Все дороги ведут сюда (ЛП)

— Входи. Он в своей комнате.
— Спасибо. — Я улыбнулась и последовала за ним, как только он закрыл дверь.
Дом был воплощением деревенского и милого стиля. Светлые полы вели через фойе, мимо приоткрытой двери, которая, при беглом взгляде, показалась мне гостевой ванной, и прямо впереди сводчатый потолок над помещением, которое состояло из гостиной и кухни справа. В гостиной стоял один серый двухместный диван и два кресла с потертой кожей. В углу была установлена дровяная печь. Тут стоял ящик из-под молока, служивший тумбочкой с лампой на нем. Маленькая кухня со столешницей, выложенной зеленой плиткой и шкафами того же оттенка, что и стены бревенчатого дома с черной бытовой техникой. Рядом с кофеваркой стоял пластиковый контейнер для кофе, старая банка с сахаром и другие вещи на стойке.
Место было очень, очень чистым и организованным. Или, может быть, каждый мужчина, которого я когда-либо знала и с которым жила, был просто неряшливым, потому что для двух мужчин, живущих здесь, это было довольно впечатляюще. Внезапно я почувствовала себя неряхой из-за того, что одежда разбросана по всему гаражу, свисает с дверей и стульев.
Было уютно, по-домашнему и мило.
Мне действительно это понравилось.
Наверное, это напомнило мне о людях и вещах, которые приносили мне утешение. И любовь. Потому что они были в основном одинаковыми, или, по крайней мере, они должны были быть.
— Аврора, верно? — спросил Джонни, заставив меня взглянуть на него.
— Да, — подтвердила я. — Ора, если хочешь.
Он сверкнул мне белой улыбкой, которая была… которая была чем-то.
— Спасибо, что позвонила по поводу Ама, — сказал он, указывая через гостиную на другой короткий коридор. Было три двери. За одной я слышала, как работает стиральная машина. С другой стороны был еще один потрескавшийся дверной проем, в котором было слишком темно.
— Спасибо, что впустил меня. Я беспокоилась о нем. Я ждала в больнице столько, сколько могла, но больше не видела ни тебя, ни мистера Роудса после того, как вы с ним пошли туда. Я была там до девяти, а потом уехала домой.
Мы остановились перед очередной приоткрытой дверью.
— Он не спит. Я только что был у него.
Джонни постучал, и хриплое «Что?» послышалось за дверью.
Я постаралась не фыркнуть от теплого приветствия, когда его дядя закатил глаза и толкнул дверь.
Я заглянула внутрь и обнаружила Амоса на кровати в боксерах и темно-зеленой футболке с надписью «Призрачная орхидея» спереди. Он оторвал взгляд от игровой консоли, которую держал в руках, и вскрикнул, прежде чем скрестил руки на промежности, его лицо покраснело.
— Никому нет дела до того, что у тебя там между ногами, кроме тебя, Ам. — Джонни усмехнулся, подобрав с пола подушку, которую я не видела, и бросил ему. Парень положил ее себе на колени, широко раскрыв глаза.
Я улыбнулась ему.
— Мне действительно все равно, но я могу закрыть глаза, если тебе от этого станет лучше. — Я сделала шаг внутрь и не стала приближаться. — Я просто хотела проверить тебя. Ты в порядке?
Мальчик опустил свою игровую приставку, чтобы положить ее на подушку, его черты все еще выражали удивление, когда он пробормотал тем тихим, застенчивым голосом, который, как я поняла, был частью его самого:
— Да.
— Это был твой аппендикс?
— Ага.
Его взгляд переместился на дядю, прежде чем вернуться ко мне.
— Мне жаль. В конце концов, я надеялась, что это просто ужасные колики.
Он скривился, но пробормотал:
— Вчера мне его удалили.
— Вчера?
Я повернулась, чтобы посмотреть на дядю, который все еще стоял там, и он склонил голову набок, как будто для него также не имело значения, что он дома.
— И тебя уже выписали? Это безопасно?
Малыш пожал плечами.
— Хм. Я бы завернулась в одеяло и плакала, если бы мне только что сделали операцию и выписали.
Амос немного сжал губы. Он действительно был очаровательным ребенком. Могу поспорить, что когда-нибудь он станет настоящим красавчиком.
Ну, с тем, как выглядел его отец, конечно, он бы стал таким.
 
— Ну, я принесла тебе куриный суп с лапшой. Я полагаю, твой дядя или отец могут разогреть его для тебя. Если ты не веган. Если ты вегетарианец или веган, я принесу тебе что-нибудь другое.
— Нет, — почти прошептал он, ненадолго переведя взгляд через мое плечо.
— О, хорошо. Кстати, у меня твой телефон. Сейчас он мертв. — Я сделала шаг и положила его на комод возле себя, прямо рядом с грудой гитарных медиаторов и несколькими упаковками струн. — Ну, если тебе что-нибудь понадобится, ты знаешь, где я. Просто кричи очень громко. Остаток дня я буду дома, а завтра меня не будет с девяти до шести. — Он все еще смотрел на меня своими большими круглыми глазами. — Я дам тебе отдохнуть. Надеюсь, тебе станет лучше!
Он пробормотал «пока», но это было лучше, чем ничего. По словам одного из моих двоюродных братьев, один из его сыновей в течение месяца не отвечал ничем, кроме ворчания и кивания, так что я решила, что это нормально.
Решив, что моя работа сделана, я сделала шаг назад и чуть не столкнулась с Джонни.
Он улыбнулся мне, когда я подняла глаза и указала на холл.
Джонни последовал за мной, так близко, что мой локоть продолжал задевать его верхнюю часть тела.
— Ты сказала, что ты соседка? — спросил он вдруг.
— Что-то в этом роде, — сказала я ему. — Я живу в гаражной квартире.
То, как он спросил «Что?» заставило меня взглянуть на него.
Он выглядел чертовски сбитым с толку из-за этой выемки между бровями.
— Это длинная история, которую Амос, вероятно, сможет объяснить лучше.
— Он не будет. Он говорит около десяти слов в день, если нам повезет.
Похоже на правду. Я рассмеялась.
— Короче говоря, он сдал её в аренду за спиной своего отца, а я зарезервировала её. Мистер Роудс узнал об этом и был недоволен, но все же разрешил мне остаться, когда я предложила доплатить. — Это было намного быстрее, чем я ожидала. — Я буду здесь еще около двух недель.
— Что?
Я кивнула, затем поморщилась.
— Он действительно был не очень счастлив. Теперь он, наверное, не обрадуется моему приходу, но я беспокоилась об Амосе.
— Я задумывался о машине снаружи. — Его смех раздался из ниоткуда и застал меня врасплох. — Я уверен, что он не был счастлив. Вообще.
— Он был очень, очень зол, но я понимаю, — подтвердила я. — Я не хочу больше его злить, но скажи мистеру Роудсу, что я была в восьми футах от его сына, а ты был рядом всё это время. Пожалуйста.
Джонни с улыбкой открыл входную дверь.
— Восемь футов, ты принесла ему суп и его телефон. Без проблем.
Я прошла, и он встал в дверях.
За те десять минут, что я была внутри, снаружи стало намного темнее, и я вытащила из кармана фонарик. Не дай Бог, я споткнусь о камень, сломаю ногу, никто не услышит моего крика, и меня съедят медведи-людоеды, а птицы выклюют мои глазные яблоки. Это был тот сценарий, который моя тетя вообразила и написала мне несколько дней назад.
— Ты из Флориды? — спросил он, когда я включила фонарик и направила луч на подъездную дорожку. Он был слабым. Я должна подумать о том, чтобы купить другой более мощный один.
— Что-то вроде того. Раньше я жила здесь, но потом переехала. — Я спрыгнула по ступенькам и помахала ему. — Спасибо, что позволили мне увидеть его. Рада снова вас увидеть.
Он стоял, прислонившись к дверному проему.
— Спасибо, что навестила его.
— Без проблем. — Я снова помахала и получила его короткий в ответ.
Я не хочу сказать, что побежала в гараж, но я определенно шла быстро.
И как только я сунула фонарик под мышку, чтобы направить его на дверную ручку, я услышала хруст шин по гравию и запаниковала. Где был ключ? Пока мы не виделись с Роудсом, он не мог сказать мне, чтобы я сваливала отсюда, верно? Сунув руку в карман, я попыталась найти его, но не смогла. Черт! Задний карман! Задний карман!