Спасти футболиста (ЛП)

Выныривая на поверхность, я поплыл следом за ней. Хейзел вскрикнула, когда я схватил ее за ногу.
— Не так быстро, — сказала она, поджимая бедра и обхватывая меня ногами за талию, так что ее грудь прижалась ко мне. Она чувствовалась невесомой в моих руках.
— Итак, ты поймал меня. А теперь ты собираешься… — начала она.
До того, как Хейзел закончила свое предложение, я подкинул ее в воздухе, ухмыляясь, когда она с плеском приземлилась в нескольких ярдах от меня. Хейзел вскочила, отплевываясь.
— Ты играешь нечестно. — Она надулась, комично выпятила нижнюю губу и брызнула в меня водой.
Я рассмеялся.
— Мне не платят за честную игру. Мне платят за победу.
— Если тебе платят за победу, тогда как ты назовешь вот это? — Хейзел обхватила руками мой затылок и подалась вперед, как бы целуя меня, но когда ее рот коснулся моего, она окунула меня в воду.
Вот, черт, не надо было этого делать.
После этого началась война брызгами, погружением в воду, и мы оба боролись за контроль. Я никогда не думал, что с кем-то могло быть именно так — весело, легко, непринуждённо.
— Достаточно этой дури, — сказал я, перекидывая Хейзел через плечо, улыбаясь тому, как она визжала.
Я отнес ее в теплую ванную, которая примыкала к бассейну, и Хейзел зашипела, когда я опустил ее тело в горячую воду. Включив форсунки, сам я уселся на скамью, пузыри доставали до моего подбородка, я усадил Хейзел так, что ее ноги оказались на моих коленях. Ее напряженные соски коснулись моей груди, а она судорожно втянула воздух.
Ее зеленые глаза искрились под лунным светом. Вода склеила ее ресницы, тушь, размазанная под нижними ресницами, делала ее вид несколько помятым, как будто я уже получил то, что хотел. От этих мыслей все внутри меня напряглось.
— Иди сюда, — позвал я, хватая ее за бедра, и притянул к себе, чтобы обрушиться на ее губы. Ее язык скользнул по моему, и вкус почти полностью уничтожил меня. Мы сначала целовались медленно и лениво, но вскоре темп поменялся с мягкого и дразнящего на неистовый и вопрошающий. Наши прикосновения последовали этому же примеру, превратившись из ищущих и поглаживающих в хватающие и неумолимые.
Хейзел запустила пальцы в мои волосы, потянув у самых корней, и застонала. Наши поцелуи становились глубже и настойчивее. Казалось, что с каждой секундой вода в ванной становилась все горячее и горячее, а пузырьки все яростнее. Каждый дюйм моего тела был охвачен пламенем.
Я отстранился от нее и провел губами по чувствительному месту за ухом, по изгибу ее шеи, по впадинам ключицы, облизывая, посасывая и пробуя на вкус бисеринки пота, которые покрывали ее обнаженную кожу. Когда я провел зубами по ее шее и помассировал нежную кожу ее груди ладонями, проводя большими пальцами по ее соскам, она ахнула и выгнулась дугой.
Я втянул в рот твердую вершинку, подразнивая ее своим языком, потом проделал тоже самое с другой стороны. Хейзел застонала, опуская бедра и прижимая свое влажное местечко прямо там, где я уже был твердым и пульсирующим. С моих губ сорвался низкий гортанный звук, ох твою ж мать, я был просто убит. Хейзел качнулась вперед, снова скользнув по мне и захныкала. Меня охватил не поддающийся контролю голод, мое дыхание вылетало со свистом сквозь мои стиснутые зубы.
— Насколько серьезно ты относишься к тому, чтобы стереть свои границы? — спросил я, мой голос подрагивал от того ничтожного остатка самообладания, что я еще мог сохранить.
— О чем ты? — спросила она, ее собственный голос был не более чем хриплым шепотом. Хейзел искала мое лицо своими едва открытыми, остекленевшими глазами, ее грудь вздымалась и опадала в резком и неровном ритме. Ее кожа была в небольших отметинах от моей щетины, все ее тело покрывал румянец.
— Хочу попробовать тебя… — я провел рукой между ее бедер и запустил два пальца в нее, потирая ладонью ее клитор. — Вот здесь. Прямо сейчас. На холодном воздухе, когда ты лежишь на спине и купаешься в лунном свете.
Хейзел ахнула и прижалась лбом к моему плечу, хватая меня за затылок, чтобы притянуть еще ближе.
 
— Это значит «да»? — я продолжал движения своими пальцами в ней, пока горячая вода в ванной пузырилась, вне сомнений усиливая ощущения.
— Что насчет тебя? — спросила она, между вдохами.
Я нахмурился.
— А что насчет меня?
Отстранившись назад, Хейзел с неподдельным изумлением посмотрела мне в глаза.
— Я имела в виду, какое удовольствие получишь от этого ты сам?
Конечно Хейзел казалось непостижимым то, что доставлять удовольствие ей приносило мне еще большее удовольствие. Она в очередной раз подтвердила то, что как бы много мы не обсуждали это, Хейзел по-прежнему придерживалась единственного главенствующего принципа — потребности других превыше всего.
— Позволь мне показать тебе, — сказал я, убирая мокрые спутанные волосы с ее плеча.
Она прикусила губу, а потом медленно кивнула. Подняв ее, я уложил Хейзел на каменную площадку, наслаждаясь ее вздохом, когда спина коснулась земли, а затем аккуратно притянул ее к себе, так что ее задница свисала с края ванной. От нее поднимался пар, вода блестела на ее коже. Я мог только представить, как переход от горячей воды к ночному воздуху ощущался на ее обнаженном теле.
Опустив колени на скамью, я схватил ее за ноги и, раздвинув, опустил голову между ее бедер, накрывая своим ртом ее там, где она изнывала и была влажной.
— Боже, — произнесла она, запуская пальцы в мои волосы и покачивая бедрами вверх ко мне. Я зарычал и замер, поймав взглядом момент, когда она изогнулась вверх, демонстрируя свою длинную шею и выпуклость груди. Черт побери, она была потрясающей и вся моя. Я мог бы пожирать эту женщину снова и снова и никогда не устать от этого.
Едва уловимое движение моего языка вызвало вздох, а когда я немного царапнул зубами ее клитор, то из самых ее глубин вырвался стон. Я удерживал ровный, напористый темп, облизывая и посасывая, кусая и погружаясь внутрь. Звуки ее удовольствия, которые срывались с ее губ, и то, как Хейзел извивалась у моего рта — заставляли меня терять контроль.
Черт возьми, я мог бы кончить прямо так — сводя ее с ума, уничтожая все ее запреты, заглушая это надоедливое желание оберегать всех вокруг за исключением самой себя.
Вскоре сухожилия у нее на ногах напряглись, все ее тело натянулось, а издаваемые ею звуки отчаяния стали еще более пронзительными и напряженными. Хейзел была уже на грани. Все, что ей требовалось, это мягкий, легкий толчок и она упала бы в пропасть. Я скользнул руками вверх по ее талии и выше по ребрам, проводя пальцами по ее напряженным соскам, а после проник языком глубоко внутрь, обведя языком ее клитор.
И этого оказалось достаточно.
Хейзел вскрикнула, когда ее бедра отчаянно дернулись и оргазм ворвался в каждый дюйм ее тела. Если бы за всю жизнь я пережил только это, то я умер бы счастливым.
Вот оно, снова, это странное незнакомое чувство, затмевающее все остальное. Я любил ее. С раздирающей душу уверенностью, я мог утверждать, что любил ее. И еще никогда я не ощущал себе настолько не в своей стихии и одновременно с этим настолько живым.
***
В жизни было так — когда ты чего-то до смерти боишься, то до этого момента время бежит быстрее обычного. Поэтому, я не должен был удивляться, как быстро настал момент встречи с комиссаром, который был моим судным днем — спустя неделю после съемок для календаря.
Слушание задержалось на полчаса, а толпа журналистов уже собралась у входа в тренировочный центр команды Blizzards. Потрясающе. Напиток Gatorade пролился на ткань моих костюмных брюк в тот момент, когда лимузин покачнулся на «лежачем полицейском» у парадных дверей.
 
— Черт побери, — сказал я, вытирая салфеткой оранжевую жидкость.
Скотт выругался себе под нос.
— Стервятники кружат вокруг нас.
Да, с моими нервами было тоже самое — все внутри меня не прекращало дергаться, так что даже напиток Gatorade не мог этого успокоить — за это утро я дважды опустошил содержимое своего желудка.