Все дороги ведут сюда (ЛП)
То, как он покачал головой, словно заново переживая то, через что он прошёл с ней, ранило моё сердце. Я не могла представить, что она сделала, чтобы такой человек, как Роудс, выглядел так, как он выглядел прямо сейчас. Может быть, поэтому его отношения с отцом были такими натянутыми. Я не хотела спрашивать. Не хотела ворошить еще больше обиды, когда он был так добр. Поэтому я решила коснуться его руки.
— Но спасибо за извинения.
Его взгляд направился прямо туда, где были мои пальцы. Его толстое, мускулистое горло дернулось, и медленно, ох как медленно он поднял свой взгляд и просто смотрел на меня.
На этот раз я не знала, что сказать, поэтому вообще ничего не сказала. Что мне хотелось сделать, так это обнять его, сказать ему, что есть вещи, с которыми ты никогда не сможешь справиться. Что я на самом деле сделала, так это отдернула руку и стала ждать. И это был всего лишь глубокий вдох, и через несколько мгновений он снова заговорил, только его голос звучал немного по-другому, более хрипло, если уж на то пошло.
— Спасибо за то, что ты сделала с моим отцом. За то, что ты сказала.
Он слышал меня. Я отмахнулась от него.
— Вообще ничего особенного, и это была всего лишь правда.
— Это не пустяк, — мягко возразил он. — Он позвонил, чтобы спросить, когда он сможет приехать снова. Я знаю, какой он… спасибо.
— Я рада, что он принял это близко к сердцу, а если серьезно, то это пустяки. Тебе следует познакомиться с мамой моего бывшего. У меня большой опыт.
Этот серый взгляд скользнул к моему рту, и его голос был низким:
— И спасибо за то, как много ты делаешь для Ама.
— Ах. Я люблю этого ребенка. Но не каким-то причудливым образом. Он просто хороший, милый ребенок, а я одинокая старушка, которую он не совсем ненавидит. Честно говоря, полагаю, что он просто скучает по своей маме, и думаю, что я достаточно взрослая, чтобы быть чудной мамой, поэтому он меня терпит.
— Дело не в этом, — заявил он, намек на улыбку мелькнул в уголках его рта.
В моем мозгу возник вопрос. Может быть, потому что он, казалось, был в хорошем настроении, и я не была уверена, когда представится следующий шанс спросить об этом. Или, возможно, просто потому, что я была любопытна и решила, что мне нечего терять, кроме, возможно, ответного взгляда. Так я и сделала.
— Могу я спросить тебя о кое-чём личном?
Он подумал об этом на мгновение, прежде чем кивнуть.
Тогда все в порядке.
— Если ты не хочешь отвечать, то и не обязан, но… ты собирался никогда не жениться?
По его лицу было видно, что он не ожидал этого вопроса.
Я попыталась поторопиться. — Потому что у тебя появился Амос так… нетрадиционно. Такой молодой. Тебе было сколько? Двадцать шесть, когда твой друг и его жена попросили тебя стать донором? Или ты тогда просто хотел стать отцом?
Осознание пришло к нему, и ему не нужно было об этом думать.
— Нам было, кажется, по двадцать, когда Билли попал в серьезную аварию, катаясь на горном велосипеде. У него была травма…
— Яичек? — предположила я.
Он кивнул.
— Жена Билли старше нас на восемь или девять лет — да, это лицо было таким же, как у всех тогда. Джонни потребовалось некоторое время, чтобы свыкнуться с тем, что его друг и его старшая сестра собираются быть вместе. Но именно поэтому они тогда настаивали на том, чтобы завести ребенка, если бы могли. Когда я рос, я часто оставался у него дома… потому что не хотел быть дома, — как ни в чем не бывало объяснил он. — Отвечая на твой вопрос, я никогда не думал, что женюсь. Есть много вещей, которые я могу взять на себя, но большинство людей разочаруют тебя.
Я слышала это. Но я знала, что не все такие.
Глаза Роудса скользнули по моему лицу, пока он продолжал говорить.
— Помимо одной девушки в старшей школе, которая бросила меня через два года, и нескольких женщин, с которыми я встречался, но не серьезно, у меня не было длительных отношений. Мне пришлось выбирать между тем, чтобы сосредоточиться на своей карьере или попытаться узнать кого-то. Я выбрал первое. По крайней мере, до тех пор, пока не появился Амос, и он стал единственным более важным, чем это.
Важнее, чем его карьера. Мне потребовалось все, чтобы не засопеть.
— Мне всегда нравились дети. Я думал, что когда-нибудь стану хорошим отцом, и когда они спросили, я подумал, что это может быть моим единственным шансом создать настоящую семью на случай, если я никогда никого не встречу. Мой единственный шанс узнать, что я мог бы быть лучшим родителем, чем мои. Что я могу быть тем, кем я хотел, чтобы они были в свое время. — Роудс пожал плечами, но это было тяжело, и у меня сжалось сердце.
Поэтому я сказала единственное, что пришло мне в голову.
— Я понимаю.
Потому что я понимала.
Со времен пропажи моей мамы, всё, что я когда-либо хотела, было стабильностью. Быть любимой. Любить. Мне нужна была отдушина. И в отличие от Роудса, по крайней мере в одном отношении, я смотрела не туда. Находилась там, где не должна была.
В жизни были вещи, которые приходилось доказывать самому себе. Я пришла сюда именно по этой причине. Я поняла.
Роудс сместился передо мной и спросил ни с того ни с сего:
— Твой бывший тебе изменял?
На этот раз это не было похоже на удар в лицо. Этот вопрос. Когда я провела неделю со старым техником Кадена, когда я проезжала через Юту, он спросил меня о том же самом… и это было точно так же. Думаю, в основном потому, что какая-то часть меня хотела, чтобы все было так просто. Это легко объяснить. У Кадена всегда были женщины, которые бросались на него, и это никого бы не удивило.
К счастью, я родилась с тем, что, как мой дядя назвал «более высоким самоуважением», чем у группы людей вместе взятых, но моя тетя сказала, что я просто была очень уверена в его чувствах ко мне. Что я знала лучше. Что Каден знал лучше, чем изменять, потому что любил меня — его собственным легким способом. Я никогда не ревновала, даже когда мне приходилось стоять в стороне, а люди трогали его за зад или руку и упирались эффектными сиськами ему в лицо.
Я не раз хотела, чтобы он изменил мне. Потому что так я могла бы легче оправдать конец наших отношений. Люди понимали супружескую измену и её влияние на большинство отношений.
Но это было не то, что произошло.
— Нет. Однажды мы взяли перерыв, и я знаю, что он кого-то поцеловал, но на этом всё.
Больше похоже на то, что его мама придумала дурацкую идею, которую он пытался внушить мне. Мама думает, что было бы неплохо встретиться с кем-то ещё. Вне. Были посты обо мне, знаешь ли… что я люблю парней. Она думает, что я должен встречаться с кем-нибудь — просто как друзья! Я бы никогда не сделал этого с тобой. Для публики, красоты. Вот и всё.
Вот и всё.
Наоборот, это была первая часть моего сердца, которую он разбил. Одно привело к другому, когда я спросила, будет ли он в порядке, если я притворюсь, что встречаюсь с кем-то, он покраснел и сказал, что все по-другому. Бла, бла, бла, мне уже было все равно. И все закончилось тем, что я сказала, что он может делать все, что, черт возьми, захочет, но я не собиралась слоняться без дела. Он продолжал настаивать, что так не будет, но в конце концов…
Он сделал именно то, что хотел. Он пошел на это свидание, думая, что я блефую. Так что я ушла.
Я провела с Юки три недели, прежде чем он пришел ко мне и стал просить и умолять меня вернуться. Что он больше никогда не сделает ничего подобного. Что ему так жаль.
Что он поцеловал певицу Тэмми Линн и чувствовал себя ужасно.
Мне не показалось, как голос Роудса стал ниже, когда он спросил:
— Тогда почему вы развелись?
Желание не лгать ему было настолько сильным в моем сердце, что мне пришлось думать о том, как это рассказать, не давая больше информации, чем я была готова.
— Это довольно сложно…
— Большинство расставаний таковы.
Я улыбнулась ему. Он был так близко, что мне было лучше всего видно его полные губы.