"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Госпожа А-Нор прибывает к обеду. Она очень тщательно одета, церемониально причёсана и бледна, как полотно. Ей очевидно, что возможный союз Лью и парня из Семьи Л-Та – просто неописуемый мезальянс – и она очень логично решает, что недобор средств и влияния надо компенсировать избытком аристократизма.
Я успеваю сказать ей несколько слов.
– С девочкой всё хорошо, – говорю как можно убедительнее, пока устраиваю её лошадь. – Их старший сын с ней всю ночь просидел, а хозяйка утром мило побеседовала. Лью – чудесная, они её полюбят. Не терзайте себя, Госпожа.
– Ты ведь останешься с ней? – говорит Госпожа А-Нор, сплетя руки, чтобы избежать искушения нервно и неаристократично теребить бахрому накидки. – Надо, чтобы рядом с ней была хоть одна верная душа.
В ответ я отвешиваю глубокий поклон. Госпожа А-Нор касается моего плеча кончиками пальцев – немыслимо нежная ласка и сверхъестественная барская милость.
Я её слегка утешил.
Провожаю Госпожу А-Нор в гостиную. Там происходит длинный и тяжёлый разговор. Господин Л-Та изображает ледяную статую, Госпожа Л-Та говорит, рассматривая Госпожу А-Нор с видом ювелира, выискивающего изъяны в алмазе.
Очень непростая ситуация: А-Нор – чужие подданные, отношения с Эу-Рэ у их Семьи рушатся, защиты, похоже, больше нет. Нищая аристократка, вдова, вот-вот по миру пойдет, двое детишек непризывного возраста, в послужном списке если не скандал, то авантюра сумасшедшего старшего сына – ныне дочери…
Госпожа А-Нор держится изо всех сил. Её лицо – такая же светская маска, как у Госпожи Л-Та, она почти так же искусно делает вид, что её занимает только доброе имя своей и княжеской Семьи. Демонстративно ничего не требует и не просит, говорит только о том, что Старший Сын Л-Та, по-видимому, достойный человек, если её дочь доверилась ему сразу и настолько. Что Госпоже А-Нор хотелось бы убедиться в этом, чтобы в разговорах с другими людьми иметь возможность нелицемерно проявлять уважение к княжескому дому.
Идеальная линия защиты. Даже Господина Л-Та пробивает.
Лёд ломается. Господа Л-Та решают считать Госпожу А-Нор своей родственницей со всеми вытекающими из этого последствиями. У неё принимают присягу. Малышей Госпожа Л-Та милостиво соглашается учить при своем дворе. С Госпожой А-Нор обмениваются ритуальными подарками.
Госпожа А-Нор сделала всё возможное, чтобы сохранить лицо и тут. Она привезла не бочонок ягодного вина или ещё что-нибудь такое же из области натурального хозяйства, то есть, махрового мещанства, чего, разумеется, подсознательно ждали, а настоящее сокровище – старинную картину на шёлке, изображающую хищную птицу, парящую над горами. Картине лет двести, она помнит расцвет Семьи А-Нор и принадлежит кисти Господина Э-Кн из Семьи Хе-Я, знаменитого художника. Жест оценивают по достоинству.
Господин Л-Та восхищается, и разговор переходит на искусство и древние традиции. Госпоже А-Нор торжественно преподносят не менее древнюю книгу сказаний, в бронзовом переплете с аметистами. Я оставляю их на обсуждении тонких оттенков смысла в изображении Господином Э-Кн гор в тумане, как символа Вершины. Иду присмотреть, как во дворе слуги Семьи Л-Та снаряжают повозку, которую грузят всякой всячиной – копчёной свининой, свернутым шёлком, вином и «кукурузной» мукой. Это уже не следование ритуалу, а вполне бескорыстная помощь. Здешние хозяева так ценят аристократизм духа и выдержку, что готовы ради них плюнуть на деньги. Редкие дела.
Госпожа А-Нор навещает Лью, и Лью прилагает страшно много сил, чтобы не расплакаться при матери. Ей нельзя – на неё смотрят Господа Л-Та, она должна быть идеально аристократична, это залог будущего семейного счастья. Даже Н-До не поможет, хотя он болеет душой за Лью и её репутацию.
И Лью оправдывает ожидания. Она заставляет себя говорить, хотя ей, по-моему, хочется стиснуть зубы и молчать – и просит мать забрать у Н-До её меч. Просит прощения у Семьи Л-Та, выражает надежду на то, что почтенная Госпожа Л-Та одарит оружием её первенца, надеется, что меч Госпожи А-Нор передадут второму брату и он останется в Семье А-Нор. Улыбается, говорит, что любовь Н-До делает её счастливой, что Семья Л-Та известна, как пример всяческих добродетелей, что стать матерью детей из Семьи Л-Та – честь для неё. Отдает матери вместе с мечом откромсанный кусок себя, завернутый в отодранный от кафтана окровавленный рукав – чтобы его закопали в саду родного дома, на удачу потомков в бою и любви… Её выдержка вознаграждается – старшие благословляют её и уходят из комнаты раньше, чем Лью теряет сознание от дикой боли и усталости.
Я даю ей подышать ещё одним «семечком живи-травы», массирую её стопы, а Н-До – виски.
– Ник, скажи, это закончится скоро? – спрашивает Н-До, сам чуть не плача. – Я хочу сказать, эта её… пытка?
– Не очень, – сознаюсь я. – Но ей немного легче от твоих прикосновений. Чем больше будешь рядом, тем легче ей будет.
Н-До кивает, гладит её руки. На его лице – выстраданное понимание. Земляне чувствуют нечто подобное, поприсутствовав при родах.
Как бы там ни было, на сопереживание аборигены вполне способны.
* * *Из всей свиты Ра лучше всего раздобывал интересные новости Крошка Ие.
Он умел сидеть или подойти так тихо, что взрослые его попросту не замечали, а поэтому ухитрялся весьма редко слышать обращённые к нему слова, вроде: «Этот разговор – не для твоих ушей, Дитя». За это ценное качество Ра не удалял Крошку Ие от себя, хотя сейчас ощущал его совсем малышом.
Время Любви разверзает пропасть между Мальчиком и Юношей, а Крошка Ие казался совсем маленьким Мальчиком. Тем удивительнее выглядела его способность открыто говорить о совершенно непроизносимых вещах.
В день Праздника Листопада, когда Ра проводил старших родственников и играл в саду с собачонкой, Крошка Ие его окликнул:
– Хорошо, что ты не поехал, Младший Господин.
– Хок! – отозвался Ра. – Ты хочешь покататься на моей лошади? Я скажу конюху…
Крошка Ие подошёл ближе.
– Знаешь, о чем Господин К-Тар беседовал со Старшими Господами?
– Отец думает, продавать ли зерно сейчас или подождать холодов, – сказал Ра безмятежно. – Позвал гадальщика спросить, что силы Земли и Неба говорят о ценах на урожай ближе к зиме.
Крошка Ие мотнул головой и, округлив глаза, прижал к щеке указательный палец – «ужас»:
– Нет, благорожденный, они договаривались о помолвке твоего Старшего Брата. Знаешь, с кем? С сыном Всегда-Господина!
Ра отшвырнул щепку – пестрая деревенская шавка радостно полетела за ней.
– Врёшь!
Крошка Ие поцеловал рукоять своего меча для тренировок.
– Клянусь честной сталью.
Собачонка юлила у ног и тыкала щепкой в руку. Ра с досадой отпихнул её коленом.
– Мне не сказали… это никуда не годится!
– Старшему тоже не сказали, – Крошка Ие взял щепку и снова её бросил. – Старшие Господа решили, что, возможно, они сумеют подружиться, если увидятся.
– Ты веришь в справедливость Небес? – спросил Ра. – Скажи, может ли быть, чтобы Старший убил Ди, а сына этого… у которого клинок к ножнам приржавел – признает Официальным Партнёром?
Крошка Ие пожал плечами.
– Говорят, он красивый и отлично фехтует. И подходит твоему Старшему Брату по пяти знакам, говорят.
Ра щелкнул его по носу:
– По четырем. Не сравнивай моего Отца и Всегда-Господина, гнусно!
Крошка Ие покладисто улыбнулся.
– Я этого не говорил, а ты не слышал. Пойдем в конюшню?
– Мне не хочется, – буркнул Ра, чей день был отравлен смертельным ядом. – Развлекайся со свитой, я не в настроении. Я отправляюсь читать Наставления Чистосердечным.
– Сегодня же праздник! – начал Крошка Ие, но Ра, не дослушав, ушёл из сада в свои покои.
Он взял книгу, накинул на плечи широкий шерстяной шарф и поднялся на башню. Бесконечная винтовая лестница вела на круглую площадку, с которой открывался потрясающий вид на сжатые поля, деревню, далекий золотой и лиловый лес в солнечной дымке и ленточку дороги, ведущую к ещё более далекому городу. Ра уселся между балками, поддерживающими шпиль, положил толстый, переплетённый в кожу том на колени и стал смотреть вдаль.