Дорога к себе

Лоэн очень любил сказки матери и часто представлял, как странствует по неведомым землям, встречает удивительных существ, о которых она рассказывала, становится свидетелем невиданных чудес… В этих сказках шелестела под мокрым ветром золотая трава, ясное небо звенело, подобно струнам гитары, а у солнца был запах — острый, горячий, ни на что не похожий.
В жизни, увы, все было куда печальнее.
Отца своего Лоэн никогда не видел; жил он с матерью и дедом в небольшой деревушке к юго-востоку от Виарена — столицы Арденны. Дед был лесорубом, мать собирала лечебные травы, помогая Филлит, деревенской знахарке, ткала и вышивала. Богатства в доме не водилось, но на жизнь хватало.
Очень рано Лоэн заметил, что его семью в деревне не очень-то жалуют. Сначала он думал, что это из-за дружбы с Филлит (он много раз слышал, как жители говорили о ней со страхом и подозрением), но потом понял — дело не в этом. Стоило матери выйти с ним на улицу, как люди начинали перешептываться, показывать на них пальцами, а иногда вслед Лоэну неслось: «Демоново отродье!..» Это могло значить только одно: он другой, не такой, как они все. И мать, и дед, и Филлит все-таки похожи на них, а он нет. Глядя на свое отражение — в зеркале ли, в реке или просто в бочке с водой, — Лоэн часто недоумевал, почему он так отличается от всех деревенских ребят. Волосы слишком светлые, глаза странной формы… Он никогда не спрашивал о своем отце, видя, как нелегко приходится матери. С детской чуткостью он не хотел причинять ей боль своими вопросами, но любопытство не оставляло его, и он отчаянно надеялся когда-нибудь узнать правду.
Однажды вечером мать, как обычно, уложила сына спать, но сон к нему не шел. Тихо лежа в своем углу, Лоэн невольно услышал разговор деда с матерью.
— Ты видишь? Видишь, что ты наделала, Хельми? — горячился дед. — Из-за твоей глупости теперь страдает невинный ребенок! И занесла же к нам нелегкая того чужака! Я сразу понял: ничего хорошего от него не жди, и тебе говорил! А ты совсем голову потеряла!
— Я любила его, — тихо, но твердо возразила мать.
— Любила? Ты-то, может, и любила (хотя по мне, там была дурь одна), а вот он — вряд ли. Было бы ему до тебя дело — не ушел бы так скоро, остался или уж взял тебя с собой!
— Он не мог, ты же знаешь.
— Не мог? Зачем тогда вообще приходил? — дед плюнул с досады. — Будь у тебя брат, он бы такого не допустил, а с тебя, дурехи, что возьмешь? А с мальчонкой что? Как ему теперь жить? Он ведь растет, скоро понимать начнет, что не такой, как все. Да не просто «не такой», а вообще человек только наполовину! Уж лучше бы ему и вовсе не рождаться, чем мучиться всю жизнь! Да и сколько проживет-то он, не знаю. Тем нелюдям жизни срок не отмерен…
— Он найдет свою дорогу, — убежденно сказала мать. — А его непохожесть рано или поздно обернется благом, вот увидишь.
— Пустые слова! Эх, да что с тобой говорить…
Дед вышел, хлопнув дверью; а мать еще долго сидела у стола и тихо плакала. Лоэн, встревоженный и даже испуганный, украдкой наблюдал за ней. Он почти ничего не понял, кроме одного: он не совсем человек. А кто же он такой? Как это может быть? Эта мысль не давала ему покоя. Дождавшись, когда вернулся дед и они с матерью легли, мальчик тайком выбрался из дома и побежал к Филлит. Уж она-то расскажет правду, она ведь дружна с его матерью много лет и столько знает о мире вокруг! И она добрая, не прогонит.
Выслушав его, Филлит вздохнула:
— Что ж, рано или поздно ты все равно бы спросил, так что лучше я тебе скажу, чем кто другой: я-то знаю, как все было на самом деле…
И Лоэн узнал, что отцом его был самый настоящий эльф! Мальчик не верил своим ушам: он-то думал, что все это сказки! Оказывается, в мире много разных стран и городов, в которых живут разные люди… и не только люди. Есть и эльфы-амдары, и гномы-даэны, и совсем уж диковинные существа — тейнары, морианы. Только вот люди в них не очень-то верят, да и поверишь ли тут, если все эти существа пределов своих стран не покидают уже давно. Эльфы — те вообще живут в потаенном королевстве, надежно укрытом в горах, и во внешний мир не выходят. И если в больших городах еще помнят о том, что есть и другие народы, то в деревнях всех, кто не принадлежит к человеческому роду, считают нечистью. Даже гномы, с которыми торговля шла совсем недавно, два-три поколения назад, и те уже не появлялись в пределах Арденны. Филлит же родилась далеко отсюда, об эльфах знала не понаслышке, а с отцом Лоэна была знакома лично.
 
— Его судьбе не позавидуешь, — рассказывала она. — Его род и прежде держался в стороне от прочих эльфов, и те его не жаловали. Нынче же эльфов вообще осталось немного, а из его рода кто погиб, а кто и вовсе сгинул неизвестно где. Хоть мы и были друзьями, виделись мы нечасто — он проводил время в странствиях, и жила я тогда не здесь. А потом он разыскал меня уже в этой деревне, здесь и встретил твою мать. Они сразу полюбили друг друга, но остаться он не мог. Если бы ему не грозила опасность, все могло быть иначе…
— А где он сейчас? — замирая, спросил Лоэн.
— Никто не знает. С тех пор я его не видала и весточек от него не получала. Неизвестно даже, жив ли он. Может быть, однажды он и вернется. Лоэн, мальчик мой, — Филлит ласково погладила его по голове, — я хочу, чтобы ты твердо запомнил две вещи. Первое: ты ничем не хуже всех, а может, даже и лучше. Ты еще мал, но придет время, и твоя кровь сослужит тебе добрую службу. И второе: имя твоего отца — Амартэль. Есть еще те в этом мире, для кого оно не пустой звук.
Друзей у Лоэна не было: деревенские дети, наученные родителями, избегали его. Он привык быть один, читать научился рано — по немногим книгам, хранившимся в доме. Глядя на его увлеченность, дед, хоть и ворчал: «На баловство только деньги тратить», нет-нет да и привозил внуку с ярмарки в соседнем городке красивые картинки с подписями. Иногда на такой картинке умещалась целая история, иногда надо было собрать несколько, чтобы прочесть рассказ о древнем короле или великом герое.
Также Лоэн помогал семье по дому, бегал по лесу или уходил к реке. Глядя на плавно текущую воду, он мечтал, как хорошо было бы уплыть далеко-далеко, в сказочную страну, где никто не будет шипеть в спину обидные слова и драться: мальчишки, хоть и поглядывали на Лоэна с опаской, нередко задирали его.
Однажды — Лоэну было лет восемь — мать послала его за водой к колодцу. Наполнив ведро, он возвращался домой, как вдруг ему загородили дорогу трое мальчишек. Лоэн попробовал обойти их — те не пропускали. Они были немного старше него и довольно крепкие, но хуже всего, что среди них обнаружился Рик, самый рослый и задиристый из тех, кто досаждал Лоэну. Тем не менее один на один Лоэн, пожалуй, сцепился бы и с ним, но такие, как правило, в одиночку не ходят.
— Чего вам? — мрачно спросил он, высматривая возможность прорваться.
— Я уже говорил, что косоглазым вроде тебя не место рядом с нормальными людьми, — протянул Рик. — По-другому объяснить?!
И резко шагнул вперед. По его взгляду Лоэн понял, что легко его не отпустят, парой унизительных подзатыльников не отделаться.
Он попробовал кинуть в противника ведро, но тот стоял слишком близко: оно лишь несильно стукнуло его по бедру, залив водой холщовые штаны. Избавившись от ноши, Лоэн кинулся прочь. Бегал он неплохо, но злость придала Рику сил.
— Ах ты… — послышалось сзади.
В тот же миг рука преследователя схватила его за голое плечо, с силой развернув. Лоэн попытался вырваться, но его держали крепко. В этот миг он что-то ощутил. Волна жара прошла по телу, и он как-то ухватил ее, почувствовал это тепло в своей власти, мог держать его в себе, перед собой, где угодно. Он испытывал подобное впервые, и в то же время это было так естественно. Кулак задиры взлетел вверх, целясь в лицо, его вторая рука вцепилась в Лоэна до боли, тот невольно сосредоточился на этой точке… и, не закончив удар, Рик вскрикнул и отпрянул, отдернув руку.
Лоэн снова бросился наутек, но любопытство заставило его сначала обернуться, а затем и остановиться.