Собрание сочинений в 12 т. Т. 9

- Кажется, свободный, мистер Пэрри.
- Следовательно, ты сам себе принадлежишь?
- Разумеется.
- Значит, ты можешь делать с собою что угодно?
- Конечно, мистер Пэрри.
- Так вот, Пиг, на твоем месте я сейчас же пошел бы на какую-нибудь соседнюю плантацию, продал бы там себя в рабство, а деньги отдал бы мистеру Бербанку, чтобы хоть сколько-нибудь вознаградить его за убытки, которые он потерпел, дав вам свободу.
Неужели Пэрри говорил серьезно? Очень может быть. Он часто заговаривался, стоило ему только сесть на своего любимого конька. Во всяком случае, несчастный Пигмалион был смущен и потрясен до крайности и не знал, что отвечать.
В одном лишь управляющий был совершенно прав - освобождение негров причинило Джемсу Бербанку огромные убытки. Подсчет всех материальных потерь Бербанка дал бы значительную сумму. Ясно было, что негритянские хижины были разграблены и сожжены, от мастерских, лесопилен остались лишь груды еще дымящихся развалин. Вместо лесных складов, где сложены были уже готовые доски и бревна, вместо фабрик с хлопкоочистительными машинами, гидравлическими прессами, машинами для обработки сахарного тростника - стояли одни лишь черные обгоревшие, полуразвалившиеся стены; груды обожженного кирпича валялись там, где еще недавно поднимались фабричные трубы. Кофейные плантации, рисовые поля, огороды, загоны для скота были так опустошены, словно стая диких зверей напала на плантацию.
При виде этой мрачной картины управляющий Пэрри не мог сдержать своего возмущения. Из уст его вырвались слова гнева и угрозы; яростные взгляды, которые он бросал на Пига, испугали негра, и тот счел за лучшее вернуться в Касл-Хаус, сказав, что хочет «на свободе обдумать совет мистера Пэрри». Целый день думал бедный Пиг, но так и не пришел ни к какому решению.
Между тем некоторые из разогнанных негров вернулись тайком на плантацию. Можно себе представить, в какой ужас и отчаяние они пришли, когда увидели, что там не уцелело ни единой хижины. Джемс Бербанк тотчас же велел о них позаботиться. Часть негров он поместил внутри ограды, в помещениях, которые уцелели от пожара. Неграм велели похоронить убитых - как защитников Касл-Хауса, так и нападавших, раненых нападавшие захватили с собой. Были преданы земле и трупы двух гребцов, убитых Тексаром в бухте Марино.
О приведении плантации в порядок до поры до времени нечего было и думать. Надо было дождаться окончательного торжества северян во Флориде. Другие, более неотложные заботы день и ночь волновали Бербанка. Он делал все, что мог, чтобы найти хоть какой-нибудь след своей похищенной дочери. К тому же и здоровье миссис Бербанк внушало серьезные опасения. Хотя Алиса ходила за ней как нежная дочь, тем не менее помощь врача была необходима.
В Джэксонвилле был один врач, пользовавшийся доверием Бербанков. За ним послали, и он не замедлил приехать в Кэмдлес-Бей. Он прописал больной несколько рецептов, но разве могли ей помочь лекарства, покуда не отыскана малютка Ди? И каждый день Джемс Бербанк с Уолтером Стэннардом, оставив дома не вполне еще оправившегося Эдварда Кэррола, ездили осматривать берега реки. Они обследовали маленькие островки на Сент-Джонсе, расспрашивали местных жителей, обещая кучу денег за малейшее указание, за самое незначительное сведение… Но все их старания были напрасны. Кто мог бы им сказать, что Тексар скрывается в глубине Черной бухты? Ведь никто этого не знал. Чтобы спрятать своих пленниц понадежней, Тексар, быть может, увез их к верховьям реки? Разве мало тайников было среди девственных лесов в глубине Флориды, среди обширных болот на юге штата или в непроходимом Эверглейдсе, где испанец мог так хорошо скрыть свои жертвы, что найти их оказалось бы невозможным?
Доктор ездил в Кэмдлес-Бей каждый день, и от него Джемс Бербанк узнавал все джэксонвиллские новости, а также обо всем, что происходило на севере графства Дьювал.
Никаких дальнейших попыток овладеть территорией Флориды федералисты не делали. Неужели же инструкции, полученные из Вашингтона, предписывали им остановиться на границе штата и дальше не идти? Это было бы тяжким ударом для унионистов Флориды, особенно же для Джемса Бербанка, как наиболее скомпрометированного из них в глазах конфедератов. Но какова бы ни была причина, - эскадра Дюпона все еще не выходила из Сент-Мэриса, и три пушечные выстрела вечером 2 марта были не более как ложною тревогою, введшею в заблуждение людей Тексара, благодаря чему Касл-Хаус был спасен от грабежа и разрушения.
 
Что же касается испанца, то не следовало ли ожидать, что он предпримет новое нападение на Кэмдлес-Бей? Ведь Джемс Бербанк еще не был в его власти?
Нет, это было, пожалуй, маловероятным. Разорение плантации и взятие в плен Зермы и Ди удовлетворили его на время. Да к тому же в Джэксонвилле нашлись честные люди, не побоявшиеся громко выразить свое отвращение к бесчинству, совершенному Тексаром в поместье, что, правда, не слишком-то заботило испанца; он попрежнему властвовал в городе и графстве, поддерживаемый подонками населения…
Сторонники Тексара - проходимцы и наглые авантюристы - ликовали, дни и ночи предаваясь шумным оргиям. Каждый вечер в Кэмдлес-Бее видели, как над городом, точно зарево пожара, вспыхивал в небе отблеск иллюминации. Честные люди вынуждены были молчать, подчиняясь этой партии негодяев.
Новой администрации очень помогло временное бездействие северян. Воспользовавшись этим бездействием, она распустила слух, будто федералисты не перейдут через флоридскую границу - потому что им, мол, велено отступить в Джорджию и в обе Каролины, что они не займут полуостров Флориду, так как Флорида, эта старинная испанская колония, стоит в стороне от того вопроса, из-за которого началась война, и т. п. Слухи эти настолько ободрили конфедератов, что во многих графствах штата, особенно на севере Флориды, на границе с Джорджией, началось движение против плантаторов-унионистов, владения которых стали подвергаться участи Кэмдлес-Бея. Так, на одной из плантаций конфедераты разогнали негров, на другой сожгли лесопильню, на третьей - разграбили все оборудование мастерских и фабрик.
Хотя Кэмдлес-Бею и нечего было опасаться повторения осады, однако Джемс Бербанк с нетерпением ждал прихода федералистов. При настоящем положении дел он ничего не мог предпринять против Тексара: «и привлечь его к судебной ответственности, ни заставить указать место, где он прячет Зерму и Ди.
Сколько терзаний причиняло Бербанку и его близким это затянувшееся ожидание! Они не могли, однако, поверить, что федералисты остановятся на границе Флориды. В последнем письме Джилберта прямо было сказано, что Дюпон и Шерман идут на Флориду. Неужели вашингтонское правительство прислало после того в бухту Эдисто новые инструкции? Или, может быть, конфедераты одержали в Виргинии или обеих Каролинах какую-нибудь важную победу, вынудившую федералистов приостановить свое продвижение на юг? Если это правда, сколько волнений, сколько еще бед предстоит испытать обитателям Кэмдлес-Бея!
В таких тревогах прошли первые пять дней после разгрома Кэмдлес-Бея. О дальнейшем продвижении федералистов ничего не было слышно, о Зерме и Ди тоже не было никаких вестей, хотя Джемс Бербанк не прекращал своих розысков, и не проходило дня, чтобы он что-либо не предпринял в этом направлении.
Наступило 9 марта. Эдвард Кэррол совершенно оправился от раны и мог бы уже принять участие в поисках Ди и Зермы, но миссис Бербанк все еще была очень слаба и не переставала плакать. В бреду она, горько рыдая, звала дочь, вскакивала с постели, говоря, что сейчас пойдет искать ее. За приступом нервного возбуждения всякий раз следовал глубокий обморок, так что Алиса боялась, что несчастная женщина умрет у нее на руках после одного из таких припадков.
Утром 9 марта в Джэксонвилл пришло, наконец, известие с театра войны, но, к несчастью, неутешительное для унионистов.
По слухам, конфедератский генерал Ван-Дорн, оттеснив сперва 6 марта войска генерала Кэртиса при Бентонвилле, в Арканзасе, принудил затем федералистов к отступлению. Впрочем, это был только слух, так как на самом деле серьезных боев не было, а была лишь небольшая стычка с арьергардом одного из корпусов северян, правда, неудачная для федералистов, но несколько дней спустя полностью возмещенная победою при деревушке Пи-Ридже. В Джэксонвилле, однако, сепаратисты обнаглели еще больше, придав этой удачной стычке значение крупной победы и отпраздновав ее иллюминацией и оргиями, шум которых доносился до опечаленных обитателей Кэмдлес-Бея.