"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
Старые теории допускали в качестве модели статичную культуру гермафродитов, размножающихся автономно, запуская природный механизм самооплодотворения в подходящем возрасте – её даже описывали в научных трудах и фантастических романах (правда, больше в романах, чем в трудах). Тогда у генетиков считалось модным доказывать, что эта модель не работает: при фактическом клонировании, без обновления генетического материала, в каждой цепочке поколений стремительно накапливается генетическая погрешность, возникают мутации и наследственные болезни, вскоре становясь несовместимыми с жизнью. Для того, чтобы эффективно бороться с вырождением, высшим животным необходимо постоянное обновление генофонда, а потому оптимальнейший способ размножения – двуполый, соединяющий генетический материал двух организмов.
Гермафродиты с Нги-Унг-Лян нашли альтернативу. Оригиналы, надо отдать им должное…
Биологи гостеприимны. На обед у них – местная дичь и местные же фрукты, здешняя флора и фауна съедобна и даже вкусна, если её готовить на земной манер; потом, в роли радушных хозяев, зоологи Крис и Сашка приглашают меня в виварий, чтобы я посмотрел на животных. Виварий – зрелище, поражающее воображение, хоть эти существа уже давно знакомы по фильмам-слайдам. Видовое разнообразие зоологи хорошо представили. Забавное создание, которое хочется назвать «попугаем», важно надувшись, сидит во главе стайки «условных самок», уже перелинявших, менее ярких, без хохолков. В отдельных клетках на изрядном расстоянии друг от друга – звери, очень напоминающие земных енотов; они игнорируют пищу, занятые одной жгучей проблемой – как добраться друг до друга. Они пыжатся, фыркают, ерошат шерсть роскошными полосатыми гривами, пушат мохнатые хвосты столбом – как земные животные-самцы перед самкой – но при этом демонстрируют выраженную агрессию, скалятся, щелкают зубами и показывают когти. На языке нги-унг-лянских гермафродитов это означает: «Я люблю тебя, а потому сделаю самкой или убью! Подчинись!»
– Хочешь, стравим их? – смеётся Сашка. – Половозрелые особи в период активного поиска партнёра, хе! Молодые, шустрые… Если их выпустить – немедленно подерутся, а потом победитель у побеждённого причиндал откусит и съест. И будет у него самочка.
– Пошляк, – смущённо улыбается Крис. – Ник, этот вид млекопитающих организует брачное сражение наиболее традиционным способом. В природе у каждого взрослого самца – гарем трансформированных самок, а молодые ищут себе…
– Приключений на гениталию, – заканчивает грубый Сашка и хохочет, конфузя англичанина.
– А вы знаете, ребята, – говорю я тоном мэтра-этнографа, – что представители здешних городских низов стравливают таких половозрелых и делают ставки на то, кто останется самцом? Популярная плебейская игра… азартная.
– Сыграем, мужики? – тут же предлагает Сашка. – На интерес? Не, я серьёзно – мучаются же зверюшки, у них гон, а мы всё равно собирались наблюдать трансформ и беременность…
Крис колеблется. Эти существа традиционно легко размножаются в неволе. Биологи хотели отловить несколько пар, сравнить трансформацию у нескольких «условных самок», подсадить уже рожавшую «условную самку» к «условному самцу» и пронаблюдать, как спаривание пройдет в этом случае… Но мне интересно – и Крис соглашается. Мы с Сашкой делаем ставки; я выбираю более тёмного, с забавной полоской над глазами в виде буквы W, Сашка – того, что посветлее, который всё время морщится, показывая клыки. Ребята очень умело вынимают шипящих и лязгающих зубами зверей из клеток за шиворот и запускают в просторный вольер.
– Чтобы не стеснялись, – комментирует Сашка. – Это у них будет общая территория. А то чужак на территории владельца скованно себя чувствует, может просадить бой из чистой нерешительности.
– Наверняка местные владельцы тотализатора умело этим пользуются, – замечаю я.
Я жду, что звери сцепятся сразу, но они принимают друг против друга угрожающие и живописные позы, демонстрируя собственную боевую подготовку – и осторожно, чуть касаясь, обнюхиваются, начав с носов и закончив анальной зоной, совсем как земные собаки. Они двигаются очень медленно, не сводя друг с друга глаз – и вдруг с визгом кидаются в драку, сцепившись в вопящий клубок.
Клубок то распадается, то сцепляется снова. Мой хватает Сашкиного за ухо, Сашкин пронзительно верещит и вцепляется моему в губу. Мой отдирает противника от себя обеими передними лапами, напрыгивает сверху, треплет за холку… Пышная чёрно-бело-серая шерсть – в крови…
И тут Сашкин заваливается на спину, всем видом умоляя: «Не бей меня», – подставляя горло под укус, отдается на милость победителя. Остановка агрессии позой покорности – так делают млекопитающие и на Земле, а вот дальнейшие действия победившего – это уже местная экзотика.
– Тьфу ты, пропасть, – усмехается Сашка. – Мой продул, бестолочь! Тоже – сс-слабак…
– Кофейку мне принеси, если проиграл, – торжественно и барственно говорю я. Крис смеётся.
Между тем, проигравший кричит, но не вырывается. Победитель тщательно вылизывает «новую самку»; он становится бережным и осторожным. Враг-самец превратился в объект заботы и любви.
Поучительная картина. В этом мире в принципе отсутствует разделение на два пола с рождения – но почти все животные Нги-Унг-Лян утверждают свой пол и мужское доминирование в бою.
И люди…
Я пью кофе и снова разглядываю себя в зеркало, стараясь смотреть глазами аборигенов. Хочется быть совершенно уверенным, что нигде не напортачено – но, вроде бы, всё в порядке. Я выгляжу, как простолюдин. Грубая скотина, высоченный и слишком широкий. Хамская морда с крупными чертами, тяжёлая челюсть, маленькие глазки… Волосы коротко, неровно острижены. Деревенщина или наемник. Или – и то, и другое. Урод, но с лица не воду пить. На мне длинная посконная рубаха, такая же длинная куртка из якобы дешевой недубленой кожи, широкие штаны – мне не по чину подчёркивать гульфик, обойдусь и так – и тяжёлые сапоги, подкованные железками. У меня на бедре – тесак в ножнах. Эта штуковина напоминает мачете, местные мужики используют такие для рубки тростника, резки лоз – и брачных поединков. Мой тесак – копия местных, но из керамилона; теоретически может резать не только медные листы, но и железные лезвия. Меня год до позеленения обучали местным приемам боя, модифицированным земными инструкторами. В данный момент я весьма сносный фехтовальщик.
Я не люблю фехтования, я не маньячил холодным оружием, я собираюсь уклоняться от боя, как только смогу. Фехтование любят люди другого типа – им противопоказана работа на Нги-Унг-Лян. В начале исследований был момент, когда среди этнографов выбирали увлеченных бойцов – потом эту практику прекратили навсегда: у фехтовальщиков-землян не выдерживает психика, они превращаются в одержимых убийством. Аборигены это чувствуют – одного из наших д`артаньянов зарезали во сне, второго – пристрелили, третьего забрали домой, когда горожане начали от него с омерзением шарахаться.
Здесь не нужен вояка. В любом мире хватает и своих убийц. Здесь нужен человек, способный удержаться на той тонкой грани, на которой аборигены балансируют с младенчества – между любовью и смертью. И жестокие женственные лица здешних бойцов не должны бесить, не должны раздражать, не должны провоцировать. Они должны перестать быть тебе инопланетянами.
Вот тогда ты соберешь годный материал.
* * *Ра почувствовал, что становится взрослым, в день первого поединка Старшего Брата.
До этого жизнь казалась простой, понятной и светлой. Любые неприятности забывались быстро, так же быстро, как высыхают на листве дождевые капли – небесные слезы. Разбитое колено заживало. Зимняя лихорадка унималась. Страстные ссоры с товарищами по играм после драк сходили на нет. Мать и Отец не бывали недовольны подолгу. Мир устроен хорошо, и всё в нем занятно – примерно так выглядела философская база Ра в те времена.