"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Встретили их в Херсонесе «недружественно». Командовал 8-м ИАП полковник Константин Иосифович Юмашев, известный мастер воздушного боя. Как-то его перехватило звено «мессеров» на одиночном И-16 24-й серии, пушечном. И он сбил трех из них и повредил четвертый. (Это к тому, кто сломал хребет люфтваффе.) За этот бой он получил орден Красного Знамени в 41-м. Других наград нет. Полком командует с 1939 года. На 18 лет старше Петра, и сумел сохранить полк, и его боеспособность в условиях полной блокады. Недоволен, что прислали «варягов» «помочь». Похлопал по обшивке самолета Петра у хвоста:
– Нам отказали в поставках этих машин. Через Кузнецова просили. Почему?
– Этого я не знаю.
– А почему у вас есть, а у нас нет?
Взгляд у него совсем недобрый. «Прислали, понимаш, юнца, твою мать, помочь…» Петр залез в карман, вытащил небольшую связку ключей и открыл лючок кормового отсека. Там на дверце лежал «полевой паспорт» машины, талмуд для механиков: как, что и где обслуживать на случайном аэродроме. В заголовке указывалось полное название машины с фамилиями авиаконструкторов, причем в порядке их реального участия в создании машины. Фамилия Петра там стояла первой, потом Гудков, а затем Горбунов.
– Наверное поэтому, товарищ полковник. Это – моя фамилия. Этот самолет впервые был сделан в Ейске в августе прошлого года мною и инженером нашего полка инженер-майором Сивковым.
– Извини. Не сдержался. Обидно было, что нам не доверяют.
– Не обижайтесь, тащ полковник, придут машины, обязательно придут. Вот только против высотных «юнкерсов» их будет невозможно использовать. Таких машин всего две, мы их и перегнали. Я давал радиограмму, что нужен кап-три Иванов? Он прибыл?
– Прибыл, сейчас на 6-й батарее настраивает «Блок-3». Скоро будет.
– Где пост штурманов наведения?
– Кого?
– Откуда дают курс и высоту цели летчикам?
– А я откуда знаю? Звонят по телефону, позывной «Рассвет».
Появились «моряки» во главе с Ивановым. Петр им высказал, что пункт управления должен быть дублирован в штабе 8-го полка, иначе все пойдет прахом. Учить людей требуется, а не в секретность играть.
Механики заканчивали заправку самолетов. Владимир Иванович рассказывал, что удалось проделать за эти три недели, что он здесь. Созданы четыре ложных антенны, три из них могут давать импульсы на восьми частотах. Есть широкополосная антенна, соответствующая частоте Фрейи и Вюрцбурга. Позволяет точнее классифицировать цели. В общем, работа кипит. Он теперь – начальник отдела в ГШФ. Большой начальник с прекрасными перспективами роста. Полковник Юмашев и здесь не удержался, спросил: кто кому отчитывается о проделанном?
– Я – ему! – улыбнулся Иванов. – Я был у него в подчинении еще в 39-м. Он – начальник экспедиции и член госкомиссии, а я – рядовой инженер-радионаблюдатель. Он меня в Ленинграде нашел в пустом здании девятого института и на флот определил. Так что: он – начальник, я – дурак. Вы не обращайте вниманияе, мы знакомы кучу лет и у нас своя иерархия. Он – известный конструктор радиоаппаратуры, каким-то образом оказавшийся в ВВС. Вся наша техника работает на его лампах. И это не мои слова, а слова начальника «девятки» академика Бонч-Бруевича.
Интересующий их «немец» появился в 22.15 у Очакова. Он высветил «UН6» на своем автоответчике. Даже не сменили код, неуважение проявили. Вообще-то, игра пошла серьезная, и недооценивать противника – смерти подобно.
– Это – он, – сказал Владимир Иванович. – Вчера здесь крутился у Джарылгача и Евпатории.
– Кто перехватывал?
– Савва. Степан! Подь сюда! Ты его видел? – позвал летчика полковник Юмашев.
– Темновато было. Дважды на фоне луны.
– Классифицировал?
– Да нет такого в справочнике. Крылья очень длинные. И шел очень высоко.
– Двигатели какие?
– Да черт его знает, вроде не воздушники. На мессершмиттовские похожи. Но шире.
Два «ГГ» подготовили к высотному полету. Им сменили законцовки, удлинив крыло на метр, подвесили дополнительные топливные баки. Взлет производили раздельный и с минимальным освещением, только небольшой костер на краю ВПП. Дополнительно к «языку наведения» предусмотрен план переключения на новый канал связи после каждой фразы. Было принято решение, что Тарас наберет высоту и останется барражировать над аэродромом. Будет прикрывать ближний радиус. Петр пойдет на малой высоте навстречу разведчику и в набор пойдет «из-под хвоста». Немцы могли приволочь локатор из Германии, и его радиус действия требуется учитывать. Могли и выставить наблюдателей, поэтому взлет не светили. Машины без огней ушли в небо. Тарас набрал высоту над морем. Противник шел в наборе со средней скоростью всего 320 километров в час. Петр уклонился влево, чтобы не пролетать над Тарханкутом, где наверняка есть наблюдатели. Набрал 10 000 и после этого сделал запрос о цели. Получил курс перехвата, и требовалось идти еще выше. Немец попался осторожный и имел сейчас полтора километра превышения. Подвесные, наконец, выработались, и после сброса машина пошла вверх на 11 500. А тут еще и Тарас «порадовал», что у него греется компрессор, поэтому он начал снижение. Немцам хорошо, у них кабина герметизирована. А у Петра сплошные проблемы с обледенением фонаря. Ветоши он положил много в кабину, поэтому сидит и трет плекс. Благо что лобовое пока не потеет, обдува хватает. И тут он заметил силуэт «немца». Машина – абсолютно незнакомая: толстый лобастый фюзеляж, Петру показалось, что и двигатели поставлены как-то под углом к оси самолета. Спутная струя сходилась сразу за хвостом машины. Машина была более чем странная. Петр имел небольшое превышение и атаковал противника. Даже после атаки ему никто не ответил. Один из двигателей немца выбросил пламя, за вторым потянулась какая-то странная струя. Радист, сволочь, начал передачу на ключе, так как на голосовой «шел концерт по заявкам слушателей». Пришлось добавить по кабине, и Петр вышел на связь:
– Я его зацепил, он, похоже, не вооружен, но может иметь бомбы. Сажаем? Вопрос.
– Ну, если уговоришь. А куда?
– В Ичках или в Керчи.
– Договаривайся.
– UH6 – Große Ratte Falke. Feuerzauber, oder Abschuss [4].
Немец открыл бомболюки, и четыре бомбы вывалились оттуда. Море зимой холодное, и купаться никому не хочется. Пожар левого двигателя немцы погасили. Снизились до 7000 и взяли курс, который указал Петр. У Херсонеса к ним присоединился Тарас. Они облетели Крым, вошли в нашу зону. Им осветили Войково, куда и сел немецкий разведчик. Это был Hs-128 из полка стратегической разведки люфтваффе. Большая удача, тем более что на нем стоял уникальный нагнетатель и система с использованием закиси азота, с которыми машина могла летать на 15 500 метрах. Ее в тот же день отправили в Москву, перегонял сам немец, ну, не один, правда.
Ночевали в гостях у командующего 44-й армией. Выясняли почти до утра, почему наступление идет такими низкими темпами. У армии из-за морозов вышли из строя все танки Т-26, на ходу только четыре «тридцатьчетверки». Настилают дорогу через Керченский пролив. Утром передали «воздух» с требованием немедленно перегнать «Хеншель» в Москву, а самим прибыть в Красный Курган, причем сопроводить туда обоих командующих армиями. Похоже, предстояло отвечать на те самые вопросы, которые ночью задавали Алексею Николаевичу.
Предчувствие Петра не обмануло. Еще с воздуха он увидел чужие машины на площадке. Стояла пара «чужих» ДС-3 и шестерка незнакомых Петру истребителей, в которых я узнал «кобры». Кто-то из очень высокого начальства. В гости в полк прибыл маршал Буденный. Так как в радиограмме фамилия Петра фигурировала, то избежать представления никакой возможности не было. Последовал разнос трех генералов одним маршалом. Крепких выражений он не пожалел. Попало и Петру, что до сих пор не уничтожено все люфтваффе в Крыму, что немцы вольготно чувствуют себя в небе Крыма, хотя хвост они давно поджали под себя. С него требовали Сарабуз и остальные аэродромы немцев. Дескать, сил и средств у него достаточно.