"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

— Разговоры! — я посмотрел на часы и, застегнув шлем, объявил: — Маски проверьте! Минута готовности!
Вот за что я обожаю свою работу — так это за такие мгновения. Когда уже все взвешено и решено, а таймер отсчитывает секунды. В бою — другое, там особо думать и чувствовать некогда. Все проходит в большинстве случаев на рефлексах. Потом уже придет отходняк, и хорошо, если все в тот момент будут живы…
— Группы — доложить о готовности! — голос Змея выдернул меня из адреналинового кайфа. Я быстро пробежал глазами по ребятам, дождался, когда Серега махнёт рукой с соседнего бэтра и коротко доложил:
— Четвертый готов!
Пока докладывали остальные, броня под нами затряслась чуть сильнее, машина кашлянула, и в этот момент Змей приказал:
— Начали!
В ушах ещё звучал голос полковника, когда две многотонные коробки синхронно качнулись и, набирая скорость, двинулись на металлический забор.
— Чех, Монах — первые; я за вами; Гном, Емишев замыкающие, — на всякий случай повторил я, и в этот момент машина проломила забор. Ощутимо тряхнуло, заскрипел сминаемый профиль, и БТР, легко преодолев преграду, рванул к стене впередистоящего здания. Одновременно с этим слева прозвучал громкий хлопок, по ушам ударил противный визг циркулярки, и окрестности озарила ярко-красная вспышка.
Водила оказался профи. За двадцать метров до цели он плавно сбросил скорость и упёрся «носом» в здание, даже не ободрав на броне краску.
— Пошли! — рявкнул я в тот момент, когда машина замерла у стены. Гном с Емишевым закинули в окно трап, и, спустя пару секунд, Монах с Чехом забежали по нему на второй этаж.
Слева, со стороны ворот, перекрывая визг пиротехники, зазвенели разбитые стёкла — первая коробка с опозданием в десять секунд разнесла входные двери спортивного клуба.
«Интересно, что их так задержало?» — мелькнула в голове отстраненная мысль, и я, запрыгнув в окно второго этажа, привычно прижался к правой стене коридора.
— Замыкающие на месте! — в ухе прозвучал голос Гнома, и Монах с Чехом, прикрываясь щитом, быстро двинулись по коридору. Двадцать метров до лестницы, там наверх, и ещё один коридор с двумя поворотами и четырьмя комнатами по бокам. Ничего, вроде бы, сложного, но когда о противнике нет никакой инфы, лучше десять раз перебдеть!
В комнатах второго этажа ничего интересного не нашлось. Этими помещениями, скорее всего, никто особо не пользовался. Два класса с проржавевшими партами, кабинет, заставленный старой мебелью, небольшой зал с рядами откидных стульев и две пустые подсобки. Проход по этажу занял у нас пару минут — из семи отведенных на операцию.
Да, наверное, быстрее получилось бы зайти в залы третьего этажа с крыши, но проблема в том, что тут не кино, а мы, к сожалению, не супергерои. Если бы это был не сталинский дом, то оно, может, и удалось бы, только имеем то, что имеем, а попусту рисковать людьми начальство, конечно, не станет. К тому же никто точно не знает, где держат заложников, а окна залов очень легко заминировать. Там ведь и простой растяжки будет достаточно.
— Пусто! — от последней комнаты доложил Монах, я кивнул и сделал знак следовать к лестнице.
Двери на площадку оказались открыты, но здесь было уже гораздо темнее. Освещая дорогу фонарями, первая пара, как на тренировке, взбежала по старой истертой лестнице, и уже наверху Монах вдруг замер и резко поднял правую руку.
— От сука! — негромко произнёс Чех и быстро зашарил фонарем по перилам и стенам.
— Че там? — уточнил я, внимательно оглядывая ступени и закрытую дверь на этаж.
— Да херня какая-то, — озадаченно хмыкнул Монах. — Словно пленка резиновая на дороге. Думал, растяжка, но ничего тут, вроде бы, нет.
— Чех, а что у тебя?
— Да то же самое, — хмыкнул тот. — Чувствую себя сперматозоидом. — Он с видимым усилием толкнул «вереском» воздух перед собой и… едва не потерял равновесие.
— Да ёп! — Монах резко шагнул вперёд, прикрывая друга щитом, но ничего страшного не случилось.
— Четвертый — второй этаж зачищен, идем на третий, — доложил я, — на лестнице столкнулись с непонятным явлением.
 
— Что там? — тут же отозвался Семенченко.
— Словно пленка какая-то на пути. Глазами ее не видно. Ребята прошли, с ними порядок. Двигаем дальше.
— Добро!
Двигаясь вдоль перил, я пошел по пути Монаха и в какой-то момент почувствовал сопротивление воздуха. Так бывает, когда проходишь сквозь тяжелые шторы. В уши словно плеснули воды, но уже в следующий миг все неприятные ощущения пропали.
Что это было? Да черт его знает. Те три урода, что захватили заложников, работали на внешнюю разведку, и хрен поймёшь, что они пронесли в это здание!
Обернувшись и сделав знак замыкающим, я кивнул Монаху на дверь и привычно перехватил «вереск». Опасности и угрозы срыва операции нет, а у нас осталось всего-то три с половиной минуты!
Мысленно матеря всех яйцеголовых на свете, я в два шага проскочил в коридор третьего этажа и, упав по инструкции на колено, замер, поражённый увиденным.
Было от чего.
Нет, коридор, как и положено, вел в сторону зала и через два десятка метров под прямым углом поворачивал направо, но куда-то исчезли все двери и окна, а пространство впереди напоминало пещеру или какой-то гребаный храм!
На серых каменных стенах темнели неровные пятна какой-то мозаики, массивные плиты потолка пересекали глубокие трещины, пол под ногами густо оказался присыпан песком. Впереди, в торце коридора, с барельефа скалилась какая-то жуткая рожа. Рогатая, с длинным вытянутым языком и клыками, как у саблезубого тигра.
— Это че за херня? — в канале выдохнул Емишев. — Ребят, вы тоже видите…
— Назад! — не дав ему договорить, рявкнул я и, обернувшись, увидел, что дверь на этаж исчезла, а на ее месте появилась плита с тремя угловатыми иероглифами. — Сука!
Быстро оглядев коридор, я подошёл к стене и ударил ногой по месту предполагаемой двери. Без толку… Камень как камень, и толщина стены, судя по звуку, не меньше тридцати сантиметров.
— Стоим, ждём! — со вздохом приказал я и попытался вызвать Семенченко: — Четвёртый. Нештатная ситуация! Коридор третьего этажа выглядит странно! Стены, пол и потолок каменные! Окна и двери исчезли! Впереди наблюдаю странный барельеф — примерно полтора на полтора метра!
Инструкциями всего не предусмотреть, но в ситуации, когда все вот так перевернулось с ног на голову, группа должна отойти и дождаться распоряжений начальства. Если отход невозможен — остаться на месте и укрепиться для обороны. Вперёд следует идти, только если ничего другого не остается…
Семенченко не ответил. Я перешёл на резервный канал и доложил там. Глухо… Нет даже шипения — так бы ещё можно было предположить, что где-то включили глушилку. В каналах остальных групп — тишина, и нужно что-то решать. Сидеть тут, согласно инструкции, и дожидаться подмоги? Но как они к нам пройдут? А если…
— Гном! — позвал я, продолжая изучать взглядом коридор. — Ты стену подорвать можешь?
— Можно попробовать, — мгновение поколебавшись, произнёс тот. — Только ГМ нужно перезарядить со «слезоточивых» на «красные», и отойти бы всем не мешало, хотя бы вон за тот угол.
— Монах, Чех, пошли! — приказал я и, поправив ремень, направился следом за двойкой. — Емишев, Гном — следом!
Когда до поворота оставалось метров пять, мне в голову пришла мысль, от которой по спине пробежала волна холодных мурашек!
— Стоять! — приказал я и, дождавшись, когда группа остановится, прошёл вдоль стены к барельефу.
— Вот! — указав рукой на оскаленную морду, я обвёл взглядом ребят. — Каждый сейчас скажет мне, что он видит на этом месте. Монах говорит первым!
— Какой-то демон с открытой пастью, — всмотревшись в барельеф, пожал плечами старлей [20]. — Уши, как у свиньи, четыре здоровых клыка, изогнутые рога и длинный язык…
— Ага, — хмыкнул Чех, — судя по длине языка, девки этого парня любили. А в чем проблема-то, Самурай?