"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

– Да, – роняет Госпожа Л-Та. – Я ухожу. Я сделаю по вашему слову. Будьте вы прокляты.
– Не стоит так, И-Вэ, – виновато говорит Господин Л-Та.
– Лучше бы мне было умереть во время метаморфозы, – говорит Снежная Королева и выходит из кабинета. Я едва успеваю отступить в тень.
Они проходят мимо меня, правильно не заметив – в коридоре очень темно, свеча в маленьком подсвечнике, которую несёт Господин Л-Та, только делает мрак непрогляднее.
Расходятся. Господа Л-Та – в свою спальню, Астролог – в покои для почётных гостей. А я…
Я дурак.
Я стою в темноте, в галерее замка Л-Та, и жалею инопланетного мальчишку, который, по самому большому счету и не мальчишка вовсе. Пешка-то должна выйти в ферзи, а я жалею.
А надо радоваться. Я всё переживал, что земная история выглядит грязнее, чем на Нги-Унг-Лян – нет, уже не выглядит, здесь тоже хватает дерьма. Удовлетворитесь, Уважаемый Господин Этнограф!
Ну и почему ты не воспринимаешь их как историко-этнографический материал? Они же – не люди, недолюди! Что он тебе, этот принц-принцесса? Сват, брат? На Земле так вот мало продавали? Девчонок, мальчишек – за деньги, за титул, за статус – да какая разница!
И вообще, этот шкет – как здешний полосатый кот-баска: откусят от него кусок – залижется, принесёт котят и будет дальше мышей ловить. Не подохнет.
Только погаснет.
А и пускай. Королевой, милочка, становятся не для того, чтобы быть счастливой.
Заглядываю в его спальню. Ра дрыхнет в обнимку с дарёным мечом – красивая и функциональная вещица, к слову. Удивительная работа. Сталь напоминает земной булат, заточка совершенно фантастическая, сложная гарда отлично приспособлена парировать и обезоруживать – а собачья головка, Разум Стали, и ножны – произведение искусства, иначе не скажешь.
И Ра спит, прижав эфес к лицу. Как младенец с плюшевым мишкой. А акварелька с барсами и письмо лежат на поставце рядом с постелью. Хочется ему верить во всё хорошее, хочется…
Я снова чувствую нестерпимую жалость. И растерянность – ну что мне делать? Может, дать ему счастливо прожить последние деньки?
Ведь скоро для него неизбежно начнётся кошмар кромешный – зачем форсировать, опережать события? И потом – ведь получится, что я предаю Господ Л-Та…
А промолчу – выйдет, что я с ними заодно.
Зажигаю свечу. Трясу Ра за плечо.
Он открывает глаза, мотает головой – непонимающе смотрит на меня:
– Ник, ты что? Слушай, ещё совсем темно… я ещё посплю… – и зевает.
Поднимаю его лицо, чтобы заставить посмотреть на меня.
– Ра, твои родители только что сошлись с астрологом на том, что поединка не будет. Ты, как у вас говорится – решённая Государыня, и чтобы сделать тебя женщиной, они и без Государя обойдутся. Они его берегут – после болтовни Эу-Рэ боятся, что ты можешь его убить.
Сон слетает с него мгновенно. И краска с лица – он такой бледный, что чуть ли не светится в темноте. На щеке отпечатался рельеф эфеса – как ожог.
– Ник, как…
– Астролог довёл твою мать до слёз. Она боится, что тебя убьют, если твои родители будут настаивать на честном поединке.
Он хватается за щёки. Глазищи огромные, в них – ужас перед рушащимся миром. Ничего не уточняет – понял, что это правда. Видимо, сам кое-что заметил.
– Ник, они меня предали… – тянет меч из ножен. – И ОН меня предал. Не лягу под Всегда-Господина ни за что. Лучше зарежусь сам – пропади оно пропадом…
Хватаю его за руку.
– Погоди, Ра, не пори горячку. Зарезаться ты всегда успеешь, не торопись. Давай думать, что делать.
Садится на постели, скручивается в узел. Кусает костяшки пальцев. Мордашка осунулась в минуту – из неё просто жизнь ушла, а ведь ещё ничего не произошло.
Дьявольщина, да эти премудрые придворные убили бы его – и всё! Наверное, и на Нги-Унг-Лян, и на Земле, и везде – есть такие, которые выживают, а вот этот конкретный – не выжил бы. Есть такие девчонки, и есть такие парни, и есть, оказывается, такие андрогины местные – которые во вранье жить не могут. Физически.
Отходы эволюции. Мрут первыми, конечно. И о них говорят, что они, мол, не приспособлены к нормальной жизни. А нормальная жизнь состоит из вранья на девяносто девять процентов. Я сам, венец творения и с эволюционной точки зрения не им, примитивным, чета – уже забыл, когда говорил правду. Легенда, легенда… И вот, перед тем, как сказать правду – истерзался, прикидывая, полезно это для дела или нет. Мы, цивилизованные люди, стараемся говорить только то, что полезно…
 
А он, вывих эволюции – то, что чувствует.
Дурачок.
Медленно поднимает глаза – на меня.
– Ник, седлай мне жеребца. Гнедого, необрезанного.
– Сбежать хочешь? Так ведь родителей подставишь – и искать будут.
Качает головой.
– Я – к Ча. Поеду к Ча, может, он мне подскажет что-нибудь… я с нашими не могу обсуждать. И боюсь за них. У Старшего и Госпожи Лью… сам знаешь… и Мама… Я сейчас напишу записку, а ты – седлай.
– Ра, – говорю, – я с тобой. Логично же – провожаю Господина, которому среди ночи приспичило. Почему, кстати?
Вздыхает.
– Кошмар приснился… Ник, а почему ты со мной? Не для них объяснение – для меня?
– Потому что ты – в беде, – говорю. – Пиши записку, одевайся. Я седлаю лошадей.
Берет листок из стопки. Кладёт меч на колени, окунает кисть в тушечницу. Снова смотрит на меня.
– Ник, не предавай меня. Пожалуйста.
От жалости бывает больно, чёрт…
Улыбаюсь.
– Конечно, я тебя не предам, Господин. Сейчас приедем к твоему Арамису…
– К кому?
– К Господину Ча. Всё решится. Одевайся скорей.
Кивает и пишет. И я ухожу. Чуть-чуть отлегло от сердца.
* * *
Ночь стояла ледяная и прозрачная. Тоненький серпик тающей луны не рассеивал мрака, а звёзды горели далеко и бесполезно – острые стекляшки Небес, драгоценные украшения Тьмы, вышивка на накидке Смерти…
Ра кутался в плащ, подбитый мехом – но холод всё равно пробирал до костей. Ра чувствовал себя одиноким и усталым – страшно усталым и совершенно одиноким. И хотелось видеть только Ар-Неля, но между ними лежала чёрная пустота, скованная холодом, без огоньков – и Ра не был уверен, что найдет дорогу.
Разумнее было бы подождать до утра – но утром его могли бы и не отпустить. От мысли о том, что, возможно, пришлось бы ждать решения собственной судьбы взаперти – как ждут казни пойманные мерзавцы – Ра чувствовал тоскливый ужас.
Письмо Принца – в рукаве. Меч Государева Дома – на поясе. И как это, в сущности, глупо, как низко – всё!
Ник придержал стремя необрезанного гнедого. Сам оседлал смирную каурую лошадку из упряжных… Всё-таки горец безумен, устало подумал Ра. Если узнают, что он рассказал мне о вещах, которые мне знать не полагалось – разрежут на части заживо, а куски закопают в разных местах.
Да, он предан. До смерти. Удивительно.
– Ник, – сказал Ра, когда тронули с места лошадей, – ты – хороший человек. Только мы, наверное, не доедем. Смотри, какая темень…
Ник хмыкнул.
– Я вижу дорогу. Да и знаю – сколько раз ты меня туда с письмами отправлял, Ра… Не беспокойся, будем на месте задолго до рассвета.
– Видишь в темноте?
– Я много чего могу, – Ра померещился смешок. – Мы, горцы, знаешь…
Ра вдруг ударила жуткая и ослепительно яркая мысль. От её вспышки он резко осадил коня:
– Ник, ты меня обманываешь! И всех – ты не горец, ты – демон!
Ник осёкся на миг – и рассмеялся, но смех показался Ра деланным.
– Да что ты! С чего ты взял?
– Ясно! – заторопился Ра. – А, Ник, не думай, я – надгробный камень, я – немая статуя, от меня никто не узнает… но это понятно всем, кто на тебя повнимательнее посмотрит…
– Рожа? – Ник усмехнулся в темноте. – Дай мне повод твоего коня, Ра, так будет быстрее…
– Да нет! – Ра протянул повод и с некоторой оторопью наткнулся на громадную, как лопата, ладонь Ника в перчатке. – Мало ли, какие лица бывают у людей! Нет. Просто… ты видишь в темноте…