"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Не дает немец действовать по-другому, войска прикрыть не можем. Превосходит «мессершмитт» все наши самолеты.
– Нормалёк! А нас какие самолеты атаковали у Луги? «Ньюпоры», что ли? – не выдержал Коростылев. – Миша, ты говори, да не заговаривайся. И не сраная пара или четверка, а четыре звена. Все сбиты.
– Ну, повезло один раз. У нас утром не вернулось пятеро из тринадцати. Днем еще трое. С такими потерями от 61-й скоро ничего не останется.
– А у нас потерь нет.
– Говорят: у вас самолеты новые.
– Самолеты у нас ЛаГГ-3, только самодельные. Вон, Петр их за неделю сделал в Ейске, с Сивковым, инженером нашим.
– Не понял! – сказал Самохин.
– И я тоже, – удивился начПО Кузнецов, тоже член Военного Совета, заместитель Смирнова по авиации.
– У нас три машины – заводские, два высотных перехватчика, у них М-105ТК-2 стоят и пушки 23-мм, и один, собранный на заводе № 84, недавно, во время его ремонта в Москве. Остальные – самоделки.
Начальство всей толпой двинулось в импровизированный ангар, который был сооружен для производства ночных работ по обслуживанию машин в целях маскировки из обычного капонира.
– Смотрю, обживаетесь! А материалы где достали?
– Соседи поделились: катерники и Курортстрой.
– Смотрите, с этим делом строго. Оформляйте заявки, наладьте работу службы снабжения.
– У нас еще ничего нет и никого. Приказ о формировании полка получен двое суток назад.
– Понятно, ладно.
Вошли в ангар, там стоял раскапоченный ЛаГГ с движком M-82. Со снятыми пушками и пулеметами, только что вернувшийся из боя.
– Чья машина? – спросил Самохин.
– Моя, капитан Звягин, старший летчик первого звена, – представился один из пилотов.
– А почему все разобрано? – задал вопрос Смирнов. – Повреждения получили?
– Нет, послеполетное обслуживание, пушки чистят, проверяют двигатель, обычная процедура. Если есть повреждения, то их устраняют, – недоуменно ответил Николай.
– А вроде как все заводское. Что не так-то? – продолжил задавать вопросы ЧВС.
Самохин слегка усмехнулся, дескать, с кем имеем дело, но ответил без усмешки:
– Да нет, машина совершенно новая, впервые вижу. А мощность какая?
– 1420–1580 сил, их две модификации, одинаковых достать не смогли.
– А скорость?
– Конкретно у этой машины не замеряли, больше 600 километров в час. В ЛИИ намерили 630 на высоте 6000 метров. А у земли – 570, гораздо больше, чем у «фридриха». Но с высотой – падает, нагнетатель у нее отсутствует. Двигатель – от легкого бомбардировщика-штурмовика Сухого.
– М-да… Такие бы машины, да перед войной, – вздохнул Самохин. – И что говорят промышленники? Их выпускать будут? И когда?
– Есть постановление ГКО об их выпуске на 84-м заводе. Правда, мы его еще не видели, но полк будет укомплектован этими машинами. Одну, как я говорил, уже прислали. Захаров далеко стоит?
– Да, в том конце аэродрома.
– Идти туда смысла нет, да и ночь на дворе. Так, товарищи летчики, все свободны. К вам вопросов никаких нет. Всех со сбитыми поздравляю. Так их и бейте. Ну, а с вами, товарищи, мы продолжим.
– Может быть, за столом, товарищ комиссар. Мы, вообще-то, после вылета, – обнаглел Петр.
– От чая мы бы не отказались, – сказал Смирнов.
И, вместо штаба, все повернули к столовой. Но, кроме чая, оба комиссара от всего остального отнекались, глядя на них, то же самое сделали и остальные. А Петр и Денис Степанович съели свой стартовый завтрак: яичницу из двух яиц, бутерброды с джемом и выпили какао с молоком. Бросили в рот обязательные желтые драже витаминные [3]. Первое звено попрощалось с начальством и вышло.
– Пройдемте все-таки, в штаб, к телефонам, я себя без них как без рук чувствую, да и руководству надо сообщить о том, что разобрались с ситуацией, – сказал Смирнов.
Не знаю, что подумал Петр, но у меня ехидная мысль проскочила: Трибуц таким образом пытался отделаться от важного свидетеля своего прокола. А что, локаторщика ему Петя нашел, теперь самое время его «врагом народа» объявить и в расход пустить. И никто об этом никогда и ничего не узнает. Смирнов соединился именно с Трибуцем, выдав его с головой:
– Владимир Филиппович, я еще в тринадцатом полку, разобрались с самовольным вылетом на задание… Нет, никакого нарушения дисциплины не было. У них организовано круглосуточное дежурство по боевому расписанию, в случае обнаружения противника на одиночный самолет высылается пара самолетов, на групповую цель – звено или звено с усилением. В случае массового появления противника – все самолеты. Приказ оформлен, подписан вышестоящим руководством и закреплен действующим положением командования Черноморским флотом… Да, отличается… Видите ли, Владимир Филиппович, командир полка и начальник штаба вылетели на задание потому, что имеют машины с повышенной высотностью. То есть действовали в соответствии с обстановкой. Вы получали доклад из шестой бригады морской пехоты?.. Комиссар бригады устно по телефону сообщил мне, что над их участком фронта был ночной бой между немецкими бомбардировщиками и нашими истребителями. Сбито девять вражеских самолетов, часть из которых сбросила на парашютах свой груз. Для ликвидации вероятного десанта был поднят третий батальон. Парашюты были обнаружены и вызван Александров, флагмин. Немцы шли торпедировать наши корабли и минировать Морской канал. Мины донные, командир 3-го батальона капитан-лейтенант Макарычев сам минер, сказал, что мины – новейшие. А торпеды снабжены крыльями. Так что награждать надо всех участников вылета. И по поводу дневного налета. Имеются доказательства, что первая эскадрилья 13-го полка сорвала налет пикирующих бомбардировщиков на Кронштадт, в котором принимало участие около 120 пикировщиков. Внезапная атака эскадрильи вынудила немцев сбросить бомбы и уходить, так как в тот момент они не были прикрыты истребителями. Наши летчики сбили двадцать два самолета Ю-87, а затем еще и шестнадцать истребителей. Причем они увели их от Кронштадта к Калище, чем облегчили отражение налета на город. Полк особенный, в эскадрилье собраны лучшие летчики-инструкторы училища имени Сталина. У них новейшие самолеты, которые превосходят немецкие, и новая отработанная тактика ведения боя. Поэтому товарищ Самохин не понял действий этого полка и его командования. Полк сейчас находится в стадии формирования, поэтому предлагаю наших «безлошадных» опытных летчиков направить в Стаханово, с тем, чтобы ускорить появление данных машин у нас… Соответственно, Владимир Филиппович… Несомненно… В завтрашнем номере, и в Москву отправим… Само собой… Организуем, привлечём… Ну, а куда денутся, поделятся, конечно… Так и сделаю, от вашего имени.
ЧВС положил трубку, покопался в портфеле, подозвал своего помощника или адъютанта, показал ему на машинку в штабе, и тот с большой скоростью застучал на ней, заполняя красно-белый лист бланка. Второй полковой комиссар подозвал Коростылева, получил от него требующиеся бумаги, достал кучу бланков временных удостоверений и начал в них писать. Стоявший у стены дивизионный юрист, который молчал всю дорогу, обратился к дивизионному комиссару:
– Николай Константинович, похоже, что мы здесь больше не нужны?
– Да-да, можете уезжать.
Тот подошел к Коростылеву и Петру, козырнул и подал руку.
– До свидания, товарищи командиры. Еще увидимся.
– Тьфу-тьфу-тьфу, – съёрничал Петр, сплевывая через левое плечо.
Дивюрист не обиделся, хлопнул пацана по плечу.
– Служба у нас такая. Председатель трибунала флота Нестеров. Рад знакомству и тому, что услышал. Успехов.
Самохин немного походил по штабу, подозвал Коростылева, и тот объяснил назначение штурманских приборов в центре управления полетами, должности каждого из присутствующих там. Покивал головой, затем взялся за трубку телефона, запросил какую-то «гвоздику», затем рявкнул на кого-то:
– Что ты мямлишь? Кто тебя на связь поставил, если доложиться не можешь? Где Крохалев? Быстро на связь! Распустились в тылу, понимаешь… Я, я. И тебе не хворать… Понял, понял. Ага… Отменяю. Добро! У тебя РРАБы есть?.. Ну, тут требуются. Вот что, освобождай машины… Да, все, ситуация изменилась. Ты последний приказ комфронта слышал? Что там сказано? Атаковать днем и ночью, изматывать. Так что готовь РРАБы на полную нагрузку. Сам сюда, я в Лисьем Носу. Кондаурова захвати с собой. И быстро. Давай.