"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
— Нам понадобится пересматривать всё, что относится к финансам, Эр. Налоги, пошлины, законы, которые принимали мои упыри…
— Да, — кивнул Эральд. — А почему у тебя такой вид?
— Мне надо было сделать это раньше, — сказал Алвин; его щёку и скулу свело судорогой, он принялся тереть лицо. — Как ни крути, я виноват в развале больше всех.
— Не мог ты ничего сделать, — сказал Сэдрик. — Тебе было не до политики. Думаешь, мы не понимаем?
— Будешь казнить Совет — поднимусь на эшафот, — Алвин мотнул головой. — Я слишком долго молчал.
— Алвин, уймись, — сказал Эральд. — Я уже говорил, никаких казней. Уж тем более — уж точно не собираюсь казнить тебя, хватит уже об этом.
— То есть, они могут спокойно разойтись?
— Нет. Мы вернём украденное — наверное, понадобится конфискация их имущества, да? — а их отправим по деревням.
— И все решат, что ты милуешь ворьё.
— Думаешь, пасти овечек, лишившись положения и денег, им будет так легко и приятно? Мне кажется, что ворьё должно понять, в каком положении из-за них оказались деревенские жители. Это важнее, чем показательная кровища на площади.
— Допустим, — Алвин дёрнул плечом. — Выбей из них всё — и пусть катятся доить козлов. Можешь быть милосердным, раз благой — ладно. Но пусть им объявят на эшафоте — пусть они хоть на минутку ощутят, что натворили. И — те, на площади, должны же порадоваться?
— Это их порадует?
— Их разоряли. Покажи, что есть справедливость. Объясни в указе. А то ведь никто не узнает, что ворьё насовали мордой в грязь. Должны узнать все.
— Алвин прав, я думаю, — сказал Сэдрик.
Эральд кивнул.
— Хорошо. Пусть так… А кстати… интересно, сколько народу твоя банда убила, сослала и заточила не за преступления, а потому что ей было выгодно? Не хочешь поинтересоваться этим вопросом? Солдатами, которые выбивали налоги, теми несчастными, которых выгоняли из дома и отправляли на каторгу — наверное, и другие случаи есть…
Алвин грохнул по столу кулаком:
— Ну почему, почему я должен этим заниматься?! Ты должен — ты, не я, срань Господня, мне тут не место, мне место там! На дыбе мне место, а ты со мной…
— Алвин, прекрати истерику, а? — сказал Сэдрик. — Хочешь что-то поправить и искупить — так искупай, пламя адово, а не ори! От твоих воплей никому не легче, от тебя на дыбе тоже никому не будет легче.
— Он покричит, успокоится и начнёт работать, — сказала Джинера с чуть заметной усмешкой. — Он всегда так. Просто подождите минутку.
Алвин хмыкнул и скорчил презрительную мину:
— Ага, без одержимых — никак…
— Кончай кокетничать, — улыбнулся и Эральд. — Ты ведь слышал?
— Ну да, да! Слышал я, слышал! Хочешь, пойдём в Уютный Дом, поглядим на то, что от них осталось! Хочешь, я тебя в каменоломни провожу! Сделаю всё, что хочешь!
— Алька, Алька… — вздохнул Эральд. — Пугаешь меня, что ли? А ведь нам и впрямь придётся. И в тюрягу, и в каменоломни, и смотреть на всё своими глазами — иначе нам будут врать, точно так же, как врали тебе. Сейчас мы с Сэдриком и Джинерой ещё успели что-то увидеть — а что будет потом? Придут новые взрослые, сделают умильные лица и будут врать, что всё-всё исправили. Но не шевельнут и пальцем. Ты сам говорил: те, на площади, должны увидеть, что есть справедливость. Давай её как следует покажем. Не только на эшафоте.
— Суки, — буркнул Алвин, швыряя вилку. — Ладно. Скажешь, чтобы разгребал дерьмо — буду разгребать… — и вдруг рассмеялся. — Эр, это верно было, про деревню для ворья! Иногда легче умереть, чем разгребать своё дерьмо, особенно если его много, дерьма! Я понял.
— Наконец-то, — сказал Эральд, чувствуя, что это далеко не последний спор.
* * *«Новые взрослые» пришли раньше, чем Эральд ожидал — но повели себя именно так, как он и предчувствовал.
У братьев королевской крови не осталось прямой родни — родня сама себя извела за последние шестнадцать лет. Но дальних родственников оказалось неожиданно много; от опальных баронов впору было отбиваться — узнав об удивительных событиях в столице, все они дружно решили, что именно их и не хватает новому двору для пущего блеска.
С Эральдом пытались поговорить и секретарь Дамьена, жаждущий голоса в Совете, и советник Тайной Канцелярии, претендующий на место Холана. Оба они начали с компромата на Алвина.
Советник Жильбер выпросил беседу наедине — и, оставшись с Эральдом, рассказал всё, что Эральд знал и так: о задушенной принцессе, отравленном принце-регенте и спившейся, а потом удавившейся с горя принцессе-регентше. Он на словах рекомендовал, а на деле — потребовал ареста Алвина и показательного процесса.
— Не было даже ни низложения, ни отречения от Алвина, составленных по форме, прекрасный государь, — сказал Жильбер. — Аристократы Святой Земли в растерянности; никто не может понять, почему Алвин ещё не в крепости. Все ждут, что с вашей коронацией, ваше милосердное величество, над Святой Землёй воссияет новая заря — а вы оставляете бывшего узурпатора и бездушную тварь в опасной близости от трона.
— Мессир Жильбер, — попытался возразить Эральд, — Алвин — мой брат, и о причинах его поступков весь свет осведомлён. А что касается растерянных аристократов, то отчего же эти люди молчали раньше? Если они видели и понимали, что происходит, почему никто не принял мер?
— Но ведь тогда страной безраздельно правил ад, государь! — удивился Жильбер.
— А теперь вам не страшно… Но теперь-то поздно бороться с адом, мессир. Если хотите творить добро, займитесь пересмотром приговоров с момента коронации Бриана.
— Так ведь все опасаются за вашу жизнь, государь!
— Алвин уже давно убил бы меня, если бы хотел, мессир. Будьте любезны заняться хоть чем-нибудь полезным, — сказал Эральд с досадой. Он чувствовал, что на Жильбере не закончится — и оказался прав.
Почти все аристократы страстно жаждали пообщаться с новым государем, чтобы свести старые счёты и выразить лояльность. На Эральда вытряхнули мешок самых отвратительных сплетен обо всех опальных членах Совета — но по сравнению с Алвином воры были чисты, как хрусталь и невинны, как морские свинки. Из всего рассказанного Эральд понял, что Алвин, когда одержимость не накатывала совсем уж нестерпимо, пытался хоть как-то удержать Святую Землю на плаву — но ему мешали решительно все, начиная с ада и кончая его собственным отцом.
Теперь же Алвина дружно обвиняли в том, что он не слушал добрых советов. Но никто не хотел объяснить Эральду, что делать с налогами и пошлинами, как быстрее и проще всего амнистировать тех, кто попал на каторгу, не совершив преступления, как обойтись с разбойниками и как распределить средства для голодающих. Налоги устраивали аристократов, связываться с каторжниками и разбойниками никто не собирался, а спасение голодающих знать считала делом рук самих голодающих.
Что-то хорошее вырисовывалось только во внешней политике: драконы желали дружить и торговать, а в Златолесье Джинера написала письмо, пригласив своего брата, наследника престола, обсудить условия нового союза. Но внутри всё стояло, как в бочаге, и заставить течь это стоячее болото у Эральда пока не получалось.
А вечером, когда Великолепная Четвёрка собралась в королевской опочивальне, Алвин добил положение, сказав:
— Знаешь, с кем я разговаривал, Эр? Племянник Наджела и ещё какая-то сволочь из его герцогства припёрлись выразить уверение в почтении и преданности. Предлагали свои услуги, чтоб я трон вернул, представь. Тебя предполагалось убить. Из-за тебя всё пошло наперекосяк — и Наджела арестовали. Они мне предложили тебя убить, — повторил он потрясённо. — Сейчас они, святое дерьмо, это, конечно, обсуждают с Наджелом в Уютном Доме, но ты представь.
— Почему меня это не удивляет? — задумчиво проговорил Эральд.
— Потому, что тебе сегодня человек пятьдесят сказало, что хорошо бы убить Алвина, — сказал Сэдрик. — А меня сегодня подкараулили чуть ли не рядом с отхожим местом и предложили убить вас всех — принцессу тоже. За это обещали должность и невероятную кучу деньжищ. Один скользкий типчик, он в каземате. Хотите посмотреть? Наверное, тоже из людей Наджела, больше некому.