"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Жаль, что тебя не сделали безопасным в младенчестве, – вырвалось у меня. – Я ухожу.
Кровь бросилась Нур-Тийе в лицо. Он в ярости вскочил – и со стоном крайней досады опустился обратно. Мой страж-тень вышел из воздуха рядом со мной; его светящийся меч был обнажён и направлен Нур-Тийе в горло.
– Кому ты служишь?! – выкрикнул принц, почти вне себя, указывая на тень вытянутой ладонью: «Именно ты тут и некстати!» – Разве ты не слыхал приказа вашего царя?!
– Нет, я не слыхал, – мой страж покачал головой, и мне послышалась ледяная издёвка в потустороннем шелесте его голоса.
– Я – принц, тень! – рявкнул Нур-Тийе.
– Младший, – губы тени дрогнули, обнажив ужасные клыки. – Тебе лучше не двигаться с места, младший принц, иначе у твоего старшего брата будет меньше соперников по трону!
– Лиалешь! – воскликнул Нур-Тийе. – Тот, кто слишком благоволит чудовищам – накликает беду!
– Мне ли бояться беды, – сказала я, поднимаясь. – Ведь ты называешь чудовищем и моего сына. Я ухожу, спасибо за беседу.
– Хочешь умереть? – спросил Нур-Тийе, и по его тону я почувствовала, что все маски сорваны. – Изволь, доверяйся демонам – и умри, когда они тебя бросят!
– Возможно, это будет лучший выход для меня, – сказала я. – Честная жена должна всюду следовать за мужем.
Я вышла, и тень-страж скользнул за мной, не став невидимым и не убрав в ножны меча. Когда дверь в Зал Посещения закрылась за нами, я вдруг ощутила, как саднят мои ладони: сжав кулаки, я впилась в них ногтями с такой силой, что выступила кровь.
Тень взглянул на меня своими нечеловеческими мерцающими очами:
– Я слышу аромат крови, госпожа…
Я протянула ему оцарапанную ладонь.
– Вот как я была глупа… Прости меня, ты любишь кровь?
Ноздри стража раздулись, как у пса. Он отвёл взгляд.
– Если ты хочешь… – я запнулась, думая, кто из близнецов меня сопровождает – и тень тут же подсказал:
– Ла, с позволения госпожи.
Мне померещилась некоторая нервная торопливость; Ла повёл себя как вассал, боящийся упустить миг милости. Я улыбнулась:
– Что ты хочешь сделать, Ла?
– Поцеловать руку госпожи, – прошелестел тень, склонясь изящно и слегка, почти как придворный моего отца. – Ощутить этот аромат у лица. Это дерзко? – он поднял на меня глаза, не разгибаясь.
– Нет, – решительно ответила я и протянула ему руку.
В тот момент я не представляла, насколько опрометчиво поступаю. Я просто не знала, каково человеку коснуться тени. Невыносимо странное ощущение пронзило меня с головы до ног, заставив вздрогнуть всем телом, а от холода его пальцев и губ меня зазнобило. Ла был – гроза во плоти. Знай я, что меня ждёт – вряд ли согласилась бы оказать ему услугу.
Но когда он с неохотой оторвал губы от крохотных ранок на моей руке и поднял голову, меня поразило выражение блаженства и какой-то пьяной нежности, какое бывает лишь у очень влюблённых людей.
– Я должен кое-что сказать моей драгоценной госпоже, – сказал Ла, и шелест его голоса превратился почти в урчание. – Лишь один смертный до сих пор давал нам с Хи крови по доброй воле – и это господин наш Тхарайя; мы с братом оценили его – оценили и тебя. У нас с Хи один разум на двоих – и в настоящий момент мы с ним приняли решение…
– Любопытно, – пробормотала я, прилагая все силы душевные к тому, чтобы не начать судорожно вытирать руку о платье.
Ла приблизил своё лицо к моему и прошелестел мне в ухо, отчего волоски на моих руках встали дыбом:
– Нур-Тийе прав. Нынче ночью мы с братом по приказу нашего царя должны покинуть дворец людей. Царь теней по древнему ненарушимому договору никогда не участвует в драках за власть, которые ведут люди между собой. И тем не менее нет приказа, который нельзя было бы обойти, не нарушив. Мы уйдём – но вместе с тобой, госпожа.
– Ты шутишь, – прошептала я.
– О нет! – Ла улыбнулся, как, вероятно, могла бы улыбнуться гадюка, имей она лицо, сходное с человеческим. – Мы проведём тебя и твою свиту по самому берегу – и проводим до Каменного Гнезда. Аглийе, родственники Раадрашь, позаботятся о тебе. Когда вырастет твой сын, здешним мерзавцам останется уповать только на Нут и на шестёрки на костях. Как бы то ни было, теням известно, что Хатшеа – законное дитя и наследник Тхарайя.
 
Я скомкала край покрывала. Предложение выглядело настолько ослепительно, что мир вокруг перестал казаться беспросветным.
– Благослови Господь тебя и твоего брата, Ла, – сказала я. – Надеюсь, что Тхарайя не забудет вам этой услуги.
Ла печально улыбнулся; его лицо оказалось выразительнее, чем мне представлялось доселе.
– У теней свои представления о справедливости, госпожа. Мы с братом хотим, чтобы семья нашего господина уцелела, несмотря ни на что, – и добавил с нежностью: – Мы оба помним, как Тхарайя учил нас человеческим играм.
– В прятки? – спросила я.
– И в салочки, – Ла улыбнулся снова. – Тебе надо идти, госпожа.
Мои друзья выслушали новости спокойнее, чем я ожидала. Подозреваю, что Хи посвятил их в общий план близнецов, пока Ла рассказывал о том же плане мне.
– Эх, да… – сказала Сейад, когда я замолчала. – Всем путям путь – самый тёмный из всех!
– Ты, конечно, права, – сказала я, прижимая Эда к себе. – Самый тёмный. Но у нас нет другого выхода.
Эд смотрел на меня разумно и серьёзно, будто понимал и происходящее, и мои слова. Шуарле погладил меня по плечу и принялся собирать в торбу вещички малыша. Раадрашь сидела, поджав под себя ноги и хвост, закусив губу: она не могла возражать, но ей претила сама мысль о бегстве. Далхаэшь, слушавшая со скептической миной, покачала головой, когда я закончила говорить:
– Идти за реку своими ногами? Очень умно, Лиалешь.
– О, ты можешь остаться здесь! – фыркнула Раадрашь. – Тебя никто не тянет на верёвке.
Далхаэшь заплакала навзрыд:
– Горе мне! Зачем отец отдал меня Тхарайя?! Надеялся выслужиться перед наследным принцем – а принц ушёл умирать и бросил своих женщин на произвол судьбы! Что я получила от союза с принцем?! Пять лет в горном домишке, дурной характер его любовниц, дворцовые подлости и под конец – страну теней!
– Заткните её, кто-нибудь! – прошипела Раадрашь.
– Прекрати вопить, курица ты! – прикрикнула Сейад. – Пойдёшь через страну теней, если хочешь жить. А роптать на судьбу – грех и стыд.
– Нут не любит меня, – пробормотала Далхаэшь, вытирая лицо.
– За что тебя любить? – тут же вставила Раадрашь, но Шуарле возразил:
– Нут сама не знает, как лягут кости. Не обижай богиню.
– Ты, бесхвостый, верно, считаешь себя её любимчиком?! – съязвила Далхаэшь, и Раадрашь шлёпнула её по затылку.
– Милые, дорогие, – взмолилась я, – разве вы не можете выбрать другое время для ссор? Нам всем грозит беда, надо торопиться…
– Многое взять не выйдет у нас, – сказала Сейад. – Пелёнки для малыша, лепёшки и сухие абрикосы, воду из мира живых надо взять, потому что не может живой пить из реки… А прочее – бросьте здесь.
Я остановилась у зеркала. Хрустальные флаконы с розовым и гераневым маслом, с жасминовой эссенцией… мои украшения, подаренные Тхарайя… эти гранатовые бабочки, которыми он украшал мои косы, серьги, подвески, браслеты с бубенчиками… Я подняла со столика ожерелье из гранатов и золотых извивающихся дракончиков – и вспомнила, как его касались руки Тхарайя. Я просто-таки услышала его голос: «Они не слишком тяжелы для твоей шейки из солнечных лучей, госпожа сердца моего?» – и прижала золотую фигурку к губам.
– Любимой жене не расстаться с украшениями! – не без яда заметила Далхаэшь.
– И что ж такого? – тут же вступилась Раадрашь. – Если бы твои украшения уцелели, ты тоже захотела бы их взять. В этом нет ничего дурного.
– А вот мои ожерелья носят рабыни или солдатские девки! – вздохнула Далхаэшь. – Лучшее, что мне оставил Тхарайя, – это саранджибадские гранаты с изумрудами, а эти грязные мерзавцы украли всё, что смогли…
Я почувствовала, что сейчас расплачусь – от обиды, усталости, страха и ужасной тоски по Тхарайя. Вероятно, я завыла бы в голос, если бы Шуарле не подошёл сзади и не сказал вполголоса: