"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Кирри – дикарь, аристократ, воспитанник знахаря – оказался куда более странным парнем, чем Ри-Ё подумал вначале. И интересным.
Начать с того, что невозможный лянчинский язык вдруг превратился в общее развлечение, в словесный спарринг, похожий на игру в шарады:
– Этот печной пусть…
– От «печь»? Испечь? Печёный хлеб? Север спёкся?
– Да. Пекло. Но я другое… Под ноги верблюд – как? Вот – то?
– Песок. Пусть?
– Путь. Да?
В этой детской игре Ри-Ё вдруг увидел столько родного – с поправкой на звук чужого языка – что вся досада на Кирри испарилась сама собой, и звать его нечистой силой перехотелось. И – всё-таки не был Кирри дикарём. Не бывает таких дикарей. И экзотическая красота, и небрежная изысканность манер, и речь – с изящным подтекстом даже в игре с еле понимающим язык, и недикарская сдержанность, и разум, отточенный в месте, очевидно, сильно отличающемся от козьего пастбища – всё это неизбежно вело в аристократию, в тот статус, который был высоковат даже для самого Ри-Ё.
– Ты умеешь писать? – спросил Ри-Ё, уточняя собственные ощущения.
– Что? Умею… что?
Верблюды шли размеренным неторопливым шагом – проверить показалось так просто… Ри-Ё протянул руку – и Кирри готовно подал ладонь, тёмную, но узкую и без мозолей, с ровными чистыми ногтями. Ну да, подумал Ри-Ё, дикаря издалека видно – и начертил на внутренней стороне его ладони знак «кей».
Руку ожидаемо отдёрнули с нервным смешком:
– Писать. Пишут на…
– На…
– На бумаге. И ещё на… – Кирри снова рассмеялся с беспомощным жестом. – Я не смогу это объяснить на лянчинском. И на нори-оки не могу. Только словами чужих.
– Чужих?
– Как Ник. Как Илья. Как другие, – странная улыбка. – Полубоги. Почти люди.
– Почти?
– Поговорим потом. Когда будешь хорошо понимать. Ты ведь будешь?
– Я буду, – «Я буду, – подумал Ри-Ё. – Вывернусь, но сделаю всё возможное, чтобы в беседе не было нелепых пауз. И выясню – что ты такое, что такое тот, отшельник в горах среди пустыни, и как ты представляешь себе, что за явление мой Учитель». – Давай дальше. Пишут…
– Слова? Словами? Послание? Письмо? Или…
– Что?
– Книги. В книгу. То, что видят. Сказку. Легенду…
Ты умеешь писать, думал Ри-Ё. Ты умеешь читать. Ты умеешь исцелять раны. Возможно, ты умеешь ещё что-нибудь, выше доступного простым смертным уровня. Что ты делаешь? Сочиняешь стихи? Разговариваешь с камнями? Предсказываешь будущее? Угадываешь прошлое? Чему тебя научили родичи моего Учителя?
– Ты воевал? – вдруг вырвалось у Ри-Ё.
Кирри чуть помедлил с ответом.
– Нет. Не успел. Я даже не дрался. Это плохо?
Ри-Ё отрицательно мотнул головой, думая, что кое в чём у него, пожалуй, есть преимущества: он дрался, он дрался по-настоящему, он – подтвердил сам себя. И ощутив-таки себя на высоте положения, Ри-Ё весь день был страшно занят. Он почти не замечал убийственной жары, забыл о воде, забыл о войне, забыл о союзниках – он учил лянчинский язык, он разговаривал с самым загадочным парнем из всех, кого ему приходилось видеть. И ещё: Ри-Ё был уверен, что нравится Кирри.
Вот этой живой статуэтке из тёмного матового стекла. Аристократу песков, владеющему тайным знанием. Нравится. Вполне достаточно, чтобы о многом забыть.
А Учитель только улыбался, когда Ри-Ё смотрел на него. И время неслось галопом, быстрее, чем неторопливые флегматичные верблюды. Местность вокруг потихоньку менялась: горный хребет уползал на северо-запад, пески плавно перешли в каменистую растрескавшуюся почву, почти такую же безжизненную, как пески – но на этой полумёртвой земле всё-таки кое-где виднелись деревья – с толстым прямым стволом и широченной, как зонтик, прозрачной кроной из бесчисленных тонюсеньких веточек, дающей прозрачную тень. Ри-Ё надеялся на спокойный вечер, когда отряд остановится на ночлег, когда можно будет отдохнуть от несносной дневной духоты, от верблюда, от пыли, забивающейся, куда только возможно – и под каким-нибудь предлогом приложить ладонь к ладони Кирри – вроде бы, ничего не собиралось происходить.
 
Но произошло.
Здесь, на плоской, как доска, равнине, видно было, сколько хватало глаз. И отряд, поднимающий пыльное облако и направляющийся как раз навстречу, Уважаемый Господин Анну и его люди заметили очень и очень издалека. Наверное, как и те, другие – не путники какие-нибудь, не странствующие торговцы с товаром, а целая армия, не иначе: приближающиеся всадники выглядели как тёмная волна, катящаяся по пустыне.
– Сейчас будет бой? – спросил Кирри, и Ри-Ё честно ответил:
– Не знаю.
Господин Анну остановил отряд. Принцы подъехали к нему ближе, и Принц Эткуру надменно сказал, что не пристало Львятам Льва опасаться в Лянчине кого бы то ни было, но Принц Элсу возразил, насколько Ри-Ё смог разобрать:
– Мне надо опасаться Льва Львов. Волки движутся со стороны Данхорета – кто знает, какой они получили приказ.
– Их больше, – сказала Кору. – Намного больше.
– Это мои люди, – сказал Господин Анну глухо. – Больше некому. Нам надлежит встретиться, к чему бы эта встреча ни привела.
Принц Эткуру вздёрнул подбородок, и в глазах у него загорелся злой огонёк, а Принц Элсу переглянулся с Кору, и было видно, что им хочется обняться, потому что они не знают, удастся ли им ещё когда-нибудь коснуться друг друга – только обстановка смущает. А Господин Л-Та и Дин-Ли просто смотрели вперёд, щурились от солнца и, видимо, ждали, к чему придут Принцы. Ждали спокойно – по крайней мере, так выглядели.
И Господин Анну махнул рукой, приказывая всем двинуться вперёд.
Вот тут-то те, другие, и подняли штандарты – свои, лянчинские штандарты, синие, с белой звездой и ещё какими-то знаками. А двое людей Господина Анну, которые сопровождали его ещё из Тай-Е, радостно завопили:
– Львёнок, командир, это же наш штандарт!
И Принц Элсу сказал:
– Что-то мне подсказывает, что они подняли бы знамя Прайда, если бы считали нас предателями.
А Господин Анну улыбнулся впервые с Хундуна и сказал:
– Это мой Хенту, вот что это. И просто удивительно, как мы вышли друг к другу, так точно и верно.
Тем временем тот, другой отряд приближался – и Ри-Ё увидел, кто у них в авангарде. Там и вправду был телохранитель Господина Анну, по имени Хенту, там были незнакомцы с суровыми лицами южных воинов – и ещё там были женщины. Впереди, вместе с Хенту и его боевыми друзьями, Ри-Ё увидел трёх лянчинских женщин в мужской одежде – «сестёр», «волчиц» – а среди них была женщина из Кши-На.
Вот что было самое удивительное.
Она ехала на боевом верблюде рядом с Хенту, светлокожая и светловолосая, в белой шёлковой рубахе и корсаже поверх неё, с платком, повязанным на бёдрах, как у женщин-солдат, как боевая подруга лянчинцев или символ их новой веры – и Дин-Ли за плечом у Ри-Ё радостно сказал:
– Госпожа А-Рин, вы видите, Вассал Ник?! Она обещала – и она здесь!
А Учитель молчал и смотрел во все глаза, будто Госпожа А-Рин упала в пустыню прямо с выгоревшего южного неба.
  
Запись №147-03; Нги-Унг-Лян, Лянчин, пустыня и торговый тракт на Чангран
 
Результаты допроса, который устраивает мне Анну, вряд ли могут его утешить. Я обещаю только медицинскую помощь его людям. Единственное, на что осторожно намекаю – вроде бы, мой товарищ-знахарь не видал Ар-Неля в мире мёртвых. Укрепляю его надежду – нужна ему надежда.
Похоже, Анну мне и за это благодарен. За надежду в чистом виде. Милый-дорогой Ча – важный компонент его планов. Интересно, в какой степени Анну вообще решился на бунт из-за Ар-Неля? Искренне надеюсь на здравый смысл упомянутого Синего Дракона – может быть, он не станет сразу убивать заложника?
Всё, впрочем, выяснится позже, а пока замечательно идёт!
Я слушаю разговоры бойцов и наблюдаю зарождение новой идеологии Прайда. Мне было уже совершенно очевидно, что в случае нашей победы новый Прайд будет состоять из трёх Львят, приближённых волков и, скорее всего, совершенно аномальной, по старым меркам, группы Львиц – не «ночного совета», не бахчисарайского гарема, а вполне себе полноценных бойцов с прямым правом голоса, в нарушение всех старых клановых традиций. Я наблюдаю Львицу Кору – ни много, ни мало. И очень возможно – Львицу И-Вэ. Они уже давно не рабыни – если они и их мужчины останутся в живых.