Не твой наследник (СИ)
Выяснив всю историю моей семьи до пятого колена, собрав материала, которого бы хватило на полноценное досье ФСБ, она приступает к допросу на тему «беременность».
— Ну, а у гинеколога ты уже была?
Тот факт, что люди за столом еще и едят, судя по всему, ее ни капли не беспокоит. Марк раздраженно откладывает вилку, которую собирался поднести ко рту, его отец напротив, делает вид, что целиком погружен в разделку куриной грудки, а у бедного Яна и вовсе еда встает поперек горла.
— Ма-а-ам! — сипит он, откашлявшись. — Мы же едим!
— Ой, какие все нежные! Можно подумать, никто не видел, откуда появляются дети.
— Кать, может, хватит? — робко пытается прервать жену глава семьи.
— Нет, ну а что такое? — возмущается она. — Я просто спросила. Никто же не заставляет вас представлять себе кресло и расширитель!
Кровь неумолимо приливает к щекам. Очень жаль, что у них столовая на первом этаже, и мне некуда провалиться.
— Отлично, вот и пообедали, — мрачно изрекает Марк, откинувшись на спинку стула.
— Ну так что, Сашенька? Ты уже была у доктора? — последнее слово Катя особенно подчеркивает.
— Только на УЗИ, — смущенно улыбаюсь я. — Столько работы… Все никак не соберусь.
— А вот это зря! — брови хозяйки дома обеспокоенно сдвигаются к переносице. — За этим надо следить с самого начала. Кстати, я хорошего врача знаю. Тут недалеко. Тамарина сноха недавно рожала — они так довольны… Ну, Тамара, из девятнадцатого дома! У них еще собачка такая лысая…
Сколько бы Катя ни уточняла, ни у одного из присутствующих на лице не появляется интереса ни к этому разговору в целом, ни к Тамаре с лысой собачкой в частности. Поэтому, отмахнувшись, будущая свекровь адресует все свое красноречие мне.
— Так вот, такая замечательная гине… Доктор! — вовремя спохватывается. — Если бы вы, конечно, жили не так далеко…
— Ну что поделать, работа, — вежливо отзываюсь я и легонько пинаю Яна под столом, чтобы он помог сменить тему.
— Да мам, — кивает мой жених. — У Саши столько работы… Она домой только спать приходит.
— Часто задерживается, наверное, — Марк не упускает возможности вставить шпильку.
Я бросаю на него уничтожающий взгляд, а вот Ян, кажется, настолько поглощен маминой стряпней, что не улавливает сарказма.
— Буквально каждый день! — сообщает он, закинув в рот кусочек курицы и сам не понимая, в какой капкан только что затащил нас обоих.
— И ты так спокойно об этом говоришь?! — ахает его мать. — Ты только посмотри на Сашу: она же… Она же просто прозрачная! Бедная девочка! Вон, как вымоталась! Она ведь твоего ребенка носит — и нашего внука! Ты что, мало получаешь?
— Да нормально я получаю, — бубнит Ян в тарелку.
— И зачем ей тогда так вкалывать? Квартира у вас есть, ипотека не нужна. Если все-таки у тебя проблемы, ты скажи. Марк ведь предлагал тебе работу у него в отеле…
— Нормально я получаю! — теряет терпение Ян.
— Тогда тем более я не понимаю, почему у тебя невеста пашет, как ломовая лошадь!
— Да ничего страшного, — отчаянно пытаюсь предотвратить бурю. — Я люблю работу…
— Кто бы сомневался, — продолжает язвить Марк.
— Я люблю работу, — повторяю упрямо. — И к тому же, меня только что повысили…
— Милая моя, ну какое тебе сейчас повышение? — Катя накрывает мою руку своей. — Тебя ждет главное повышение в жизни. А работа… Это все успеется. Тебе надо беречь себя. Ты могла бы пока уволиться или хотя бы взять больничный. Приезжай к нам, мы с Робертом будем очень рады. Раз уж Ян не может позаботиться о матери своего ребенка. Тут у нас свежий воздух, врач рядом. Если ты боишься, я могу вместе с тобой сходить…
Ну все. Если никто сейчас не примет меры, мне придется либо нагрубить этой милейшей женщины, либо встать, раскланяться и слинять отсюда галопом через лес. Больше всего бесит Ян: ведь это его мама! Мог бы заступиться, придумать отмазку и вывести меня из-за стола. Да хоть что-то! Но нет, сидит и молчит, как будто у него во рту не курица, а кусок подошвы. В жизни не видела, чтобы кто-то так долго и ожесточенно жевал!
Не в силах одна справиться с напором родственной заботы, которую вываливает на меня Катя, я решаю снова хорошенько пнуть Яна под столом. Вот только он, видно, после первого раза успел убрать ноги, потому что от удара вздрагивает не Ян, а Марк.
Его темные брови удивленно ползут вверх, глаза округляются. Впрочем, меня он отчего-то не выдает. Уж не знаю, чем я обязана такому неожиданному приступу доброты, но Марк вдруг морщится и подозрительно принюхивается.
— Что это? — спрашивает он и косится в сторону кухни. — Мам, ты выключила пирог?
— Господи, шарлотка! — спохватывается хозяйка, подскакивает и бросается спасать выпечку.
— Не за что, — тихо произносит Марк.
— Знаете, у меня что-то голова… — я виновато улыбаюсь Роберту, но он взмахом руки прерывает мои неловкие объяснения.
— Все в порядке, — с пониманием кивает он. — Беги, пока она не пришла, мы что-нибудь придумаем. И это… — добавляет он, когда я уже поднимаюсь из-за стола. — Ты не обижайся на нее. Она просто так давно ждет внуков, так любит о ком-то заботиться, что забывает давать людям дышать.
— Конечно, — мне становится стыдно за свой побег, но я не готова обсуждать гинеколога с малознакомой женщиной, да еще и за столом, где присутствуют трое мужчин.
К счастью, от семейного ужина мне все же удалось откосить. Пришлось разжевать Яну, что есть темы, которые мне бы затрагивать не хотелось, и если он решил примерить на себя роль отца и порадовать родителей внуком, то путь и бросается тогда грудью на амбразуру материнской любви.
Токсикоз мучил меня весь вечер, и когда Ян предложил принести мне еду в спальню, я нашла в себе силы только помотать головой. Зато, как назло, стоило Яну устроиться на соседней подушке и засопеть, тошнота исчезла, уступив место зверскому голоду. Какое-то время я еще лежала, слушая, как в тишине ночного дома рычит, подобно холодильнику «Саратов», мой несчастный желудок, потом не выдержала и, осторожно выскользнув из постели, устремилась на кухню.
В темноте пришлось передвигаться почти на ощупь. Босиком я беззвучно спустилась на первый этаж, чуть было не врезалась в сервант с посудой, но все же добралась до цели. И в тот момент, когда я уже протянула руку к вожделенно поблескивающему в полумраке холодильнику, за спиной щелкнул выключатель, свет ударил в глаза, и я чуть не скончалась от ужаса. Могу себе представить, что обо мне подумали: стою ночью посреди кухни, как дикарка, босая, в одной ночнухе, и воровато лезу в чужие запасы еды…
— Что, спектакль под названием «голодающая сиротка» закончился? — доносится до меня ехидный голос Марка.
— Ты? — поморгав, привыкаю к свету, и уже могу разглядеть своего насмешника. — Давай, созывай всех. Пусть видят, какую змею пригрел Ян.
— Да ладно, ешь, чего уж теперь. Мама все равно наготовила на армию.
— А ты нарочно караулил, да? Поджидал, пока я совершу ошибку? — вряд ли я смогу есть, когда он стоит вот так, сунув руки в карманы, и пялится на меня.
— У тебя паранойя и мания величия, — Марк проходит к холодильнику, игнорируя мое замешательство. — Ну что, курицу, рис, пирог? Бутерброд? Или у беременных свои заскоки? Клубника с селедкой там…
— Нет у меня никаких заскоков. Когда меня не тошнит, я могу есть все, что угодно, лишь бы оно не пахло.
— Значит, пирог, — Марк достает заботливо завернутую в фольгу шарлотку. И я, забыв о приличиях, хватаюсь за выпечку и с наслаждением вонзаю зубы в прохладное сладковатое тесто.
— Фпасибо, — бормочу с набитым ртом.
— Н-да, видимо, тебе и правда было плохо… — он окидывает меня пристальным взглядом с ног до головы. — Ты похудела.
— Спасибо, — повторяю четче, потому что от моего кусочка уже остались одни воспоминания.
— Это не комплимент. Выглядишь нездорово.