"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)

И охотники через минуту уже все вместе со мной рассматривали эту странную штуковину. Вдруг Котик сказал:
— Луис, гляди. Или я с ума сошел, или оно растет из песка.
Мы наклонились и увидели, что из самых нижних черепов вырастают тоненькие стеклянные нити, похожие на корни, и уходят куда-то вниз, в глубину.
Козерог говорит:
— Его вырастили из песка, пока мы ездили. И специально для нас. Чтоб мы знали свое место.
Череп хихикнул и говорит:
— Я б этому золотому королю… — а Рыжий захлопнул ему рот ладонью, чтоб он молчал.
И Бриллиант говорит:
— Правильно, давайте пока не будем распространяться на эту тему.
А в это время вдруг начало темнеть.
Мы, конечно, никак не могли привыкнуть к здешним суткам, в которых было всего-то часов пятнадцать-шестнадцать, к тому же у нас часы не ходили, ни механические, ни электронные. Но все-таки у всех было такое чувство, что вечер даже по здешним меркам наступил очень уж рано.
Прямо день свернуло на глазах, будто кто стал медленно уменьшать напряжение в местном солнце, пока мы рассматривали стеклянную пирамиду.
И тогда мы все бросили, забрались в вездеход, и Фэнси его погнал с самой большой скоростью, какую тут только можно было развить. И включил прожектор дальнего света, потому что у него, как у нас всех, было такое чувство, что не найдем мы больше наши крылья.
Просто не найдем — и все. Приедем на место, где наши следы кончаются — а там груда песка. Мрачная шуточка в духе золотого короля.
Поэтому, когда машины оказались на месте, это всех ужасно обрадовало. Тем более что на нашем с Котиком корабле были включены все прожектора, а Гад с Дождем сидели в проеме открытого люка.
Единственное, что мне не понравилось — это что у них были штурмовые бластеры в руках. И судя по горящим индикаторам — заряженные.
Фэнси с шиком тормознул вездеход и мы выбрались наружу, а Дождь и Гад к нам подбежали. И вид у них был очень радостный, но немного нервный. И Дождь схватил меня за руки, а Гад прямо-таки обнял Бриллианта с Черепом, и я поняла, что они тоже боялись, как бы от нас не остался один песок.
Я говорю:
— Вы почему такие тяжело вооруженные?
И Гад отвечает:
— У нас тут был контакт с местной формой жизни, симпатичной, но агрессивной, как зараза.
Козерог говорит:
— Это с какой?
Тогда Гад сходил в корабль и принес оттуда прозрачный контейнер для образцов. А в контейнере лежало мертвое существо, похожее на воздушного змея из целлофана и тоненьких блестящих реечек. Но когда мы внимательно присмотрелись, то увидали, что оно, точно, раньше было живое — и в прозрачных крыльях усматривались какие-то тоненькие трубочки, вроде жилочек, а то, что казалось рейками — на самом деле оказались косточки.
Будто сделанные из того же белого стекла, как и те черепа.
Гад говорит:
— Смотрите, какая лапушка.
А Дождь говорит:
— Оно сейчас не такое уже интересное. Ему Гад глаз прострелил, глаз и вытек. А в полете выглядело очень круто: как стеклянный такой, будто бы, сканер с золотистым зрачком — а к нему крылышки приделаны.
Козерог говорит:
— Ну и нах вы в него стреляли, чудилы царя небесного? Пострелять захотелось?
А Гад говорит:
— Эта штука хотела, я даже не знаю, как сказать, блин. Ну, наверное, она хотела как-то съесть Дождя.
Череп хохотнул, а Рыжий потыкал контейнер сапогом и говорит:
— Дак у нее не только рта, но и желудка нет ваще.
Гад говорит:
— А она и не ртом. Давайте зайдем в машину и задраим люк, и я там расскажу. А то уже совсем темно, и черт его знает, что тут еще живет.
Это было очень здраво сказано. Мы зашли, и задраились на все задрайки, и ужасно долго пили и умывались, а потом поели холодных консервов, потому что Череп вспомнил, что мы едва ли не со вчерашнего вечера к еде даже не прикасались. Но пить очень хотелось, а есть, можно сказать, совсем не тянуло.
Но все-таки мы перекусили, кто как смог. А потом Гад стал рассказывать.
— Мы, — говорит, — посмотрели грузовик. Но там, в рубке — два жмура, оба какие-то стеклянные, блин, или деревянные, вощем, нетипичные никаким местом. И из всего песок сыпется, а как он туда попал, мы с Дождем ваще не поняли. Но груз на месте, а больше ничего и не надо. Ну, вышли мы, идем назад. И тут эта штука летит. Вот она, типа, летит и подлетает она к Дождю, и зависает над ним, маша крылышками. А он на нее уставился, как очарованный или притюкнутый, и замер, отвесив хлебало…
 
И Дождь перебивает:
— А мне было как-то очень странно. Будто падаешь в какую-то пропасть светящуюся — аж глазам больно, а в ушах — как колокольчики, и ни одной мысли в башке.
Череп хихикнул и говорит:
— Ниче странного. Совершенно нормальное твое состояние.
А Рыжий говорит:
— Заткнись, дай людей дослушать.
Тогда Гад рассказывает дальше:
— Я кричу: «Ты че, проснись» — а он уже совершенно какой-то не такой. У него всегда морда лица серая, но тут еще, блин, какая-то прозрачная. А из башки вверх что-то течет и втекает в эту штуку с крыльями.
Козерог говорит:
— Что течет?
А Гад:
— Ну не мозги ж! Вроде, я не знаю, тумана какого-то или ваты какой-то, но жидкой и светящейся. Может, у этого козла душа такая, почем я знаю.
Дождь говорит:
— Легче на поворотах, — но за пистолет хвататься даже не пытается.
А Гад продолжает, будто не слышал:
— И я понял, что он тут сейчас тоже того, мумифицируется, или как там это зовется. И выстрелил в эту штуку. Я, кстати, нефигово стреляю. И она упала вниз, а Дождь брыкнулся с катушек долой и глаза закатил. Как я его в машину пер — сказка, блин. А вас все нет. Я думал, он откинется. На него диагност пищал, как на мертвого. Я его водой поливал и все такое — ну он оклемался постепенно. Вот и все. А эту штуку я спрятал, чтоб вам показать.
Я говорю:
— Эта штука тут называется «птичка-глазка». Я все объясню. Только ты скажи, Гад — ты о чем думал, когда Дождя в машину тащил?
Гад усмехнулся и говорит:
— Да вроде ни о чем конкретно.
Я говорю:
— Не о том, что если мы пропали, то кроме Дождя у тебя никого нет?
Гад фыркнул и говорит:
— Да вывалился он мне.
А я говорю:
— Ты сейчас врешь, но это не важно. Я думаю, иначе он бы действительно мумифицировался, или как ты это назвал, — и говорю остальным, — Все концы сходятся, правда?
Никто спорить не стал. А Котик тихонько сказал:
— Знаешь, Луис, похоже, у этого мира есть какой-то местный бог.
Это немного глупо прозвучало, но даже с этим никто не стал спорить.
Мы потом долго разговаривали. И все мои друзья склонялись к мысли, что положение у нас почти безнадежное. Что в самом лучшем случае, мы можем, если очень постараемся, свести игру со здешним игривым божеством вничью, но мы не знали, во что нам это обойдется.
Ребята очень нервничали, и им приходилось совсем тяжело от того, что надо было сохранять лицо и делать вид, что все фиолетово. Котику, похоже, его бывший статус миньона Чамли и мужчины вовсе не крутого позволял не скрывать то, что чувствуешь — но он этим положением почти не пользовался. Единственное, что он себе позволил в этом смысле — это сидеть со мной в обнимку, но не слишком откровенно, чтобы нас в очередной раз не начали обзывать плохими словами.
Хотя я заметила, что охотники отвлекаются и веселятся, когда думают о чем-то неприличном. Поэтому поцеловала Котика в ухо, когда он зазевался. Гад это тут же заметил и выдал циничную шуточку. Это всем понравилось. Тогда Рыжий рассказал историю про патрульного с Тэффы, который сбился с курса. Байка была просто чудовищная, но ребята совсем развеселились. И Дождь рассказал про змею, которая жила на астероиде, и Козерог рассказал про шийенского жреца и говорящую лошадь, а Череп — про парапсихика и пожилую туристку, но сам смеялся в ответственных местах и испортил впечатление.
Потом они стали вспоминать своих подружек и всякие приключения, случившиеся дома, и Бриллиант расстроился, и я поняла, что эта ностальгия сейчас снова их опечалит, и они будут думать, что заперты в безвыходной ловушке. Тогда я притянула Котика к себе и принялась расчесывать его волосы, а когда они начали хихикать, попросила Козерога еще что-нибудь рассказать.