Собрание сочинений в 12 т. Т. 9
- Итак, - обратился полковник Гарднер к испанцу, - вы полагаете, что несете в этом деле лишь некоторую долю общей ответственности комитета за отданные им приказания?
- Разумеется.
- И вы продолжаете утверждать, что не были во главе шайки, напавшей на Кэмдлес-Бей?
- Продолжаю утверждать. Ведь никто из свидетелей не может оказать, что видел меня. Нет, меня не было среди тех храбрых граждан, которые хотели выполнить распоряжение комитета. Более того, меня в этот день вообще не было в Джэксонвилле!
- Что ж, это вполне возможно, - заметил Джемс Бербанк, находя момент благоприятным для перехода ко второму пункту обвинения.
- Безусловно так, - ответил Тексар.
- Да, но если вас не было среди грабивших Кэмдлес-Бей, то потому только, что вы в это время находились в бухте Марино и ожидали удобного случая, чтобы совершить другое преступление, - продолжал Джемс Бербанк.
- Меня не было ни в бухте Марино, ни в числе нападавших на плантацию. Не было меня в этот день и в Джэксонвилле, - невозмутимо ответил Тексар.
Читатель, конечно, помнит: в свое время Джон Брюс сказал Бербанку, что со 2 по 4 марта, то есть двое суток, Тексар в Джэксонвилле не появлялся.
- Если вас не было в этот день в Джэксонвилле, - вынужден был спросить председатель суда, - то где же вы были в таком случае?
- На это я отвечу в свое время, - сказал Тексар, - а теперь мне важно установить, что в нападении на плантацию я не участвовал. Так в чем же еще меня обвиняют, полковник?
Задавая этот вопрос, Тексар скрестил на груди руки и как-то особенно вызывающе посмотрел на своих обвинителей.
Полковник Гарднер не замедлил сформулировать второй пункт обвинения, и на этот раз уклониться от ответа было весьма трудно.
- Если вас не было в Джэксонвилле, - сказал он, - то у обвинения есть основание утверждать, что вы находились в бухте Марино.
- В бухте Марино? А что бы я стал там делать?
- Вами или по вашему приказанию там были похищены девочка Диана Бербанк, дочь Джемса Бербанка, и Зерма, жена присутствующего здесь мулата Марса, которая находилась при ребенке.
- А! Так вот оно что! Эта похищение приписывают мне?… - иронически заметил Тексар.
- Да, вам! - вне себя от негодования разом вскричали Джемс Бербанк, Джилберт и Марс.
- А почему же это именно мне, а не кому другому?
- Потому что никому другому это похищение не было нужно, - ответил полковник Гарднер.
- Ну а мне-то оно зачем?
- Чтобы отомстить семье Бербанков Джемсу Бербанку неоднократно уже приходилось приносить на вас жалобу. И если, установив свое алиби, вам удавалось ловко оправдываться, вы тем не менее не раз говорили о желании отомстить вашему обвинителю.
- Допустим, что это так, что между мной и Джемсом Бербанком непримиримая вражда, - я этого не отрицаю. Допустим, что я был заинтересован в похищении его ребенка, чтобы причинить ему тяжелое горе, - этого я также не стану отрицать. Но сделал ли я это - вот в чем вопрос. Есть у вас хоть один свидетель, который может подтвердить мою виновность?
- Есть, - ответил полковник Гарднер и пригласил Алису Стэннард принести присягу и дать показания.
Алиса рассказала обо всем, что происходило в бухте Марино. От волнения голос ее несколько раз прерывался. Она не колеблясь подтвердила обвинение. При выходе из подземного хода она и миссис Бербанк отчетливо слышали, как Зерма крикнула: «Тексар! Тексар!» Обе они, наткнувшись на трупы убитых негров, бросились к берегу реки и видели, как от него удалялись две лодки. В одной из них увозили похищенных, на корме второй - стоял Тексар. Алиса его хорошо разглядела: зарево пожара ярко освещало реку.
- И вы можете присягнуть в этом? - спросил полковник Гарднер.
- Да, могу, - ответила молодая девушка.
После такого решительного утверждения не оставалось ни малейшего сомнения в виновности Тексара. А между тем Джемс Бербанк, его друзья и все находившиеся в зале могли заметить, что подсудимый ничуть не утратил своего обычного самоуверенного вида.
- Что вы можете возразить на это? - спросил Тексара председатель.
- А вот что, - ответил Тексар. - Я отнюдь не собираюсь обвинять мисс Алису Стэннард в лжесвидетельстве. Я не буду обвинять ее и в том, что она играет на руку моим врагам Бербанкам, когда под присягой свидетельствует, будто бы я являюсь виновником похищения, о котором я впервые услышал лишь после моего ареста. Я утверждаю только, что если она думает, будто на самом деле видела меня в одной из лодок в бухте Марино, то она ошибается.
- Допустим, что в этом отношении мисс Алиса действительно ошиблась, - возразил полковник Гарднер. - Но не может же она ошибаться, утверждая, что слышала голос Зермы, которая кричала: «На помощь! Это Тексар!»
- Ну, что ж, в таком случае ошиблась не мисс Стэннард, а Зерма, только и всего!
- Как? Неужели Зерма стала бы кричать «Тексар!», если бы не видела вас в момент похищения?
- Очевидно, поскольку меня не было в лодке и я даже не появлялся в бухте Марино.
- Это надо доказать.
- Доказывать - дело моих обвинителей, но я все-таки докажу, тем более что это совсем нетрудно.
- Как! Опять алиби? - спросил полковник Гарднер.
- Да, полковник, опять, - холодно ответил Тексар.
В публике послышались иронические возгласы и ропот недоверия по адресу подсудимого.
- Если вы оспариваете свидетельские показания, ссылаясь на алиби, - заметил полковник Гарднер, - приведите доказательства.
- Нет ничего легче, - ответил испанец. - Для этого мне достаточно задать вам один вопрос.
- Говорите.
- Полковник Гарднер, не вы ли командовали войсками федералистов при взятии Фернандины и форта Клинч?
- Да, я.
- В таком случае вы, конечно, помните, что в тот момент, когда железнодорожный состав, шедший в Сидар-Кейс, проходил по мосту, соединяющему остров Амилью с берегом, он был атакован канонеркой «Оттава»?
- Отлично помню.
- Последний вагон, оторвавшись от поезда, застрял на мосту. Отряд федералистов забрал в плен всех, кто находился в вагоне. Пленных продержали под арестом двое суток, а затем отпустили, переписав их имена и особые приметы.
- Все это мне известно, - согласился полковник Гарднер.
- Ну так вот, я был в числе пленных.
- Вы?
- Да, я.
Столь неожиданное заявление было встречено еще более неодобрительным ропотом.
- Пассажиры находились под арестом со второго по четвертое марта, - продолжал Тексар. - Нападение же на плантацию и похищение, в котором меня обвиняют, произошли в ночь на третье марта; следовательно, я не имел физической возможности участвовать в них. Стало быть, Алиса Стэннард не могла слышать, как Зерма кричала мое имя. Она не могла видеть меня на корме лодки в бухте Марино, потому что в то время я находился под арестом.
- Ложь! - вскричал Джемс Бербанк. - Этого не может быть!
- Я клянусь, что видела Тексара и узнала его, - подтвердила Алиса.
- Справьтесь по документам, - отрезал Тексар.
Полковник Гарднер приказал найти среди бумаг, переданных в Сент-Огастине коммодору Дюпону, документ, касающийся пленных, захваченных в день взятия Фернандины в поезде, следовавшем в Сидар-Кейс. Документ был принесен: имя Тексара действительно значилось в списке арестованных пассажиров; указаны были также и его особые приметы.
Итак, никаких сомнений не оставалось. Испанец не мог участвовать в похищении, и мисс Стэннард, очевидно, ошибалась, утверждая, что узнала его. Он не мог находиться в тот вечер в бухте Марино. Его отсутствие в Джэксонвилле в течение двух суток объяснялось также очень просто: в то время он сидел под арестом на одном из судов эскадры федералистов.
Значит, и на этот раз неопровержимое алиби, подтвержденное к тому же официальным документом, снимало с Тексара всякое обвинение. Невольно возникал вопрос: уж не основывались ли и все прежние обвинения против него на столь же явной ошибке, как та, которую суду пришлось признать сегодня в связи с событиями в Кэмдлес-Бее и бухте Марино?