Летающая башня или до чего доводит дружба с демоном (СИ)

— Я все понял. Но зачем ты пришла ко мне? — удивилось дерево.
— За советом, идти мне на встречу или не идти, вдруг там ловушка?
— Золотко мое, — нежно пропел Ар, — я не могу тебе помочь.
— Почему?
Меня настолько удивил его ответ, что я даже не обратила внимание на приторно-сладкое «золотко».
— Да потому что ты сама уже давно приняла решение и мои слова теперь ничего не изменят.
Я на секунду задумалась: вот черт! Да ведь он прав! Я все равно пойду на встречу с Николсоном, чтобы Ар мне сейчас ни сказал, какие бы доводы не привел.
— Спасибо! — ответила ему вполне искренне.
— За что?
— За то, что помог разобраться в себе, — выдохнула взволнованно.
Все заскрипело, ветви зашумели, одна из них опустилась мне на плечо.
— Я пришлю тебе на помощь домового. Если возникнут проблемы, он сообщит мне.
Я улыбнулась. Хоть и ехидный мне достался приятель, а порой наглый и не воспитанный, но без него было бы совсем нелегко и тоскливо на сердце. Я благодарно кивнула. На этом мы и расстались.
А уже вечером, натянув на себя теплый плащ, я быстро шагала в учебный корпус, страстно желая узнать наконец хоть что-нибудь о самых близких людях.
Коридоры встретили меня тишиной и запустением. Я давно заметила, как жутко здесь бывает, когда Академия не заполнена студентами и тут гуляет лишь долгое эхо. А вот и знакомый кабинет, возле которого меня уже ждет мохнатик и как всегда что-то жует. Мы молча кивнули друг другу и я, прикрыв лишь на секунду от волнения глаза, решительно толкнула дверь.
Меня встретил мягкий свет, льющийся из глубины комнаты. За столом сидели преподаватель и его аспирант. Они бурно спорили о чем-то, но при виде меня резко замолчали.
— Я знал, что ты придешь, — тихо проговорил молодой человек.
Он подошел ко мне, затем помог снять плащ, предложил стул, хорошо, что не тот, говорящий, который я терпеть не могла, и сел на свое прежнее место.
Тишина. Все молчат — и я молчу, все ждут чего-то — и я жду. Наконец первым не выдержал профессор.
— Дорогая, Наталия!
«Ну, как же «дорогая», если вы как-то уже называли меня глупой и невоспитанной дешевой куклой!» — подумала я, но заводиться лишний раз не стала, не время сейчас спорить.
— Николсон сказал, что я узнаю здесь о своих родителей, — начала сразу же, не желая тратить драгоценного времени на пустые разговоры.
— Да, да, я знаю, — вставил господин Томпсон.
И опять тишина. Да, что ж такое-то?! Я перевела взгляд на молодого человека, ну давай, мол, рассказывай уже.
Аспирант снова переглянулся с профессором и заговорил:
— Ты ведь совершенно не помнишь своих родителей, верно?
Я кивнула.
— А воспитывали тебя чужие люди?
Я снова кивнула.
— Есть одно предположение… — и он опять завис.
— Да, говори уже, — не выдержала напряжения.
— Наталия, а вы верите во множественность миров? — внезапно влез со своими научными теориями профессор.
Ну, вот скажите, кому они здесь и сейчас нужны, когда Николсон начал было говорить уже о таких важных вещах?! Я пожала плечами: верю — не верю, да какая к черту разница?! Я хочу знать лишь одно, что с моими родителями?!
— Миров существует великое множество, — между тем продолжил преподаватель, — и тот, в котором мы сейчас находимся, лишь один из них.
«Ладно! Пусть так!» — мысленно согласилась с ним.
— Господин Николсон и я — не отсюда.
— Из Бреннона? — удивилась, называя столицу нашей страны.
Профессор отрицательно покачал головой.
— Уиттока? Терстена? Да какая мне разница?! — рявкнула я, с трудом сдерживаясь.
Сейчас у меня появилось такое ощущение, будто держу палец на курке револьвера и вот-вот выстрелю, разрушив тонкую хрупкую преграду, за которой от меня прячут невероятно ценную правду.
— Нет, Наталия! Вам есть разница! — не сдался профессор, — Мы из Селении, другого мира.
— И что?
Меня уже ничто не удивляет, я готовлюсь к оглушительному выстрелу. И он раздается, только не из моего оружия, а чужого, того, что напротив.
— Ваши родители тоже оттуда.
Убита? Наповал? Нет, всего лишь ранена! Прячусь в недоверие, как в доспехи.
 
— Врете! А если нет, то докажите! — нервно улыбаюсь в ответ, ожидая услышать, что все это лишь глупая шутка, розыгрыш, злой, жестокий, но не более того.
— О, с удовольствием! — отвечает господин Говард, — Сейчас я продемонстрирую вам чудеса не доступные этому миру.
Профессор встал прямо, сосредоточился, сделал несколько непонятных пассов руками, и соседний стул взлетел в воздух, да так там и застыл.
— Ну, как, теперь верите?
Я удивленно пожала плечами.
— Смотрите еще, — раздраженно произнес мужчина.
Стул громко свалился на пол, зато моя сумка вдруг раскрылась и оттуда вылетели тетрадки, осев на полу, словно осенние листья.
— Ну, как?! — протянул профессор, донельзя довольный собой.
— О, замечательно! Необыкновенно! Невероятно! — иронично пробурчала я, но господин Томпсон моей иронии так и не заметил.
— Теперь верите?! Я в нашем мире — великий маг и волшебник, — с достоинством проговорил он.
А я при этом чуть не зашлась в приступе сумасшедшего смеха, прекрасно понимая, что же произошло на самом деле две секунды назад. Фальшивый «маг и волшебник» ничего толком-то и не сделал, лишь руками помахал, что безусловно может каждый. Фокус со стулом и книгами раскрывался совершенно по-другому и не являлся заслугой одного Томпсона, а скорее привидения того противного старикашки, который не так давно уже залетал к нам в аудиторию.
К сожалению, мой преподаватель не остановился на достигнутом и продолжил «поражать» своими умениями.
— Я могу даже вот это яблоко на столе заставить взлететь и затанцевать в воздухе, — хвастливо произнес он.
Затем профессор внимательно посмотрел на несчастный фрукт, натужился, словно самолично сейчас будет поднимать что-то неимоверно тяжелое, от напряжения у него даже лицо покраснело.
— Смотрите! — прокричал он.
Но… яблоко не взлетело, а по-прежнему лежало на месте, только странно при этом дергалось.
Я же просто ухохатывалась, глядя на то, как невидимые призрачный старичок и мой домовой дерутся сейчас за этот фрукт. Мохнатик уже давно нацелился на него, а когда увидел, что добыча уходит прямо из-под носа, естественно не сдержался и бросился в бой. Вот именно из-за этого конфликта господина Томпсона и ожидал полнейший провал. И что только он не делал: махал руками, словно крыльями, выпучивал глаза, бормотал всякую тарабарщину, но ничего так и не происходило. Постепенно его лицо приобрело свекольный цвет, а губы затряслись от гнева.
— Не понимаю! Всегда же действовало!
И снова забормотал, но теперь более отчетливо, а я даже смогла разобрать несколько слов. «Джос! Джос!» — примерно так они звучали. Но и это не помогло, привидение лишь взглянуло на мага и продолжило борьбу. А вот и заключительный раунд… Победитель… Звучит неслышный сигнал гонга… однозначная победа… мохнатого домового… Ура!!! Яблоко падает на пол и навсегда теряется под столом в лапках моего знакомого, а поверженный Джос обиженно поглядывает на всех нас из угла импровизированного ринга.
— Простите, Наталия, и с магами иногда случаются конфузы, — бормочет преподаватель.
— Да, уж, — смеюсь в ответ.
— Так ты веришь во множественность миров? — вмешался в наши эксперименты Николсон.
— А почему бы и нет? — хмыкнула я.
— И веришь, что мы — из Селении?
— Возможно, — нахмурилась и выдала, — Но почему вы решили, что мои родители тоже оттуда?
— Просто нам удалось провести один ритуал, который и доказывает, что этот мир не является для тебя родным, а значит и твои близкие тоже не отсюда, ну, по крайней мере, один из них точно.
 
— Да?! — я открыла рот и уставилась на этих двоих, но затем ко мне вернулись мое верное недоверие и совсем не ехидное ехидство, — И когда же вы успели? Я что-то такого не припоминаю, а, прошу заметить, провалами в памяти абсолютно не страдаю!