"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Принцесса, без шляпки, огненно, ослепительно рыжая, в синем платье почти без украшений, беззащитно худенькая, стояла против двух громадных угрюмых солдат — и подняла голову на звук шагов Эральда. Крохотная белая собачка — пушистый шарик, из которого торчали коротенькие ножки, острая мордочка и настороженные уши — отвлеклась от стражника, которого облаивала, и поскакала по ступенькам Эральду навстречу, весело крутя помпоном хвоста.
Эральд присел на корточки — и белый пёсик тут же полез лизаться и лапиться.
— Здравствуйте, ваше высочество, — сказал Эральд принцессе, почёсывая ушко её собачке. — На самом деле, Алвин просто не ожидал, что вы придёте — он опасался, что может нагрянуть кто-нибудь из моих врагов или его врагов. К вам это запрещение, конечно, не относится. Я — Эральд, и я очень вам рад.
— Здравствуйте, мессир, — сказала принцесса. — Счастлива видеть вас живым. Мне бы хотелось сказать вам несколько слов, если вы не против.
— Пойдёмте наверх, — предложил Эральд.
Два орла в синем и золотом, очевидно, свита принцессы, переглянулись. Стража нахмурилась ещё заметнее.
— Мессиры, — сказал Эральд, — я обещаю вам всем: мы с её высочеством совершенно точно друг друга не убьём. Мы только кажемся страшными, с непривычки.
Сопровождающие принцессы улыбнулись. Сама Джинера хихикнула, отчего её строгое личико оттаяло. Стражники набычились — они явно не собирались нарушать распоряжения короля.
— Мессир Эральд, — сказала принцесса, — ваша охрана не позволит мне подняться, потому что имеет прямой приказ не впускать в верхние покои никого, кроме вас. Я даже думаю, что у охраны есть некоторые основания строго выполнять этот приказ. Не нарушая его, мы с вами могли бы отойти к окну, полюбоваться на город, затянутый туманом, и сказать друг другу несколько слов. Это удобно?
Эральд кивнул, поднял со ступеней собачку и пошёл к глубокой застеклённой нише, выступающей, по-видимому, из стены на манер фонарика. Принцесса жестом остановила свиту рядом с солдатами и подошла к Эральду. Эральд отдал ей пёсика, а пёсик так обрадовался, будто не видел хозяйку целый день.
— Это так удивительно, — сказала принцесса, обнимая собачку. Собачка улыбалась во всю крохотную пасть. — Зефир терпеть не может чужих, но, кажется, не вас. Неужели он так чует королевское чудо?
— Именно, — признался Эральд. — Если не ошибаюсь, в старинных хрониках такое поведение животных называется доверием тварей лесных и полевых, тем более, что пёс — не лесной и даже не полевой. Но, вообще-то, все звери так себя ведут, в руки лезут даже мыши… Вы ведь не боитесь мышей, принцесса?
— Ваше самообладание не может не восхищать, — сказала Джинера. — Вы держитесь так, словно вам ничего не грозит.
— Всем что-то да грозит, — сказал Эральд. — Но ведь надо было что-то делать, а ничего лучше я не сумел придумать. Святая Земля в беде, а я её король, так уж вышло. Есть на мне корона или нет, сижу я на троне или нет — не принципиально… то есть, может, для чего-нибудь это и принципиально, но, по-моему, есть более важные дела.
— Вы — младенец, который исчез… — медленно проговорила принцесса. — Об этом когда-то много говорили, даже, говорят, при дворе Сердца Мира показывали мёртвого младенца, но ходили упорные слухи, что бедняжка — подменыш. Настоящий исчез совсем. Но куда вы исчезли? И как?
— Долго объяснять, — Эральд смутился. — В другой мир… Божий промысел, в общем… я сам не могу понять толком, как оно тогда получилось.
Ему было отчаянно неловко. Не только история, но и физика этого мира, похоже, отличалась от земной. Эральд подумал, что здешним учёным приходится несладко в системе координат, где возможно всё, вплоть до нарушающих фундаментальные законы природы чудес. Хотя коренные жители, наверное, привыкли и адаптировались. Просто делают поправку на Божий промысел — и точка.
Тем более что Сэдрика и Марбелла, как это ни дико, наверное, надо считать здешними учёными — они ведь знают, как практически использовать местную безумную теорию. Где Божий промысел, там и некромантия, и алхимия — тут, наверное, и философский камень можно найти, если поискать. Просто не надо пытаться переписать устав чужого монастыря на свой лад.
 
А Джинера, дитя этого мира, привыкшее к чудесам, даже не удивилась по-настоящему, только понимающе кивнула. Она, кажется, чего-то подобного и ожидала.
— Вы знаете, что принц Бриан умер? — спросила она мрачно. — Вы ведь рассчитывали, что он будет свидетельствовать в вашу пользу? Я тоже рассчитывала на его слова…
— Он очень хотел, — грустно сказал Эральд. — Ему казалось, что так он сможет искупить своё давнее предательство. Жаль, что так получилось, но я, честно говоря, и не надеялся на него. Он был очень плох, да ещё и Алвин… я так и думал, что Бриану в любом случае не дадут высказаться. Но он хотел, чтобы все знали о его раскаянии — вот я на него и сослался.
Принцесса покачала головой.
— Эральд, — сказала она, — мне кажется, или вы не понимаете, что теперь вас, скорее всего, казнят по обвинению в государственной измене? Поразительно, что вы живы до сих пор.
— И не в подземелье? — печально улыбнулся Эральд. — Ваше прекрасное высочество, по многим причинам в ближайшее время меня точно не казнят, а там видно будет. Только я надеюсь, что будет неплохо. Пока случилась лишь одна большая беда: Алвин приказал добить Бриана. Но, боюсь, что Бриан и так умер бы в ближайшие часы — он сам это чувствовал и страшно мучился. Смерть — облегчение для него. Как вы думаете, ваше высочество, искреннее раскаяние может спасти душу от ада?
— Да, — заключила принцесса, внимательно выслушав. — Раскаяние зачтётся, а вы — благой король. Так притворяться нельзя. Я думала, что такое бывает только в легендах. Полагаю, благому королю можно доверять. Быть может, вы ответите на несколько вопросов, прекрасный мессир?
Эральд растерялся.
— А не могли бы вы спросить более конкретно?
— Вы знаете, что утром скончался Иерарх, Отец Дерек?
— Нет… Ох, а ему ведь и впрямь стало плохо с сердцем, — сказал Эральд огорчённо. — Так я и думал. Но я не знаю, насколько серьёзен дар целительства. Не уверен, что мог бы помочь человеку с сердечным приступом… даже если бы эти служаки не стали хватать меня за руки в храме…
Принцесса смотрела со странной полуулыбкой. Эральд окончательно растерялся и замолчал.
— Вы провели детство в раю? — спросила Джинера.
Эральд растерялся ещё больше и пожал плечами:
— Вроде нет.
— Интересно, — чуть улыбаясь, сказала принцесса, — а настоящий благой король может быть правителем на грешной земле?
— Не знаю, — вздохнул Эральд. — Я не умею — это точно. Но, если верить легендам, предки как-то справлялись.
Джинера хотела хихикнуть, но ей, видимо, показалось, что это неловко: она спрятала нос в веер.
— Ага, — сказал Эральд. — Я сам знаю, что смешно. Но, может быть, ещё наладится. В конце концов, мало кто правит страной в одиночку; я даже не уверен, что мне когда-нибудь понадобится это делать. Наверняка найдётся кто-нибудь, кто умеет править хорошо. Сейчас я не стал бы рассуждать о своих королевских способностях. Слишком многое зависит от доброй воли Алвина. Души у него нет, но соображает он неплохо. Надеюсь, у него хватит смелости. Ему сейчас должно быть очень страшно и тяжело, если подумать…
Принцесса помрачнела.
— Это действительно страшно, — кивнула она. — Неужели вы впрямь, всерьёз готовы отправиться в ад за душой нелюдя? Неужели думаете, что сможете что-то исправить в том адском кошмаре, который сейчас творится в нём и вокруг него?
Джинера уже успела познакомиться с Алвином, и он успел её здорово напугать и разозлить, подумал Эральд. Он уже хотел попытаться объяснить, что Алвин, при всей своей омерзительности, всё равно, что болен и не может за себя отвечать, но тут на лестнице, ведущей из нижних покоев, появились взвинченный злой Алвин и бледный Сэдрик в одежде, пропитанной засохшей кровью, цепляющийся за перила.