Меня зовут Шон
Ответа я не ожидала, но неожиданно получила и вздрогнула: «Не понимаю, о чем ты;). Спокойной ночи, милая».
— Сьюзи? — раздался голос Ника прямо за дверью. — Что ты делаешь?
Кран все еще был открыт.
— Просто мою руки.
— Ты же знаешь, это лишняя трата воды, — пауза. — Еще пять минут, и я выключаю свет.
Я прикрыла глаза:
— Хорошо. Сейчас буду. Обещаю.
Я уже знала, что не сдержу обещания.
* * *Когда такси подъехало к нашему дому, машина Ника уже стояла там. Я затащила покупки в дом.
— Прости, пожалуйста. Это всё поезда — я выехала еще за несколько часов, — к глазам подступили слезы. — Просто… Просто ужасная получилась поездка, поэтому, пожалуйста, не ругайся.
К моему удивлению, он ответил спокойно:
— Я и не собирался. С тобой все в порядке? Садись.
Он принял у меня сумку с продуктами, лишь поднятой бровью прокомментировав тот факт, что я собиралась накормить его готовым ужином.
— Вот поэтому я и не хотел, чтобы ты ехала. Сейчас столько задержек в дороге — это плохо для ребенка.
— И для меня, — пробормотала я.
— Да. И для тебя тоже. Я так и сказал.
Он принялся суетиться, убирая продукты, включая печь. Почему-то от его доброты стало только хуже, и это, в сочетании с усталостью, встречей с Клодией и Дэмьеном и всеми воспоминаниями, окончательно меня сломало. Он спросил:
— Ты мне писала? Я потерял телефон, или его сперли. Какая досада… Завтра куплю новый, а пока… Что с тобой?
— Ох… Ник! — я всхлипнула и прикрыла рот ладонью. — Я… Я так больше не могу. Все так плохо, мы никогда не говорим, ты всегда сердишься на меня… Прости! Я пытаюсь! В самом деле пытаюсь!
Дальнейшие слова утонули в потоке слез. Ник опустился передо мной на колени:
— Эй, эй, все хорошо.
— Не хорошо! Между нами такие проблемы… То есть так ведь? — Господи, неужели он не понимал? Он думал, что мы счастливы?
Он долго не отвечал, просто глядя на меня с озабоченным видом.
— Знаю, переезд дался тебе нелегко.
— Мне так одиноко, Ник. Так… у меня нет работы, нет денег, такой отстой… — Он открыл рот, несомненно, чтобы сказать, что деньги у меня есть. — Я знаю, что твое — то мое. Но мне приходится все время у тебя просить, так ведь? Я не могу просто выскочить из дома и снять наличные, а ситуация с машиной…
Снова полились слезы, и я поняла, что мы снова скатываемся к прежним ссорам. Неужели так и выглядит конец брака — словно ты застрял в мрачной версии «Дня сурка»?
— Я думал, ты будешь здесь счастлива, — сказал Ник, вставая. — В Лондоне… мне казалось, я тебя теряю. Ты всегда была на работе или на вечеринках.
Между нами, правда лежала неглубоко — словно бурная река под тонким слоем льда. Я могла рассказать ему. «Ник, я переспала с Дэмьеном. Я не хотела, но… так получилось. Прости, пожалуйста. Я очень об этом жалею».
Но как потом объяснить остальное? Ах да… У меня был другой любовник, но он умер? Он мог посчитать. Он мог догадаться, что ребенок не от него. Но как решиться на такое разоблачение?! Я утерла слезы ладонью.
— Прости. Я так часто проводила вечера вне дома. Знаю, я была к тебе несправедлива. Я… я хочу измениться. Но, пожалуйста, Ник! Ты больше ко мне даже не прикасаешься. Не смотришь на меня.
Он медленно кивнул:
— Ты кажешься такой далекой.
— Это не так. Я здесь.
— Говоришь, хочешь попытаться? Хочешь, чтобы между нами все наладилось?
— Конечно!
— Пойми: все, что я делаю — беспокоюсь, куда ты ходишь, что ты ешь, — я делаю потому, что люблю тебя. Тебя и ребенка.
Я тоже встала и прошла несколько шагов, разделявших нас. Я осторожно обняла его, ощутив его надежность, тепло, исходящее из-под шерстяного джемпера. Пожалуй, я и сама уже несколько месяцев не касалась его.
— Я понимаю. Но прошу тебя — не надо все время меня критиковать. Я буду стараться, обещаю!
— Хорошо, — он расслабился, потом обнял меня так крепко, что едва не задушил в объятьях. — Я люблю тебя, Сьюзи.
Я заставила себя ответить:
— Я тебя тоже люблю.
Когда-то так и было. Может быть, получится снова.
* * *Потом мы прибирались. Для разнообразия — вместе. Он мыл посуду, я протирала поверхности. Ник спросил:
— Кстати, как все прошло? Я об обеде.
— А… Впопыхах. У Клодии почти не было времени. Поели и разбежались.
— Хм-м… да… — он открыл кран и задал невинный вопрос: — С работы ни с кем не виделась?
Мне вдруг стало дурно, руки затряслись:
— С работы? Нет, а что?
Он предельно рассудительным голосом ответил:
— Да так. Просто подумал, что ты могла туда забежать. Это ведь недалеко от офиса Клодии, верно?
Он не мог этого знать. Это невозможно.
— Вообще-то нет.
И тогда он сказал, словно походя:
— Кстати, чуть не забыл. Я звонил в полицию по поводу телефона — не сказал бы, что они горели желанием его искать. Но они упомянули, что собирались поговорить с нами.
У меня загудело в ушах:
— Что? Ты не знаешь, о чем?
Ведь именно это и тревожило меня в последние дни — телефонный звонок, машина на узкой дороге, останавливающаяся у нашей двери. Что им известно? Что они сказали Нику? Но я никогда не думала о том, что они могут прийти в тот момент, когда дома будет он, а не я.
— Думаю, обычные формальности. Какая-то авария на съезде. Ты ничего не слышала об этом?
Я отвернулась, раскладывая тарелки в шкафу.
— Кажется, нет. Давно?
— Несколько месяцев назад. Погиб человек.
О боже! Боже-боже-боже! В жилах похолодело, словно сам страх струился в них.
— Какое горе… А от нас им что нужно?
— Просто проверяют, не слышали ли мы чего. Может, перезвонишь им? Они оставили номер.
— Конечно. Но не думаю, что это им поможет.
Ник посмотрел на меня, и мне снова захотелось расплакаться. Подруги из меня не получилось, работницы тоже. Мне ничего не осталось, кроме этого постылого дома и брака, и даже тут я все делала не так.
— Послушай, у тебя усталый вид, — озабоченно сказал он.
Я потерла глаза, едва не плача.
— Я устала. Совсем забыла, как тяжело ездить так далеко.
— Думаю, пока больше никаких путешествий в Лондон, — сказал он, и я согласилась с ним и с тем, что больше никуда не поеду одна.
Вот как легко оказалось запереть собственную темницу. Изнутри.
* * *Когда мы только переехали за город, я как-то спросила у Ника, что означают дорожные указатели «Место для обгона». Он показал мне. Мы обогнали другую машину, а потом он притормозил, пропуская ее, и водитель помахал нам рукой. Мне это показалось милым. Потом мне подумалось, что именно это мы с Ником и утратили — никто из нас не был готов притормозить и пропустить вперед другого, а в результате мы оба застряли, без толку сигналя и моргая фарами.
Элли
Женщина. С ним в машине была женщина. Значит, все это время она была права? Всякий раз, когда он говорил: «Дорогая, у тебя опять странности начались? Ты принимаешь таблетки? Ты же не становишься… ну… как твоя мать?» Всякий раз, когда он отрицал это, заставляя Элли считать себя сумасшедшей, у него на самом деле была другая женщина?
Она старалась не сидеть без дела после похорон. Перемывала весь дом сверху донизу, звонила в банк, в электрическую компанию, на кладбище — занималась всеми теми рутинными мелочами, с которыми необходимо как-то справляться, переживая самую страшную боль в своей жизни. Ближе к вечеру того же дня была назначена встреча с юристом, и это давало ей возможность сосредоточиться хоть на чем-то. Юрист подтвердит, что у них было много денег. Что ее муж не являлся банкротом и не занимал денег у всяких сомнительных типов. Что все, что она считала истиной, было на самом деле так. Но в то же время в груди мелкой пташкой билось чувство тревоги, не давая ей ни есть, ни спать, ни сидеть спокойно дольше пары минут.