Собрание сочинений в 12 т. Т. 9
- Не думаю, - ответил офицер. - У Дюпона слишком мало десантных войск, их хватит только на то, чтобы занять город, а цель его - блокировать все побережье от устья Сент-Джонса до самых последних бухточек Флориды. Нет, Тексар, тут нам опасаться нечего.
- Значит, опасность грозит только со стороны флотилии Стивенса, если ей удастся переправиться через отмель, перед которой она вот уже три дня как застряла?
- Конечно. Но все это выяснится в течение нескольких часов. В конце концов, может быть, федералисты вовсе и не стремятся занять город, а намерены лишь запереть устье реки, чтобы прервать всякое сообщение между Сент-Огастином и Фернандиной. Я повторяю, Тексар, северянам не так важна сейчас оккупация Флориды, как пресечение военной контрабанды на южном побережье полуострова. Вернее всего, их экспедиция другой цели и не имеет, иначе бы войска, уже несколько дней тому назад занявшие остров Амилью, давно бы двинулись на Джэксонвилл.
- Может быть, вы и правы, - ответил Тексар. - Но мне все-таки не терпится, чтобы с отмелью все выяснилось как можно скорее.
- Все выяснится сегодня же.
- Ну, а если канонерки Стивенса внезапно появятся перед городом, что вы станете делать?
- Выполню полученный приказ, отступлю с милицией в глубь Флориды и постараюсь уклониться от столкновения с федералистами. Пусть их занимают города графства! Долго им там все равно не удержаться. Они будут отрезаны от Джорджии и обеих Каролин, а тогда мы отберем эти города обратно.
- Но ведь если они овладеют Джэксонвиллом хотя бы даже на один день, без репрессий не обойдется, - возразил Тексар. - Все эти так называемые честные люди, богатые землевладельцы, эти противники рабовладения снова окажутся у власти и тогда… Нет, этому не бывать! Чем оставлять город, лучше уж…
Испанец не договорил, но мысль его нетрудно было угадать: он не отдаст города северянам, - ведь это означало бы восстановление свергнутой городским сбродом законной власти. Нет, уж лучше спалить город дотла, - меры к тому были уже, вероятно, им приняты заблаговременно, - а самому со своими приверженцами скрыться вслед за милицией среди непроходимых болот Южной Флориды и ждать там дальнейшего развития событий.
Но все это, повторяем, были лишь крайние меры, на тот случай, если бы канонеркам удалось переправиться через отмель. Удастся ли им это, или нет, должно было решиться с минуты на минуту.
В это время толпы людей устремились к пристани. Они мигом запрудили набережную. Послышались оглушительные крики.
- Канонерки идут!
- Да нет же, они стоят на месте!
- Начался прилив!
- Они поднимают пары и пытаются пройти отмель!
- Смотрите! Смотрите!
- Там действительно что-то происходит, - сказал начальник джэксонвиллской милиции. - Посмотрите, Тексар!
Испанец молчал. Его взгляд, устремленный к низовьям реки, был прикован к горизонту, где виднелась вереница лодок, стоявших на якоре поперек реки. В полумиле позади них высились мачты и трубы канонерок Стивенса. Они сильно дымили, и крепчавший ветер гнал их густой черный дым прямо к городу.
Очевидно, Стивенс решил воспользоваться приливом и пройти, что называется, напролом.
Но удастся ли ему это? Окажется ли глубина достаточной, чтобы канонерки могли проскочить над мелью, пусть даже и задевая килем дно реки? Тут было отчего прийти в волнение людям, высыпавшим на берег Сент-Джонса.
Одни уверяли, что видят что-то, другие ничего не видели, а потому толки становились все оживленнее.
- Они продвинулись на полкабельтова!
- Ничего подобного, и с места не тронулись! Похоже на то, что стоят еще на якоре!
- Да вот же одна движется… Видите - вон, вон…
- Она только вертится на месте, потому что там слишком мелко.
- А дым-то, дым-то какой!
- Пусть их дымят! Им все равно не пройти, сожги они хоть весь каменный уголь Соединенных Штатов!
- А между тем вода пошла на убыль.
- Да здравствует Юг! Ура!
- Ура-а-а!…
Попытка флотилии пройти в фарватер реки продолжалась минут десять, которые показались бесконечными Тексару и его приверженцам, потому что взятие Джэксонвилла ставило под угрозу не только их свободу, но и жизнь. Никто не знал, что делать: на таком большом расстоянии наблюдать за маневрами канонерок было очень трудно.
Удалось ли флотилии пройти отмель? Если нет, то, может быть, ей еще удастся это сделать? Не преждевременным ли было ликование толпы? Быть может, выбросив все бесполезные тяжести и уменьшив таким образом свою осадку, канонерки все же переправятся через отмель и капитану Стивенсу удастся провести их до более глубокого места, а затем подойти к городу? Покуда длится прилив, такая опасность продолжала существовать.
Между тем прилив действительно пошел на убыль, а это значило, что уровень воды в Сент-Джонсе очень быстро понизится.
Вдруг сотни рук протянулись, указывая в сторону отмели. Раздался оглушительный крик:
- Лодка!… Лодка!…
И точно, неподалеку от левого берега, где еще чувствовался прилив, в то время как на середине реки отлив уже входил в силу, показалась небольшая лодка. Она мчалась на веслах к городу. На корме ее стоял офицер в форме флоридской милиции. Подплыв к берегу, он проворно взбежал на пристань по ступеням боковой лесенки. Заметив Тексара, офицер направился прямо к нему, расталкивая теснившуюся кругом толпу, жаждавшую услышать новости.
- Что случилось? - спросил испанец.
- Ничего не случилось, да ничего и не случится, - ответил офицер.
- Кто вас послал?
- Командир наших лодок заграждения, которые и сами сейчас вернутся в гавань.
- Почему?
- Потому что канонеркам не удалось пройти через отмель. Они уменьшили осадку, подняли до предела пары, но все равно из этого ничего не вышло. Теперь мы в безопасности!
- И надолго? - спросил Тексар.
- По крайней мере в течение нескольких месяцев.
- Ура!… Ура!… - раздалось вокруг.
Над городом пронесся ликующий крик. Сторонники произвола и насилия восторженно приветствовали Тексара - человека, который как бы воплощал их собственные отвратительные инстинкты. Напротив, людей добропорядочных охватило чувство безнадежности при мысли о том, что, быть может, долго еще придется терпеть господство злодеев из джэксонвиллского комитета и его ненавистного главы.
Офицер не ошибался. Начиная с этого дня сила морского прилива должна была идти на убыль, а уровень воды в реке снижаться. Прилив 12 марта был одним из самых сильных в году, и следующий такой же прилив ожидался лишь через несколько месяцев. Попасть в фарватер Сент-Джонса Стивенсу не удалось, и потому Джэксонвилл не подвергся нападению его канонерок. Тексар оставался у власти и мог довести свое мщение до конца. Если бы даже генерал Шерман двинул на Джэксонвилл войска генерала Райта, занявшие Фернандину, для совершения этого похода на юг потребовалось бы известное время. Между тем Джемса и Джилберта Бербанк должны были казнить завтра на рассвете, и теперь уже ничто не могло их спасти.
Привезенное офицером известие мгновенно облетело весь город. Легко себе представить, какое действие произвело оно на разнузданную толпу. Разгул и оргии усилились. Честные люди были совсем удручены и ожидали еще более страшных бесчинств. Многие из них даже собрались покинуть город, где оставаться им было просто опасно.
Крики ликующей толпы услышали и узники Тексара. Им стало ясно, что последние надежды на спасение исчезли. Дошли эти крики и до дома мистера Гарвея. О том, что Стэннард и его дочь были повергнуты в полное отчаяние, говорить не приходится. Что могли они предпринять теперь для спасения Джемса Бербанка и его сына? Подкупить стражу? Пустив в ход золото, попытаться устроить побег осужденных? Но ведь и они сами не могли выйти из своего убежища. Дом стерегла толпа каких-то негодяев, и у подъезда беспрестанно раздавались их проклятья.
Стемнело. Погода резко переменилась, впрочем, перемены этой ожидали уже в течение нескольких дней. Береговой ветер внезапно изменил направление и задул с северо-востока. Он бешено гнал с океана серые массы рваных туч, и они неслись над самыми волнами, не успевая даже разразиться дождем. Клубы водяных паров проносились так низко, что наверняка скрыли бы от глаз мачты большого фрегата. Барометр сразу упал и указывал на приближение шторма. По всем признакам из далеких просторов Атлантики надвигался ураган. И действительно, с наступлением ночи он разразился с небывалой яростью.