"Фантастика 2023-111", Компиляция. Книги 1-15 (СИ)

Все мужчины, как по команде, обернулись.
У двери стояла изящная женщина, а за её спиной крупный темноволосый мужчина, который был выше на голову своей избранницы.
«Родители Ричарда.»
Получив ментальную подсказку от брата, я поняла, почему изучающий взгляд зеленых глаз мужчины кажется мне столь знакомым.
  
Глава 3
 
Женщина прошла в палату, и остановилась рядом с кроватью. Её походка была столь грациозна, что я легко причислила бы её к клану кошек, если не знала, что она, как и её сын, относится к медведям. Не будь ситуация столь серьёзной, то я наверняка позавидовала бы, но сейчас лишь вскользь отметила этот факт.
— Когда магия стала проспаться, а полный оборот никак не получался, мы решили, что зверь второстепенен, а вот магия — это верный путь для мальчика. Это действительно оказалось так, потому что полного оборота так и не произошло. Сейчас слабый зверь окончательно исчезает, а вместе с ним погибает и мой сын. Если есть хоть какой-нибудь шанс, спасите человека, даже если уйдет зверь!
— К сожалению, Ричард сейчас не может бороться за оба своих «я». Это практически невозможно. Либо и зверь и человек выживут, либо оба…
— Но сейчас, — перебиваю Курта, не желая слышать страшные слова, — когда действие амулета прекращено, почему он еще не в сознании?
— Из-за кулона мы не смогли ничего предпринять и проклятие «сильного чувства» перешло в необратимую стадию, — целитель тяжело опустился на край кровати. — Гадкая вещь. Его используют шантажисты и вымогатели, потому что снять такое проклятие без кодовой фразы сложно. А если не снять в определенный период, жертва умрет, так и не очнувшись. Чаще всего мучимая каким-либо личным кошмаром. Близкие, обычно, готовы на все, чтобы спасти проклятого. Но в данном случае отменяющей фразы не предполагалось, как я понимаю. Удивительно, что он еще жив.
Спасибо, утешил.
— Он жив потому, что его питала сила кулона, — предположил Сайтон. — Сил в него было вложено очень много, он буквально вибрировал от насыщения.
— Но сейчас кулон абсолютно пуст. Значит, Ричард остался без внешней подпитки? — новая пугающая догадка. — Надо же что-то делать!
Выскользнула из захвата, обнимающего меня брата. Хотелось двигаться, искать решение. Может быть, ещё один кулон? Или он только повредит?
Очень раздражало, что ничего не делается, в то время как жизнь Ричарда на волоске висит от смерти. Устроили тут симпозиум мировых светил, понимаешь ли!
Вот всегда я так. Начинаю суетиться, когда не знаю, что предпринять. На мое плечо легла тяжелая рука. Эта тяжесть помогла сосредоточится и обрести хоть какое-то равновесие. Я обернулась.
— Это ты Лиза, да? — на меня в упор смотрел отец Ричарда. Пришлось кивнуть, подтверждая очевидное.
Его супруга на это лишь тяжко вздохнула, словно надеялась на другое.
— Не бойся, мы знаем о тебе и понимаем, что это недоразумение. Хотя, если честно, мне трудно на тебя не злиться. Сын давно обещал привести тебя в дом, но мы точно не предполагали, что встреча произойдет при таких обстоятельствах, — дама проговаривала фразы с заметным усилием, как будто сдерживалась изо всех сил, чтобы не повысить голос или не нагрубить, хотя сложно даже представить, что она сейчас чувствует.
— Не дави на девочку, дорогая, — вмешался отец Ричарда, — она наша единственная надежда. И уже обращаясь ко мне: — Меня зовут Рауль, — мягко произнес он, — а это Рамона, мы родители Ричарда.
Я слушала его в пол-уха потому, что Рамона постукивала пальцами по груди сына, как доктор простукивает грудную клетку. Следила за действиями женщины во все глаза и ждала ее выводы.
— Зверь еще держится, даже слегка отреагировал на мою медведицу, — произнесла Рамона с задумчивой надеждой, и вдруг поманила меня к кровати. — Садись, клади руку сюда и зови, зови зверя. Плачь, кричи, ругайся, бей, но дозовись! Ты его истинная пара, ты его слабое и сильное место, ты сможешь! — в голосе Рамоны было столько силы и материнской веры, что я и сама поверила, что получится.
 
Отрешиться от окружающих и сосредоточиться на главном помог бисерный стук сердца под моей рукой. Время словно исчезло, оставляя меня наедине с дорогим и любимым мужчиной.
— Мишка, Мишенька, Мишутка, — приговаривала я, — не бросай меня, возвращайся! И этого счастливчика с собой тащи. Наслаждается там один, без нас, представляешь? Давай, мохнатенький, возвращайтесь оба.
Момент, когда все остальные покинули палату, я не отследила, не до того было. Запомнила лишь деликатное обещание Флина заглянуть позже. Подозреваю, что именно брат всех выгнал, когда понял, что я сконцентрировалась и мне не стоит мешать.
За окном стемнело, а я всё продолжала звать своего мужчину, понятия не имея, как правильно это делается. Нужно разговаривать? Что-то обещать? Или заверять в своей любви?
Что? Что? Что?
Я не знала.
В итоге решила перепробовать всё. Я рассказывала сказки, вспоминала разные кинофильмы и книги, истории из жизни. По палате метался мой одинокий мой голос, и лишь иногда мне чудилось жалобное поскуливание или тихий, полный отчаяния рык. И тогда я начала говорить, обращаясь к Мишке, потому что, казалось, что именно вот сейчас он меня точно услышит и откликнется. Но ничего не происходило, и я вновь переключалась на Ричарда.
Когда стало совсем темно, в палату заглянул Курт. Постоял у двери, послушал, как я сиплю и ушел, а через несколько минут вернулся с огромной кружкой какого-то целебного чая.
— Голос восстановит и предотвратит обезвоживание, — коротко поясняет целитель, смотря на меня как-то сочувственно. Словно думал, что всё это впустую. — Разомнитесь пока, я проверю изменения…
Поднялась, и чуть не упала. Так сосредоточилась на главной задаче, что даже не заметила боли в затекшем теле от неудобной позы, в которой я просидела несколько часов.
Размяться удалось с трудом. Доктор пробурчал что-то вроде «хуже не стало» и вышел, а я кинулась растирать бесчувственное неподвижное тело, стараясь разогнать кровь, подбадривая себя пением, лишь бы не молчать. За этими хлопотами я полностью успокоилась.
«Врешь, не возьмешь» — думала я, напевая «Врагу не сдается наш гордый Варяг». Мишке вообще нравились маршевые песни. Когда я пела песни Высоцкого, клянусь, мне подрыкивали в такт, я чувствовала это ладонью. Это было чертовски забавно и отвлекало от плохих мыслей.
Рано отчаиваться.
Ближе к ночи в палату вновь вернулись родители Ричарда. У меня в руках тут же появилась чашка с бульоном, в то время как отец Ричарда переворачивал тяжелое тело сына на живот, приговаривая:
— Залежался, ты совсем, скоро до пролежней долежишься, — словно ругал маленького ребенка, а после подумав, веско припечатал: — Лентяй!
— Выпила? — Рамона забрала чашку, и взяв за руку, потянула в сторону выхода. — Пойдем-ка, умоемся, детка. Прогуляемся, пока мужчины проверяют Ричарда, а то засиделась совсем.
Вернулись в палату спустя час, Перекусив, справив обычные потребности организма и прогулявшись вокруг госпиталя, изрядно успев продрогнуть. Зато мысли встали на место.
— Все идет гораздо лучше, чем я мог надеяться, — целитель Курт ободрительно похлопал Рауля по плечу. — А, вот и Лиза. Силу вливать пробовали? — отрицательно мотнула головой, вновь устраиваясь на стуле, подле кровати. — Пробуйте. Ну же, прямо сейчас.
И я попробовала. Слегка с опаской, переживая, что могу сделать лишь хуже. Шутка ли, еще один вид влияния на Ричарда. Не хватало очередного конфликта. Но к удивлению, все прошло… спокойно.
— Теперь можете понемногу, по капельке в минуту вливать в него сырую силу, — Курт кивнул, проверив результат. — Я удивлен, но вашу силу организм воспринимает и усваивает. Только это невозможно, если связь односторонняя.
— Они истинные, что удивительного? — Рамона погладила сына по волосам. — Его зверь стал сильнее, моя медведица это отчетливо чувствует. Возможно, и связь укрепилась? Лиза, не припомнишь, может, ты сегодня испытывала какие-нибудь странные ощущения?