"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

Манеры у Ра вполне деревенские на мой дилетантский взгляд, но амбиции самые настоящие. Княжеские.
Принц не злится – он выпадает в осадок.
Принц – жёсткий шкет, которого никак не назовешь хорошеньким; я думаю, в детстве он был болезненным ребёнком, а свита его августейшего батюшки сделала всё возможное, борясь с этой болезненностью – парень похож не на аристократика из местных, а на очень юного спецназовца. Реакции у него быстрые и безошибочные, обстановку он сечёт сходу. Будь это покушение – сам бы убил нападающего, не дожидаясь действий охраны, но в данном случае моментально разобрался в ситуации.
И – он очарован нашим Ра, вот что. Потрясён.
Его свита на высоте – Ра останавливают декоративные мальчики, а на нас с Ар-Нелем наводят стволы мушкетов из-под плащей спокойные ребята в штатском; Ра на эту тихую охрану вообще не обращает внимания, зато Ар-Нель впечатлён и замирает, скрестив руки на груди, дабы никого не провоцировать.
Ра обвиняет Принца во всех смертных грехах – трусости, глупости, подлости, жестокости – а Принц, не по годам железной выдержки человек, видимо, решает, что челядинцам не годится слушать семейные разборки Дома Государева. Высылает вон и свиту, и охрану. Мы с Ар-Нелем пытаемся притормозить, но Его Высочество выставляет и нас тоном, не терпящим возражений.
Я догадываюсь, что нас ждёт, когда покинем приёмную – но настоящей опасности не чувствую: Принц ни секунды не злился по-настоящему. Единственный шанс серьёзно влететь для нас – это смерть Ра на поединке… но сейчас я почти уверен – Принц изо всех сил постарается его не убивать. Наш Ра нужен Принцу живым.
Мы выходим из зала и тут же попадаем в лапы королевской охраны. Свита расшугалась по углам, зато стража начала работать всерьёз. Всё чётко и грубо: гвардия Государева Дома использует огнестрельное оружие по последнему слову военной техники, хотя вряд ли начнет палить в присутствии августейшей особы без принципиальной нужды. Те, кто стоит ближе, обнажили клинки. Ясно.
Вооружены все, но некоторые имеют преимущества.
Командир местных спецов, тихий убийца с седой косой и в неяркой одежде, приказывает вполголоса:
– Отдайте оружие и следуйте за мной.
Я улыбаюсь и отдаю тесак, хотя мне страшно не хочется. Ар-Нель, бледный и с синяками под глазами, медленно качает головой:
– Господин Офицер, вы не можете приказывать аристократу из Семьи Ча расстаться с мечом. Я клянусь тенями предков, что мой клинок не покинет ножен без особого позволения Государя.
– Не припомню, чтобы вы добивались аудиенции, Господин Ча, – усмехается седой. – Сегодня вышла странная ночь, а день наступил просто невероятный…
– Господин Офицер, – продолжает Ар-Нель, еле справляясь с волнением, – я выполнял просьбу Официального Партнёра Государя. Вы считаете, что я мог отказаться?
Седой медлит. Я понимаю, о чём он думает: как знать, что будет через десять минут? Ра может стать Государыней, может быть убит, может быть обвинён в государственной измене… совершенно взаимоисключающие пункты!
А в приёмной выясняют отношения; я не разбираю слов, но слышу голос Ра – Принц на него не кричит, Принца почти не слышно. Я замечаю, что все прислушиваются – но ни гвардейцам, ни нам с Ар-Нелем не очевидно, чем там может кончиться.
Седой хмурится, прищуривает глаза, думает… наконец, делает вывод:
– Пройдите в гостиную.
Высокий мальчик с глазами дракона возвращает мне тесак, который я с некоторым облегчением забираю и цепляю к ремню. Нас провожают в уютный зал, расписанный по бледному шёлку лиловыми ирисами – не убирая пистолетов. Отсюда ничего не слышно; мне становится тревожно. Мы с Ар-Нелем входим, садимся на фигурно плетёную из каких-то упругих стеблей циновку – а напротив нас, у дверей, шагах в пяти-шести, останавливается парочка гвардейцев, и делает вид, что рассматривает кремни и вообще – проверяет оружие. Что сделаешь?
Ну, вообще-то, мы ни бежать, ни драться и не собирались. Не сговариваясь, делаем безмятежные мины.
– Господин Офицер, – говорит Ар-Нель, пытаясь держаться светского тона, – не будет ли излишне неучивым попросить чашку чок?
 
Седой шепчет пару слов бело-чёрно-красному лакею. Тот исчезает.
– Боишься, Ар-Нель? – спрашиваю я тихонько.
Он поднимает на меня глаза.
– Боюсь за Ра – и боюсь собственной беззащитности. Тюрьма страшнее смерти. Видишь ли, Ник, пока со мной меч Семьи Ча, я совершенно спокоен – но если его не будет…
– Хочешь остаться мужчиной? – спрашиваю я.
Ар-Нель досадливо морщится.
– Хочу остаться человеком. Вероятно, тебе это будет непросто понять… статус тела менее важен, право, чем статус души. Дело не в том, что с тобой произойдёт, Ник. Дело в том, как это случится. К примеру, шансы Ра победить равны нулю, ты и сам видишь; но ведь нам было необходимо прийти сюда, верно?
Я мотаю головой, оглядываюсь на наших конвоиров, спрашиваю шёпотом:
– То есть, ты считаешь, что Ра не справедливость восстанавливать пришёл?
– Он ещё очень юн, – говорит Ар-Нель в полный голос, пожимая плечами, – но он вовсе не дурачок. Я думаю, он вполне понимает, что его выбор – между смертью и метаморфозой.
У меня окончательно заходит ум за разум.
– Погоди, Ар-Нель, – говорю я. – Тогда какой во всём этом смысл вообще? Если Ра всё равно морально готов измениться и стать женой Принца…
Ар-Нель смотрит на меня со снисходительной жалостью.
– Может, ты и демон, Ник, – говорит он, усмехаясь, – но душой – плебей. Надеюсь, ты понимаешь, что смерть – это тоже выбор?
– Он мог и дома зарезаться, – возражаю я. – Это хорошо, по-твоему?
– Это был бы поступок отчаяния, – говорит Ар-Нель. У него есть особенный тон, вроде того, каким разговаривают с маленькими и отроду бестолковыми детьми – подчёркнутого горестного терпения; этот тон за две минуты выводит из себя почти любого нги-унг-лянца. Даже меня раздражает. – Быть убитым на поединке – особая смерть. Не просто смерть. Проявление любви, а не желания самоуничтожиться…
– Он притащился сюда, чтобы Принц мог его убить?!
– Сделай ударение не на «убить», а на «мог»… Мне страшно любопытно, откуда ты взялся, Ник. Иногда мне кажется, что ты свалился с неба…
Знал бы ты, насколько прав… и насколько я порой чувствую себя свалившимся с вашей маленькой зеленоватой луны – Ока Ночи…
Я уже собираюсь ответить, как вдруг до нашего уединённого приюта доносятся громкие восторженные вопли. В гостиную влетает взъерошенный лакей, сдирая с себя чёрно-красный шарф:
– Государь победил в поединке! Слава Государыне!
Суровые лица гвардейцев расцветают, они улыбаются нам.
– Слава Государыне! – радостно вопит мальчик с глазами дракона.
Второй гвардеец отвешивает нам поклон и сует мушкет в кобуру. Седой убийца в сопровождении толпы челядинцев вламывается в место нашего заточения:
– Уважаемый Господин Ча! – возглашает он со смущенной неумелой улыбкой. – Государыня изволила вас отметить. Она желала вас видеть, вас – и Господина Ника.
Ар-Нель встаёт и идёт сквозь толпу с непринуждённым видом, я следую за ним. Аристократы склоняют головы; на полу под ногами – чёрно-красные шарфы и ленты, их топчут, как мне кажется, слегка демонстративно.
В такой радостный день траур должен быть срочно закончен.
В королевской опочивальне – толпа. Два лакея поспешно застилают громадное ложе ярко-красным шёлком, а Принц держит Ра на руках – и Ра в таком же красном шёлке, в широком одеянии, вроде халата. Принц опускает Ра на ложе; у Ра – лицо бледное, губы искусаны, румянец пятнами и глаза светятся, но ни малейшей тени страха, стыда или хоть печали.
Я пытаюсь определять статус челядинцев по одежде и поведению. По моим выкладкам, рядом с Принцем и Ра – лейб-медик, церемониймейстер, синие смотрители – смотритель Дворца, наверное, смотритель Столицы и ещё какой-то смотритель с фениксами на подоле… чуть дальше – кто-то из старших родственников с собачьей головкой на эфесе и в трауре, на который уже накинули весёленький вышитый плащ, бледная немолодая женщина в королевском орнаменте, грузный и жёсткий, наверное, маршал, с лицом в рубцах, в кирасе под широченным камзолом… Вид у всей этой шикарной публики, как у детей на новогоднем утреннике, когда появляется Дед Мороз: «Слава Государыне!» – искренняя радость. Аристократы преклоняют колена перед ложем, пожирая Ра глазами.