"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Что случилось? – спрашивает Анну, мгновенно насторожившись. У тех его людей, кто не успел задремать, сна – ни в одном глазу.
– Вот этого – Наставник послал в Чангран, – говорит Кору и толкает служку в спину. Служка смотрит на Анну умоляюще – и садится на колени, прижимая руки к сердцу. – Он должен был донести в Святой Совет, что вы все – предатели, – продолжает Кору. – Хорошо ещё, что ему вместе с плотью не откромсали остатки совести… он упирался, я слышала. А сам Наставник остался договариваться со вторым служкой, как убить Хотуру и свалить его смерть на нас.
– Вот мы и выспались, – говорит Ар-Нель. – И наш драгоценный союзник, глубокоуважаемый Львёнок Хотуру – тоже. Нам нужно его разбудить, Анну.
Анну обнажает меч, лезвием плашмя приподнимает голову служки под подбородок – глаза у бедолаги делаются вдвое больше природной нормы.
– Это правда, бестелесный? – спрашивает Анну с каменным лицом.
По щеке служки ползёт слеза, по шее, от клинка – тоненькая струйка крови.
– Да, Львёнок Львёнка, – еле выговаривает служка. – Мне надо… мне велели… к самому Гобну, Святейшему Наимудрейшему Наставнику, главе Совета… только что ж… я… как я могу… на Хотуру донести-то?
Анну вкидывает меч в ножны.
– Кору – за мной. Ар-Нель, Олу, Лорсу, Ниту, Хадгу, сопровождайте. Ты, бестелесный – тоже. Остальные – смотреть в оба, – распоряжается он быстро и чётко.
– И я? – переспрашивает Ар-Нель, но встаёт.
– И ты, брат. Если я тебя правильно понял по ту сторону границы.
Ар-Нель еле заметно улыбается и кивает. Они с Анну, а за ними – волки – идут к дверям. Караульные пропускают их наружу – и тут я слышу со двора пронзительный вопль: «Убили! Убили!!»
Проснувшиеся волки вскакивают и хватаются за оружие. Элсу садится на постели, кашляет – пытается что-то спросить у Мидоху. Ви-Э трёт спросонья глаза. Юу поглаживает меч по лезвию:
– Оэ… опоздали малость…
Я выбегаю во двор вслед за Анну и его свитой, а Ри-Ё – за мной, хотя я и делаю протестующий жест. Ри-Ё намерен меня охранять. Кажется, и ещё кто-то ломанулся – прохладная ночь становится жаркой.
Во дворе – гвалт и факельный свет. В толпе волков, рабов, детей – ничего толком не разобрать. Громче всех вопит бесплотный Наставник – сорванным визгливым фальцетом:
– Она, она убила! Её меч-то, все видят – северный меч, языческое оружие!
И я с удивлением слышу яростный крик Мингу:
– А ну отпустите её! Отпустите, псы, я сказал! Не смейте! Я сказал, я её на службу взял, прямо ещё вчера вечером! Она – мой волк, вы слышали?!
– Пропустите же Львёнка! – рявкает Олу, расталкивая встречных и поперечных, как на базаре. – Вы что, оглохли? Одурели?
В дверях донжона появляются Хотуру и пара волков с факелами. Хотуру выглядит совершенно не так, как днём – от умильно-заискивающего вида и следа не осталось. Я вижу эти перемены и вдруг понимаю: Хотуру-то успел повоевать в юности и до сих пор остаётся командиром для своих волков. При виде хозяина толпа расступается; я, наконец, вижу, что во дворе происходит.
В кругу рваного света, в позе скорбящего пророка стоит Наставник. На вытянутых окровавленных руках он держит окровавленный меч – узкий прямой северный меч, тут никакой ошибки быть не может. У меня мелькает мысль о жестокой подставе. Рядом с Наставником двое волков заломили руки за спину той самой девочке, с которой ещё днём рубился маленький Тхонку. «Бандана» с кудряшек потеряна, волосы падают на лицо, куртка распахнута, ворот рубахи развязан – при желании можно оценить грудь, открытую по здешним меркам с драматической откровенностью. У девочки – основательная ссадина на подбородке, но оба волка светят фонарями на физиономиях, а у третьего, подвернувшегося, разбита губа, и он плюёт кровью. Мингу тоже держат волки, только иначе – как юного господина, который может наделать глупостей. Ну так он и наделал – лянчинский метод рукопашного боя допускает использование рукояти ножа в качестве кастета. Следы от этой самой рукояти, со священной львиной головкой – у окружающих на физиономиях; сам нож почтительно держит маленький волчонок. Золотая львиная головка – в крови.
 
– В чём дело? – спрашивает Анну, и почти в один голос с ним Хотуру тоже спрашивает:
– Что случилось?
– Эта девка, предательница, безбожница, убила моего служку! – мрачно и сипло говорит Наставник, глядя на Хотуру довольно-таки зло. – Я предупреждал тебя, Львёнок Львёнка – вот-вот прольётся кровь. Ты видишь – кровь пролилась! Она предалась северным демонам, эта девка – и ты должен благодарить моего бедного Ику, моего маленького честного преемника, что он спас твоего сына от убийцы!
– Враньё это! – кричит Мингу в бешенстве и рвётся из рук волков.
Хотуру останавливает его жестом.
– Они там вместе были, – подтверждает волк с разбитой губой. – Дану позвал волков, все прибежали, там Ику мёртвый, она его – мечом в спину, кровищи – лужа…
– Бесплотного, божьего человека, безоружного служку… – медленно говорит Хотуру.
– Нет, – вдруг прорезается волк с фингалом. – Он был не безоружный. Я у него в руке нож заметил… против меча не оружие, конечно, но он был с ножом, Ику.
– Хотел убить меня! – выдыхает Мингу. – Ику! Ножом! Да послушайте же меня, я же первый там был!
– Хотуру, – говорит Анну, – может, ты сына выслушаешь всё-таки?
– Она ему глаза отвела! – Наставник драматически простирает длань в сторону девочки. – Она и его убила бы, если бы не подбежали верные волки!
– Всё – враньё! – снова кричит Мингу, чуть не плача. – Отец, да послушай ты!
Хотуру делает согласный жест, и все на некоторое время замолкают. Девочка смотрит на Мингу спокойно и нежно. Мингу выдёргивается из рук собственных телохранителей.
– Да отпустите же, никого я не покалечу… Это просто чтобы её не убили сдуру… – и забирает нож у волчонка. – Спасибо, Этру. Прости, Дану.
Потом подходит к девочке, которую так и держат бойцы его отца. Девочка встречает его прямым взглядом и улыбкой – она просто-таки излучает олимпийское спокойствие, да ещё и Мингу пытается успокоить.
Срабатывает. Мингу говорит волкам на три тона ниже:
– Отпустите Лекну. Что вы в неё вцепились, как в исчадье ада? Что она вам сделает? Наставник вас так напугал, да?
Волки переглядываются, бросают вопросительные взгляды на Хотуру – тот ведёт себя нейтрально, ждёт, что будет дальше. Тогда его бойцы с некоторой неуверенностью выпускают руки девочки. Она тут же завязывает ворот и смахивает чёлку. И так же прямо и спокойно, как на Мингу, смотрит и на его отца. И на Наставника – как человек, не знающий за собой вины. Но молчит – волк не оправдывается, пока Львёнок не спросит.
А Мингу тут же обнимает её за плечо.
Наставник кривится. Лицо Хотуру каменеет.
– А что? – говорит Мингу негромко, но вызывающе. – Да, мы с Лекну дрались на палках. Она рубится, как демон. И что из того? Я что, не могу позвать волка из отряда чангранских Львят в инструкторы по фехтованию, так, что ли?
– Женщина… – говорит Хотуру. – Так.
– Думаешь, она не рассказала мне о себе? Что воевала с Львёнком Нохру в Шаоя и на северной границе, что её ранили неподалёку от Хай-О – и что северяне на ней основательно отыгрались за свои потери? Да она, чтоб ты знал, рассказала такие вещи…
– Ну и что? – говорит Хотуру, а Наставник тут же вставляет:
– Какое нам дело, о чём она там успела тебе наплести! Ику-то нет больше!
– Какое дело? – Мингу сжимает кулаки. – Такое, что мы разговаривали весь вечер! Мы сидели, мы болтали, а Ику… ты, конечно, мне не поверишь, но он ведь вправду кинулся на меня с ножом!
– А ты стоял и смотрел, как он кидается, – кивает Хотуру. – И девка убила его мечом в спину – когда он кинулся. Хотел бы я знать, ради чего ты врёшь.
– Она, она ему глаза отводит, гуо, проклятая Творцом! – тут же встревает Наставник. Волки шепчутся.
– Мингу, – говорит девочка, – можно, я скажу?
– Будет только хуже, – отзывается Мингу в тоске.