Не твой наследник (СИ)
— Ян, — послушно распаковываю тушь, заботливо купленную Катей. — Я серьезно. Не знаю, что вы там за сюрприз устроили Марку, но тебе все равно придется меня выслушать.
— Ага, только нижние еще ресницы прокрась… Так что там, говоришь?
— Насчет свадьбы. Я много думала и поняла, что мы поторопились. Оба были на эмоциях, это понятно. Но мы не можем так поступить.
— Ты чего? — Ян, опешив, отстраняется. — Что за глупости? Нельзя было тебя так надолго оставлять одну.
— Да нет, правда! У нас с тобой слишком разная жизнь, и все будет только хуже, когда ребенок родится. А потом… Не можем же мы всем врать!
— Ты что, призналась Марку?
— Нет! Я не об этом! Просто твоя мама считает, что это твой ребенок, и я…
— Саш, ну какая разница?! — Ян берет меня за руку и заглядывает в глаза. — Это ведь ее внук? Ее. Если скажешь, что не от меня, Марк догадается, а его сейчас эта информация просто уничтожит. Они с адвокатом из кожи вон лезут, чтобы доказать, что измены не было, а тут оп-па! Шах и мат. Прощай, сеть гостиниц. И потом, я ради ребенка расстался с Юрой. Кроме вас у меня сейчас никого не осталось. А ты предлагаешь взять, на всю родню заявить, что мы расстаемся — и что? Как я буду выглядеть? Как полный лох?
— Лучше сейчас, чем когда будет слишком поздно! — умоляюще смотрю на Яна: всего, чего угодно я от него ожидала, но только не такой бурной реакции.
— Ошибаешься, — вздыхает Ян. — Уже поздно.
— Ты о чем?
— Закрой глаза, — тихо просит он, и я подчиняюсь.
Он поднимает мои руки, прохладная ткань скользит по телу, и Ян, придерживая меня, помогает встать с кровати и подводит к зеркалу.
— Смотри.
Моргнув, я послушно смотрю на собственное отражение и теряю дар речи: на мне шелковое белое платье для беременных. Довольно простого кроя, до колена, но нет никаких сомнений в том, что оно свадебное.
— Ян, что происходит? — грудь сдавливает паникой.
Вместо ответа он прикалывает к моим волосам маленькую аккуратную фату.
— Мы готовы! — кричит он кому-то, и как в замедленной съемке передо мной открывается дверь, и я вижу, как толпится в коридоре нарядная родня, щелкают камеры телефонов, растроганно улыбаются Катя и моя мама. В комнату проходит незнакомая женщина в пиджаке с огромной брошью и затейливым пучком, следом за ней протискиваются остальные, и мама вкладывает в мою руку маленький букет из белых фрезий.
— Я так рада за тебя, — она утирает слезу, и я чувствую, что сама вот-вот расплачусь, вот только не от радости.
Меня охватывает странное оцепенение, я понимаю, что не готова ко всему этому, что должна все это остановить, но не могу решиться. Не знаю, как сказать всем этим людям, что свадьбы не будет и быть не может.
— Все в порядке, Сань, у нас получится, — шепчет Ян, сжав мою руку.
Будто сквозь туман я смотрю на толпу гостей, замечаю Марка: он стоит в дальнем углу комнаты, окаменев, и сверлит меня тяжелым взглядом. Кажется, его тоже не предупредили о том, что за сюрприз затеяли родители и каких именно зайцев они собрались убить в день его рождения.
— Если невеста не идет на свадьбу, свадьба идет к невесте! — нараспев произносит Катя, и гости смеются. — Ну и как тебе? Ты рада? Не представляешь, как трудно мне было не проболтаться! Мы с Яном решили, что не дело откладывать роспись на после родов, все-таки ребенок должен знать, что он желанный. И вот, замаскировали все под день рождения Марка! Зато теперь у нас всегда будет двойной праздник! Разве не здорово?
— Гениально! — отвечает Ян вместо меня. — Ну что, начинаем?
— Дорогие брачующиеся! Сегодня вы готовитесь создать новую ячейку общества… — заводит шарманку дама с пучком и брошью.
Я слушаю ее вполуха, чувствуя на себе неотрывный взгляд Марка. Это ведь сон, да? Это не может все происходить со мной по-настоящему? Ну же, соберись, тряпка! Крикни «нет»! Скажи, что Ян — не отец твоего ребенка, что между вами никогда ничего не было! Что все это — одна большая ложь!
— Ян Робертович Озолс, Александра Викторовна Бурцева, перед тем, как официально заключить ваш брак, я хочу услышать, является ли ваше желание свободным, искренним и взаимным, по собственному ли желанию и доброй воле вы вступаете в этот союз. Прошу ответить вас, жених.
— Да, — раздается над ухом голос Яна.
— Прошу ответить вас, невеста.
Нет, нет, нет! В носу щиплет от подступающих слез, дыхание перехватывает, сердце колотится где-то в горле, а перед глазами скачут черные точки.
— Ну же, — шепчет Ян. — Пожалуйста.
— Что такое, милая? — взволнованно кидается ко мне мама. — Ты в порядке?
— Да, — слышу себя со стороны. — Да, конечно.
— Прекрасно! — изрекает дама с пучком. — В соответствие с семейным кодексом Российской Федерации ваше взаимное согласие дает мне право зарегистрировать ваш брак.
Толпа гостей взрывается радостными криками, все хлопают в ладоши, отовсюду на меня валятся поздравления. И во всей этой суматохе никто, кроме меня, не замечает, что Марка в комнате больше нет.
15
Марк
— Подыщите какой-нибудь другой отель, — резко отвечаю я, и в трубке слышится возмущенное сопение мамы.
— У тебя совесть есть? — наконец, выдает она. — В кого ты такой эгоист?
Казалось бы: переехал в Ленобласть, поселился в «Богеме», но нет. Нет преград для моей матери. День за днем она заставляет меня жалеть об изобретении телефонной связи. — Ей же нужен свежий воздух!
— У нее есть муж. Вот пусть и займется.
— Врачи только-только разрешили ей встать, а ты хочешь, чтобы она до самых родов просидела в Питерской квартире?
— Мам, как ты думаешь, если она сбежала от тебя в эту самую квартиру, может, это намек, что хватит уже лезть в чужую жизнь?!
— Какие же мы чужие! — искренне не понимает мама. — И тебе они тоже не какие-то там люди с улицы! Конечно, я бы с удовольствием пригласила ее к себе, но Ян не хочет отпускать ее так далеко незадолго до родов. А до «Богемы» твоей ему рукой подать. Все равно сейчас у тебя не сезон, клиентов мало. Выбери ей комфортный номер на первом этаже. Только в главном корпусе, в домиках ее может продуть. Пусть гуляет, дышит свежим воздухом. И вели повару проследить за ее меню: чтобы витамины, кальций…
— Ты меня вообще слышишь? Мне сейчас не до нее! Через неделю решающий суд, и судя по всему, с отелями мне придется распрощаться! Хочешь, чтобы Лена на глазах у Саши раскатывала «Богему» бульдозером? Или выселила ее со всеми гостями?
— Зачем вот ты делаешь из Лены монстра? Конечно, она так не поступит. Не валял бы дурака, а давно уже помирился с женой!
— Мы полгода как разводимся, а до тебя еще не дошло?
— Прекрати разговаривать со мной в таком тоне! — злится мама. — Я встречусь с Леной, обещаю. Только сделай, как я тебя прошу. Пригласи Сашу в «Богему».
— Хочешь ей устроить отдых на свежем воздухе? Выбери любой отель, я оплачу.
— Как тебе не… — снова начинает она, но я не собираюсь выслушивать идиотские претензии по второму кругу.
— Папе привет, — сухо бросаю в трубку и отключаюсь.
В тот момент, когда Саша с Яном поженились, у меня внутри что-то щелкнуло — и оборвалось. На следующий же день я собрал вещи и уехал в «Богему». Был бы у меня отель еще дальше — выбрал бы его. Может, после развода соберу все накопления и открою новую гостиницу: где-нибудь в Светлогорске. Море, белый песочек — и не надо смотреть, как Лена уничтожает все, что я создал, а Ян радуется своему «жили долго и счастливо» с Сашей.
Я не ездил на Новый год, не ездил и на отцовский день рождения в январе, хотя к тому моменту Саша уже съехала от моих родителей. Вроде как врачи разрешили ей вставать, чем она и воспользовалась, чтобы тут же сделать ноги. И все же я понял, что физически не смогу снова вернуться в мамин дом: слишком много неприятных воспоминаний. Часто, лежа ночью без сна, я видел перед собой, будто наяву, Сашу в белом платье. Растерянную, даже слегка напуганную. Такую трогательную и чистую. Удивительно: как я мог считать ее девицей легкого поведения? То ли был слеп от похоти, то ли все изменила беременность. В жизни не видел ничего прекраснее, чем Саша с округлившимся животом и потеплевшим взглядом. Ее голос стал мягче, движения — немного медленнее, а сама она словно наполнилась внутренним светом. А еще она стала женой моего младшего брата. И эта секунда, когда она сказала «да», навсегда врезалась в мою память.