Собрание сочинений в 12 т. Т. 9
Зерма не знала теперь, что и сказать ребенку; несмотря на все ее заботы, бедное дитя чахло и угасало у нее на глазах.
Вигвам Тексара был кое-как построенной лачугой, в зимнее время совершенно непригодной для жилья. Ветер и дождь проникали в него через все щели. Однако летом, - а в этих широтах его приближение уже чувствовалось, - он мог по крайней мере уберечь своих обитателей от солнечного зноя.
Вигвам был разделен на две комнаты: одна из них, узкая и полутемная, не имела выхода наружу. Чтобы попасть в нее, нужно было пройти через другую комнату, довольно просторную, дверь которой выходила прямо на берег пролива.
Зерму и Ди поместили в задней комнате, где имелась лишь постель из сухой травы и самая необходимая утварь.
Другую комнату заняли Тексар и индеец Скуамбо, который не расставался со своим господином. В этой комнате стоял стол, заставленный кувшинами с водкой, стаканами и тарелками, какое-то подобие шкафа для хранения съестных припасов и необтесанный обрубок дерева вместо скамьи. Две охапки травы служили постелью. Для приготовления простой пищи вполне достаточно было очага, сложенного из камня и находившегося снаружи. Вся пища состояла из вяленого мяса, дичи, запасы которой легко пополнялись тут же на острове, овощей и фруктов, росших почти в диком виде, - всего этого было как раз довольно, чтобы не умереть с голоду.
Что же касается шестерых негров, которых Тексар привез из Черной бухты, они, как и оба пса, спали снаружи и вместе с собаками сторожили вигвам. Кровом для них служили только ветви густых деревьев, сплетавшиеся над их головами.
С первого же дня Зерме и Ди позволили свободно ходить по острову. Их не запирали в вигваме, ибо тюрьмою для них служил весь остров Карнерал. За ними следили издалека, да и эго, пожалуй, было излишним, потому что переправиться через пролив можно было только на лодке, а ее постоянно сторожил кто-нибудь из негров. Гуляя с девочкой, мулатка очень скоро поняла, как трудно отсюда бежать.
В первый день пребывания на острове Зерма находилась под надзором Скуамбо; Тексара же она ни разу не встречала. Но вечером она услышала его голос. Он о чем-то говорил с индейцем, наказывал ему быть как можно бдительнее. Вскоре в вигваме все, кроме Зермы, заснули.
Нужно сказать, что до сих пор мулатке не удалось добиться от Тексара ни единого слова. В лодке, по пути к озеру Вашингтона, она несколько раз спрашивала, что он намерен делать с нею и с ребенком; она и умоляла его и грозила ему, но испанец молчал и холодно смотрел на нее своими злыми глазами. Потом, не удостоивая ее ответом, он пожимал плечами, как человек, которому докучают.
Однако Зерма не сдавалась. Прибыв на остров Карнерал, она решила встретиться с Тексаром и вызвать в нем сострадание если не к себе, то хотя бы к несчастному ребенку, а если это не удастся - сыграть на его корыстолюбии.
Случай к тому вскоре представился.
На другой же день, уложив девочку спать, Зерма направилась к проливу.
Там она застала Тексара. Он расхаживал по берегу и вместе с Скуамбо давал какие-то приказания неграм, которые косили в проливе водоросли, мешавшие движению лодки. Двое из негров били при этом шестами по воде, пугая змей, высовывавших свои головы.
Вскоре Скуамбо отошел от хозяина, и тот собирался уже уходить, когда к нему направилась Зерма. Заметив мулатку, Тексар остановился, поджидая ее.
- Тексар, - решительным тоном обратилась к нему Зерма, - мне нужно с вами поговорить. Я думаю, что это наш последний разговор, и потому прошу вас выслушать меня внимательно.
Испанец закурил и ничего не ответил. Подождав немного, Зерма продолжала:
- Тексар, скажите мне, наконец, что вы намерены делать с Дианой Бербанк?
Ответа не последовало.
- Я и не помышляю о том, чтобы возбудить в вас жалость к себе, - продолжала мулатка, - я забочусь лишь о девочке, жизнь которой в опасности и которой вы вскоре лишитесь…
При этих словах Зермы Тексар весьма недоверчиво пожал плечами.
- Да, да, очень скоро, - повторила мулатка. - Если не бегство, то смерть избавит ее от вас.
Затянувшись сигаретой, испанец медленно выпустил дым.
- Вздор! - сказал он. - Девочка за несколько дней отдохнет и поправится. Я рассчитываю на твои нежные заботы, Зерма; ты постараешься сохранить для нас ее драгоценную жизнь.
- Нет, Тексар, не надейтесь, - возразила мулатка. - Девочка скоро умрет… и притом без всякой пользы для вас.
- То есть как это без всякой пользы? - воскликнул Тексар. - Она погибнет вдали от умирающей матери, вдали от отца и брата, доведенных до отчаяния!
- Допустим, что это так, - сказала Зерма. - Значит, вы уже отомстили сполна. Однако, поверьте, для вас гораздо выгоднее вернуть девочку родным, нежели держать ее здесь.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Я хочу сказать, что вы причинили уже много зла Джемсу Бербанку. Пора вам подумать и о собственной выгоде…
- О собственной выгоде?
- Безусловно, Тексар, - продолжала Зерма, воодушевляясь. - Вы опустошили плантацию; миссис Бербанк при смерти, может быть теперь ее уже нет в живых; дочь ее исчезла, отец тщетно пытается напасть на след ребенка… И во всех этих преступлениях виновны вы, Тексар. Уж я-то это хорошо знаю! И говорю вам прямо в глаза. Но берегитесь, Тексар! Наступит день, когда ваши преступления откроются. Подумайте о той каре, которая вас ожидает. Подумайте об этом, и вы сами убедитесь, что в ваших интересах проявить, наконец, жалость. Я не говорю о себе, не говорю о том, что муж мой, вернувшись, не найдет меня. Речь идет только о несчастной девочке, жизнь которой висит на волоске. Оставьте меня, если хотите, но девочку отправьте в Кэмдлес-Бей, верните ребенка ее матери. Вам все простят. Если вы пожелаете, вам даже заплатят за освобождение ребенка. Если я вам это обещаю, то потому только, что прекрасно знаю Джемса Бербанка и его семью, знаю, что ради спасения своего ребенка эти люди ничего не пожалеют и, клянусь богом, выполнят обещание, данное вам их невольницей.
- Невольницей?… - иронически спросил Тексар. - В Кэмдлес-Бее невольников больше нет!
- Есть, Тексар, - возразила Зерма, - ведь я предпочла остаться рабыней, чтобы не расставаться со своим господином.
- Вот как! - воскликнул испанец. - Ну что ж, если ты не прочь быть невольницей, мы можем столковаться. Лет шесть-семь тому назад я хотел купить тебя у своего друга Тикборна, за одну тебя предлагал ему огромную сумму, и ты была бы уж давно моею рабою, если б тебя не перекупил Джемс Бербанк. Теперь ты в моих руках, и ты у меня останешься.
- Хорошо, я буду вашей рабыней. Но девочка… Неужели вы ее не вернете?
- Дочь Джемса Бербанка? - с лютой ненавистью вскричал Тексар. - Вернуть ее отцу?… Ни за что!
- Мерзавец! - воскликнула Зерма в порыве негодования. - Ну, что ж, если не ее отец, то сам бог вырвет девочку из твоих рук!
В ответ испанец лишь злобно усмехнулся и пожал плечами. Он свернул новую сигарету, спокойно прикурил ее от окурка и зашагал вдоль берега, даже не взглянув на Зерму.
Будь у мулатки оружие, она не колеблясь убила бы Тексара, как кровожадного зверя, не посмотрев на то, что Скуамбо и его подручные безжалостно расправились бы с нею. Но она была безоружна. Неподвижно стояла она на берегу, глядя на работавших негров. Ни одного дружелюбного взгляда - вокруг какие-то свирепые лица, в которых не было ничего человеческого. И Зерма побрела к вигваму, чтобы с материнской заботливостью помочь больному ребенку, который жалобно звал ее к себе.
Зерма взяла девочку на руки и, целуя, принялась утешать ее. Ласки кормилицы немного оживили малютку. Зерма напоила ее теплым питьем, приготовив его на очаге подле вигвама. Она сделала все, что было в ее силах. Ди ответила ей благодарной улыбкой… Но какой улыбкой!… Она была горестнее слез!…
В тот день Зерма не видала больше Тексара, да она и не искала встречи с ним. К чему? Мулатка убедилась в том, что ему неведомо чувство жалости и что она может лишь ухудшить положение своими упреками и обвинениями.