынужден. После смерти Рози я как будто сошёл с ума. Я совершал ужасные поступки, которые Рулз предложил скрыть. Он намекнул, что если я буду работать на него, то смогу начать всё заново, и я поверил. Какое-то время всё работало, а потом Рулз стал просить меня всё о большем и большем… об особых услугах. — Теперь его пальцы не ласкают. Они сдавливают. — Рулз сказал, что именно поэтому выбрал меня, потому что я бессердечный и бездушный человек. Когда я сказал ему, что он ошибается на мой счёт, Рулз показал мне видео, на которой я выбрасываю останки убитых мною мужчин в мусорный бак. Я мстил за свою жену.
— Рулз шантажировал тебя.
— Я мог бы сразу остановить его, — признаёт Джейк. — Я мог сдаться полиции и признаться. Но я не сделал этого. Я продолжал пачкать руки и потакать ему, позволяя теням, которые ношу в себе, поглощать меня, пока я действительно не превратился в того, кем меня считал Рулз.
То, как Джейк вздыхает, разбивает мне сердце. Он никогда так не раскрывался. Его голос слабый, но жёсткий; царапает мою кожу и душу.
Прежде чем продолжить, Джейк глубоко вдыхает.
— Тогда ценой правды была моя жизнь, и это было приемлемо. Теперь цена правды, которую я скрывал последние четыре года, гораздо выше. Неприемлемая. Потому что сказать правду — значит потерять тебя или, что ещё хуже, утащить за собой в бездну. А этого я допустить не могу. Ты понимаешь?
Ему не нужен ответ. Мы оба знаем, что признание в своих преступлениях будет стоить Джейку пожизненного заключения, но также знаем, что он этого не заслуживает. Он убил не хороших людей, а жестоких убийц. Конечно, он сделал это ужасным способом. Но если бы эти люди убили мою сестру, я бы тоже хотела услышать их крики.
— Рулз знает мои секреты, — продолжает он, — но я знаю его, и это делает меня опасным в его глазах. Пока мы остаёмся здесь, мы никогда не будем в безопасности. Проблема в том, что мы даже не можем сбежать… По крайней мере, до тех пор, пока Рулз продолжает следить за нами.
Я наклоняю голову в сторону, всматриваясь в него.
— Что ты мне не говоришь, Джейк?
— Своим появлением ты перевернула всё с ног на голову, Птичка. То, что я хочу. — Он поднимает мои пальцы и прижимает к своему сердцу. — То, что я чувствую. И что я могу… — Его голос слегка надломился, прежде чем он продолжает. — Хочу оставить все тени позади и начать новую жизнь. Я знаю, что могу это сделать, даже если для этого придётся нарушить все правила и предать человека, который никогда не перестанет меня искать.
Джейк делает паузу, чтобы перевести дыхание, а также чтобы дать мне возможность осмыслить его слова. На этот раз он обхватывает моё лицо ладонями. Я дрожу от решимости, которую вижу в его глазах.
— Меньше чем через два дня я разорву в клочья мир Роберта Рулза и вытащу тебя отсюда. — Джейк смотрит на мои губы. Я знаю, что ему хочется поцеловать меня, но он сдерживается. — Если ты хочешь.
Последние слова прозвучали едва слышным шёпотом.
Он не хотел их произносить, потому что дать мне шанс отступить — означает задуматься о том, что я могу не видеть его в своём будущем.
Это не так.
Я хочу его. Я хочу Джейка.
Но уехать с ним — это совсем другое, чем хотеть, чтобы он был рядом со мной. Грань между ситуацией, которую можно изменить, и той, из которой нет возврата, тонка, но остра. Если последую за ним, то не смогу вернуться в Сиэтл или снова увидеть Шэрон.
У меня сводит желудок. Я подношу руку ко рту.
— Мне нужен воздух.
Я слезаю с его ног и бегу в ванную. Наклоняюсь над унитазом, и меня выворачивает. Тошнит так, что не замечаю, как входит Джейк. Одной рукой он собирает мои волосы, а другой поддерживает мою голову.
— Ничего страшного, — заставляю себя сказать. — Со мной такое часто случается.
— Как часто?
— Всякий раз, когда что-то заставляет меня нервничать.