Меня зовут Шон

Я не сразу поверила собственным ушам — Ник никогда не позволял себе подобных ругательств и ненавидел, когда их произносила я.
— Между нами ничего не было! — я попыталась вести себя как бывалая блудница, но наткнулась на его жесткий взгляд.
— Не ври мне. Ты не в силах себя контролировать. Да ты!.. Господи, да ты просто какая-то проклятая нимфоманка!
Я едва не рассмеялась, услышав это старомодное «нимфоманка», но все же как-то сдержалась. Разговор шел совсем не так, как я надеялась. Впрочем, а чего я ожидала? Понимания, слез и объятий? Ну и дура…
— Мне просто было одиноко. А он был со мной приветлив. Я знаю, что это было неправильно, но, поверь…
— Поверить тебе было бы верхом глупости, — Ник встал и принялся расхаживать по комнате. — Я знал, что что-то не так. Просто надеялся, что ошибаюсь. Думаешь, почему я отслеживаю твой телефон? Устанавливаю эту хитроумную сигнализацию? Ты знаешь, что она сообщает мне всякий раз, когда ты входишь в дом и выходишь из него? Ты знаешь, что в доме установлены камеры, с помощью которых я могу наблюдать за тобой? Я видел, как ты целыми днями плакала. Это из-за него? Ты всегда начинала готовить мне ужин в последнюю минуту. Думала, я не знаю? Совсем за дурака меня держишь?
Я удивленно уставилась на него:
— Ты отслеживаешь мой телефон? Ты шпионишь за мной?
Я вдруг поняла все. Мне всегда казалось, что он каким-то шестым чувством улавливает, что я веду себя не так, как ему нравится, как обещала… Что была не там, где собиралась. Что выходила из дома не на короткую прогулку, а на несколько часов, или наоборот. Что отдавалась домашнему хозяйству не с тем пылом, как ему хотелось. Так вот в чем было дело!
Он рассмеялся:
— Господи, ну ты и тупая! Я ведь тебя не обманывал! Как думаешь, для чего нужно приложение «Найти друзей»? Если бы ты имела об этом хоть малейшее понятие, ты бы его выключила. Я рассказывал тебе о системе сигнализации, о том, что она работает удаленно и мы можем в любой момент проверить, что происходит в доме, с помощью камер. Что ты даже можешь связаться с их помощью со мной, если заметишь, что кто-то ломится в дом. Но ты ведь даже не слушала. Ты меня никогда не слушала.
— А… музыка? Температура?
Ими ведь тоже можно управлять удаленно. Неужели за всем этим на самом деле стоял Ник? И то мертвое животное, и слово на снегу… Неужели это он пытался сделать так, чтобы я решила, что схожу с ума?
Он пожал плечами.
— Иногда я очень злился, когда видел, как ты тут рыдаешь и хандришь. По другому мужчине, как теперь оказалось.
Мне стало дурно. Все это время я облегченно вздыхала, когда по утрам за ним захлопывалась дверь, а на самом деле Ник, сидя в своем кабинете, наблюдал за мной, повышал и понижал температуру, включал музыку, запирал двери, менял коды. Чтобы я думала, что свихнулась. Словно кукла, бродящая на негну-щихся ногах по комнатам его идеального дома.
— Ник, это безумие. Я ведь могу и в полицию пойти.
— В этом нет ничего незаконного. Поверь, ты добровольно на это подписалась. К тому же не думаю, что ты так уж хочешь общаться с полицией. Верно?
— Что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом спросила я.
— Они хотели поговорить с тобой. Почему? Тот человек, который врезался в дерево… Это был он?
Я печально кивнула. Отрицать не имело смысла.
— Я рад, что он сдох, — тихо сказал Ник.
Я старалась казаться напуганной, что было нетрудно — унять дрожь в руках никак не удавалось.
— Мы должны подумать о ребенке. Нора… Боюсь, она может навредить нам, — я погладила живот. — Наш ребенок в опасности, Ник.
— Наш ребенок? — фыркнул он.
Пауза в разговоре затянулась.
— Разумеется, наш…
— Я знаю, что ты очень постаралась, чтобы он не был моим. Называла не те даты. Думаешь, я считать не умею? Думаешь, что у меня не было собственных приложений для расчета твоих циклов? Что я не знаю, как войти в твои? Господи, так они же подключены к сети!
Разумеется, так он и делал. Какой же дурой я была! Нельзя было полагаться на эти приложения, если они знают только то, что ты им говоришь.
 
— Все эти годы без ребенка… потом ты изображаешь печаль, но тут же с радостной улыбкой открываешь бутылку — попробуем в следующем месяце, а пока выпей. Как будто ты прекращала пить. И вдруг, после всего этого, ты беременна? Я не идиот, Сьюзи, — он остановился передо мной, и я пожалела, что не поднялась на ноги, потому что ощутила свою уязвимость, а тяжесть живота придавила меня к дивану. — Это его ребенок?
На этот раз я сказала правду. Что толку было врать, притворяясь, будто никогда не спала ни с кем, кроме Ника? Пытаться что-нибудь спасти было уже поздно. Теперь я это понимала.
— Я… я не знаю. Может быть.
— Боже! — он протер глаза сжатыми кулаками.
— Ник, пожалуйста, прости! Я не хотела, чтобы все к этому пришло. Но так вышло. Что будем делать дальше?
Он пожал плечами:
— Мне нужен этот ребенок. Другого шанса у меня может не быть, а он хотя бы будет носить мое имя, даже если он и не от меня. Но ты, Сьюзи… С тобой все кончено, Сьюзи. Ты потаскуха.
Наверное, мне следовало огорчиться сильнее, слыша эти слова и понимая, что брак разваливается, но я не могла. В глубине души я давно это понимала и теперь даже испытала некоторое облегчение от того, что это он решил пустить все под откос. Хоть в этом не я виновата. Не я приняла решение. Спокойным голосом я уточнила:
— Так, и что дальше? Ты съедешь и дашь мне родить?
Ник мерзко рассмеялся:
— Я никуда не поеду. Это мой дом — он куплен на деньги моего отца. Думала, я оставлю его тебе?
Сердце в груди чуть дрогнуло:
— Значит, мы оба остаемся здесь?
Мне доводилось слышать о парах, оказавшихся в подобной ситуации, не сумевших разойтись из-за денег, и это было ужасно. Может, попытаться съехать, найти квартиру в городе? Даже думать об этом было непосильной задачей.
— Остаемся. Но не так, как ты думаешь.
— Что? — я вдруг поняла, что надо срочно вскочить — диван станет для меня ловушкой…
Поздно. Его кулак устремился к моему лицу, и прежде, чем я успела полностью осознать, что происходит, что Ник способен ударить меня, я оказалась на полу.
  
ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ
   
Элисон
 
Февраль, два месяца спустя
Никогда еще Элисон не возвращалась в участок с такой радостью. Она решила, что, оказавшись вечером дома, в первую очередь отыщет какой-нибудь горящий тур в жаркие страны. Воображение рисовало приятные картины — коктейли с зонтиками, теплый песок под ногами, запах крема для загара…
— Пирожок будешь? — спросил осыпанный крошками Том, подходя к ее столу с бумажным пакетом; он все же заставил ее остановиться у «Грегге» в Севеноуксе.
— Фу… — Элисон покосилась жирное пятно, проступившее сквозь пакет. — С чем он?
— С сыром. Я знаю, как ты жалеешь несчастное зверье.
— Тогда буду.
Еда, попавшая в желудок, помогла согреть промерзшие внутренности. Элисон с набитым ртом пробормотала:
— Странные они, эти деревенские…
— Ты о Злой Ведьме? — Том удивленно вскинул черные брови, в которых тоже застряли крошки от пирожка.
— Нет, — Элисон посмотрела на него. — О тех, из шикарного дома, которые, похоже, исчезли. Две смерти за несколько месяцев в месте, где почти никто не бывает. То есть, ну, это же у черта на куличках, так ведь?
Том проглотил кусок сосиски в тесте.
— Думаешь, там что-то нечисто?
— А тебе так не кажется?
— Не знаю. Каковы шансы?
Работая в полиции, они смертельно устали от того, что люди, насмотревшиеся детективов по телевизору, постоянно названивали, рассказывая о том, что обнаружили мировой заговор, целью которого было украсть все мусорные баки с их улицы, или утверждая, что их сосед — не безобидный учитель, например, музыки, а член международной банды педофилов. И все же у Элисон появился знакомый зуд между лопаток. Крошечное местечко вдали от проезжих дорог просто не могло стать местом стольких смертей за такое короткое время. Что-то здесь было не так.