"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
И вот, когда мы подошли почти к самому центру управления, вдруг ка-аак бабахнет!
Шарррах! Аж уши заложило — а пол ушёл из-под ног. Искусственная гравитация отрубилась. Только мы успели похвататься за что попало — снова как даст! Нас приложило об стены, а свет мигнул и погас — загорелись аварийные красные фонарики.
На несколько секунд наступила тишина — и в этой тишине Снурри начал:
— У них тут система самоуничтожения, и они… — и тут снова как врежет!
Перетряхнуло до костей. И снова на миг стало тихо, и Эльдар сказал:
— Кирдык, господа.
И с ним все согласились, только до нового взрыва никто не успел никак это выразить. Мы опустили забрала шлемов, но толку-то! Было ясно, что тот, кто у них уцелел в рубке, сейчас уничтожает сектор за сектором — и до нас тоже очередь дойдёт.
Вот прямо сейчас.
Но тут врубилась внутренняя связь: перед нами в воздухе возник такой мутный прямоугольник, голограмма глючила. И Нои прокомментировал:
— Ага, ультиматум, — но ошибся.
Потому что оттуда, из мутного, зеленоватого, мы услышали чиеолийскую трель. Как голос ангела.
— Милая, — говорю, — поправь дешифратор, — и она поправила.
— Капитан, — говорит, — мы в рубке управления. У меня — твой лёгкий бластер, и я держу их под прицелом. Мне страшно. Приходите скорей.
Снурри говорит:
— Гелиора, там должна регулироваться искусственная гравитация, — а Гелиора:
— Ага, я нашла! — и мы рушимся на пол.
— Солнышко, — говорю, — чуть легче, — и через миг стало можно встать и бежать, причём — по полу, а не по потолку. И мы побежали в рубку.
Ни я, ни другие наши парни даже представить себе не могли, заложусь, как Гелиора туда попала. Мы только поняли, что она там и спасает наши жизни — поэтому мы очень торопились.
И в рубку вломились с бластерами наперевес. Зрелище нам открылось просто феерическое.
Четверых гедонцев она поставила лицом к стене. Мой лёгкий бластер оттягивал её хрупкое плечико, как гранатомёт. Она, конечно, не подстраховалась, стояла прямо в дверном проёме. Ей просто повезло, что никто не вошёл за ней и не шмальнул в спину — нами были заняты.
А рядом с Гелиорой на полу сидел Посредник, чью голову она запихала в шлем стандартного скафандра. К шлему подключила кислородный баллон, а баллон двумя ремнями привязала к посредниковой спине. А над ними, в обшивке потолка был открыт квадратный вентиляционный люк, довольно большой; я подумал, что и Гелиора, и Посредник прошли бы через этот люк, не напрягаясь.
Кехотч поднял забрало и лязгнул жвалами, как клыками. И говорит:
— Давайте кончать этих гадов и рвать отсюда когти.
А гедонец, который стоял с краю, начинает хихикать. Не смеяться, а прямо-таки ухихикиваться с привизгом — то ли у него истерика, то ли что.
— Рвать когти! — говорит. — Рвать когти! Рви! Ваши крылья-то — тю-тю! Ангар-то — тю-тю, уроды! Ксеноморфы поганые!
Эльдар врезал ему прикладом между лопаток, он хрюкнул и заткнулся. Наши мохнарики скрутили гедонцев чем-то, что под руку подвернулось — ремнями от кресел, кусками кабеля — а Снурри и мы с Кехотчем подошли к приборным панелям и стали разбираться, что эти гады сделали со своей станцией.
От станции осталось мало. Совсем. Нас всех, включая гедонцев, от того света отделяла ещё пара минут и пара взрывов: двигателей не было, ангара не было, посадочной платформы не было, большей части жилых секторов тоже не было, сам обогатительный комбинат со всем оборудованием рассеялся по окружающему пространству.
Остался островок рядом с рубкой — и всё. И автоматика это всё загерметизировала. Тут была очень интересная страховка на случай вторжения: если что, можно вообще всё уничтожить, кроме рубки, а рубка оснащена автономной системой выживания — и те, кто там остался, могут протянуть несколько дней в ожидании помощи.
А может, и не дней. Потому что в специальной нишке мы обнаружили пять капсул для гиперсна. То есть, пятеро могли бы и год прождать в состоянии анабиоза. А всех лишних, видимо, полагалось ликвиднуть вместе с коварным врагом. Исключительно гуманная и продуманная система.
Я смотрел на Снурри;у нашего адмирала в глазах стояли слёзы: у него в корабле остался товарищ, его навигатор-полип, существо в одиночку беспомощное, и он сейчас был в лучшем случае мёртв, а в худшем — ранен и умирал в обломках звездолёта. И все остальные наши парни выглядели… не блестяще. Я, вероятно, тоже. Я подумал: вот же, дурак, приказал Гелиоре остаться на борту наших крыльев! А если бы она послушалась?
Ведь всем бы хана тогда…
Меня аж в пот бросило от облегчения и страха задним числом.
Нои к Гелиоре подошёл и сказал, глядя в угол:
— Сестрёнка, прости, я был не прав… насчёт тебя и насчёт этого… твоего… инкубатора.
Гелиора протянула к нему руки ладонями вверх. И говорит:
— Он — не инкубатор. Он — Посредник. И нас всех спасло его Чутьё. А я рада, что ты больше меня не боишься, пушистое существо.
Нои дотронулся до её ладони мохнатой лапой, и Ау кивнул одобрительно. И Эльдар подошёл поближе и говорит:
— Конечно, сударыня, конечно. Посредник. Вы и ваш Посредник — благословение Создателя. Мне тоже хотелось бы… В общем, я тоже думал… кхм…
Гелиора протянула руку и ему. А потом подошла ко мне и прижалась ко мне спиной, а за ней подковылял Посредник. Я взял у неё бластер — она отдала с облегчением, не только потому, что он ей тяжеловат, я так думаю. Посредник устроился у моей ноги, как собачонка, я его почесал за глазами, в смысле — под шлемом. Я был рад его видеть — не передать; Гелиора бы не пережила, если бы с Посредником что-то случилось.
Снурри с Кехотчем всё возились с панелями управления. Видимо, хотели разобраться, чем мы вообще пока живы. А этот гедонский истерик — мы его рассмотрели: молодой ещё парень со следом, вроде бы, ожога на морде — опять захихикал.
— Вы, — говорит, — уродцы! Как вы кстати связь блокировали! Теперь если мы с вами кого и дождёмся, то только нашей регулярной армии. Очищающее пламя, вот так-то, твари! Всем вам в этом огне гореть, всем!
Снурри обернулся и снял бластер с предохранителя. С совершенно недвусмысленной миной: а вот сейчас будет шашлык из гедонца.
А истерик не побледнел даже, а позеленел с лица, но хихикать не перестал. Отвратное было зрелище, до тошноты; даже гедонцам поплохело, по-моему. Один из своих пнул истерика ногой и прошипел что-то, а истерик плюнул в сторону Снурри, но не попал. И тут Гелиора сказала:
— Адмирал, пожалуйста, не убивай его. Он смертельно перепуган, но честно пытается держать себя в руках. Гедонцами управляет не разум, а страх. От страха они приходят в ярость. Ты же видишь: спровоцировать тебя убить им легче, чем быть с нами в одном помещении. Пожалей их, как жалеют больных.
Снурри на неё посмотрел. В нём как будто понимание постепенно прорезалось.
— Они, небось, ваших не жалели, — говорит.
А Гелиора:
— Да. Но Гедон болен страхом. Страх застит им глаза. Посмотри внимательно, адмирал: разве он здоров, этот человек?
Снурри говорит:
— Не думаю. Удивительно, что эти психопаты не доуничтожили станцию, когда ты сюда вломилась. Такие обычно думают, мол, я умру, но и ты, гад, подохнешь.
А Гелиора:
— Нет. Им не хотелось умирать. Они испугались умереть. Они надеялись дождаться своих, они хотели не умирать, а убить вас. И ещё… они, адмирал, испугались, что я их убью. Что — именно я. Они испугались меня, потому что мной, чиеолийкой, их пугали десятилетиями. Мной, паразиткой.
Тогда Снурри опустил глаза, как сегодня, когда вы начали его расспрашивать. Всё он понял до донышка — и ему было мучительно стыдно. До того, что больше он ни слова не сказал.
— Ты бы их убила? — спросил Ау. — Поджарила бы за други своя, а, Гелиора? Если бы кто-нибудь дёрнулся?
Гелиора присела, обняла Посредника за голову в шлеме, спрятала глаза. Прощебетала куда-то вниз:
— Я хотела… я не знаю… я не умею убивать. Совсем.