"Фантастика 2023-111", Компиляция. Книги 1-15 (СИ)
— Я влюбилась в него с нашей первой встречи, — смеясь, продолжает рассказ Рамона. — Такой внимательный, заботливый, и сильный. И он влюбился, иначе не украл бы меня из-под венца ровно через неделю. Правда, Рауль?
— Если я скажу, что ты мне угрожала своими острыми когтями, разве ж они поверят? — отшучивается мужчина, явно смущенный такими откровениями.
— Может быть, поделитесь историей интересных табличек у домов? Рамона, мама Гризли?
— О, это свежая надпись! — Рауль хватается за новое обсуждение, как утопающий за соломинку. Впрочем, это очевидно всем. Ричард пытается прикрыть свой смех за кашлем, а Рамона продолжает смотреть на мужа влюбленными глазами, не переставая гладить его ладонь. — Я ее сделал, когда за Ричардом официально закрепилось это прозвище. Вроде как похвала женщине, воспитавшей ребенка, который достиг успеха, — мужчина удовлетворенно щурился. — А до этого была надпись «мама Рамона».
— Красиво. Но разве не опасно при его службе?
— Это обычай моего народа, девочка моя, — отвечает Рамона, давая понять, что так делают не все. — Мой клан носит название Бер. За пределами клана я звалась Рамона Бер. А внутри клана это имя теряло смысл, мы все были Беры. Поэтому женщин обозначали по их наивысшему, ценимому в клане достижению. До замужества я звалась Рамона-медовка. Никто лучше меня не умел находить мед и договариваться с пчелами. Замужнюю обозначают по имени мужа, если никаких других достоинств у нее не было. Но самый высокий статус имеет рожавшая женщина. Поэтому я была бы просто мама Ричарда. А уж если ребенок достигает успеха, то для матери это честь и хвала.
— И к вам так и обращались бы?
— Да, это официальное вежливое обращение для оборотней.
— Извините, Рамона, но для моего слуха это звучит очень… — я хотела сказать «звучит очень дико», но в последнюю секунду спохватилась, — необычно. «Здравствуйте, мама Ричарда». Так, да?
— Именно. Что поделаешь, традиции. А если детей больше, то перечисляют всех. Когда Ричард получил свое отличительное прозвище, Рауль переделал надпись, тем самым подчеркнув мой высокий статус.
Неспешный разговор за столом касался в основном семьи Ричарда. Меня расспросами не беспокоили, за что я была искренне признательна. Родители Ричарда — исключительно деликатные люди. Понятно, откуда у их сына такая вдумчивая заботливость.
Меню было простым, калорийным и очень обильным. Рядом с моей тарелкой стоял маленький набор специй и солонка. То же говорящий знак внимания. Медведи, те еще нюхачи, сильных запахов избегают, но обо мне позаботились, а Рауль, я думаю, за столько лет приспособился или нашел обходные пути.
Застольные разговоры крутились вокруг обычаев оборотней, это была информация для меня, и вокруг нашего приютского житья-бытья. Я даже не подозревала, что Ричард так живо интересуется всем происходящим в доме. Он был в курсе всего, вплоть до коровы Куклы и способа приготовления сгущенки, которой, кстати, он надоумил меня прихватить в подарок Рамоне. Мне следовало догадаться. Наша сгущенка меду не уступит.
— Сын, ты чем-то огорчен? — вопрос Рауля выбился из канвы общей легкой беседы. Как он заметил? Даже меня Ричард ввел в заблуждение своим довольным видом.
— Ничего критичного, отец. Статья одна попалась на глаза.
— Уж не в «Столичном Вестнике» ли? — на тихий вздох Ричарда Рауль весело рассмеялся.
— К нам приходил журналист, — вновь вступила Рамона. Они с Раулем вообще очень интересно говорили — муж начинал предложение, супруга его заканчивала, или наоборот. Выглядело это волшебно, полное взаимопонимание.
— Паисий? — уточнил Ричард, но Рамона лишь отмахнулась.
— Попробуй, догадайся, он ли это был или его подручные. Паисия ведь никто никогда не видел. Но этот мужчина был странным. Представляешь, он плешивый. Наши целители могут новые зубы вырастить, кости срастить, рваную ауру подлатать, не то что шевелюру. А этот с плешью на голове и очень настырный. Если это не отвлекающий маневр, то его точно прокляли! И правильно сделали!
— Все пытался в дом войти, да выяснить твое местонахождение, — Рауль откровенно хихикал. — Рамона с ним на улице говорила, а он ее к крыльцу теснит и теснит.
— Рауль его пожалел, прямо в дорожку прикопал. По щиколотки. А я пальчиком погрозила…
— Когтем, ты хотела сказать? — подначивает жену глава семейства. — Двенадцатисантиметровым?
— … Он быстро сообразил, что перегнул палку, — не обращая никакого внимания на пояснения мужчины, продолжила мать Ричарда. — Такой этот писака пронырливый, — Рамона скорчила неприязненную, но все равно милую рожицу. — Я чуть медведицу не выпустила, репортеришке повезло. Так что, как видишь, Лиза, мы за себя постоять можем.
— А что он? Неприятное что-то написал?
— Ну ты же читал, отец. По глазам вижу. Меня мало заботит эта статья, если честно, все как всегда, ничего не меняется. Просто… очень не вовремя. Этот Паисий Правдивый интересно пишет и действительно, правдиво. Мы с парнями даже спорили, не под заклинанием ли он. Вот только к той операции нам внимания пока не нужно. Главная рыба еще не поймана.
Разговор о службе Ричарда развеял приятную атмосферу. Чтобы не позволить тени маньяка испортить нам обед я довольно неуклюже перевела тему.
— Сладким пирогом тянет. Аромат очень соблазнительный.
— Правильно, девочка. Работу свою, пожалуйста, оставьте за порогом этого дома. Нам что, обсудить больше нечего? — возмутилась хозяйка. — Лиза, не поможешь мне?
— С малиной и черникой, да, мам? — доносится вопрос Ричарда нам в спину.
Обсудить и вправду было что. Рамона быстро задала тему, всплеснув руками и подскочив со своего место, словно ужаленная.
— Как я могла забыть! — причитая себе под нос, она помчалась вглубь дома, да так стремительно, что впору было усомниться в том, что эта шустрая женщина является матерью мужчины, разменявшего пятый десяток.
То, что Ричарду сорок четыре, я выяснила совсем недавно, в госпитале. А на вид и тридцати пяти не дашь.
Рауль с улыбкой смотрел вслед жене. И я удивлялась, ведь они вроде не истинные, а какие долгие чувства. Интересно, почему у них, при такой любви, только один ребенок?
— Вот! — Рамона с победным видом положила на скатерть маленькую, размером с коготь, подвеску в виде медвежьей лапки. Боже мой, какая милая! На ней были прорезаны даже ворсинки, не то что коготочки или мягкие подушечки. Какая правдоподобная миниатюра! Согласно правилам, подвеску должен делать отец, значит, вся красота на стенах дело рук Рауля? Из созерцательного состояния, которому весьма способствовал сытный обед, меня вырвал голос Ричарда.
— Ну и как мне это прикажете носить? Пап, о чем ты думал, ведь это же навсегда! Он больше нашему с Лизой дитю подойдет! — возмущается Ричард, вгоняя меня в краску.
— Так ты сам был ещё в утробе, когда я его делал!
— Смирись. Это твой личный артефакт, настроенный только на тебя, — Рамона ехидненько улыбалась. — Неужели ты бы упустил возможность сделать такую вещицу для своего ребенка сам? Не чеши в затылке, это неприлично! Давай, я помогу застегнуть, а потом опробуем, работает ли еще заклинание? Ой, а это что?
Рамона с интересом разглядывала вытянутую на свет подвеску с кулоном-сердечком.
Глава 17
— Подарок Лизы, — просто, без капли смущения или секундной паузы, отвечает Ричард. — Она согласилась связать наши судьбы.
— А почему прячешь такую красоту? — недоумение Рамоны витает в воздухе.
— Это мой подарок, почему я должен демонстрировать его остальным? — отбрыкивается новоиспеченный жених от незаслуженного наезда.
— Потому что так принято! Сорок четыре, а мозгов как… Эх, жил бы ты в клане и таких вопросов не задавал! Плохо я тебя воспитала, — бурчит Рамона. На секунду у меня возникло предположение, что рассерженная мать сейчас отвесит своему непутевому сыну не то подзатыльник, не то щелбан. И не у меня одной — Ричард ловко отклонился назад, во избежание, пока Рауль давился смешками, наблюдая за очередной семейной сценкой. — А ну, пошли на улицу! Уворачивается он мне тут, совести у тебя нет, сын. А кулон оставь, пусть так висит! Такими дарами хвастаются. Смысл не в подарке, а в том, что ты его получил. А уж такую красоту точно не прячут, это ж не лента с кривой вышивкой.