"Фантастика 2023-198". Компиляция. Книги 1-21 (СИ)
– Именно вы настаивали на том, что необходимо основательно «проверить» утвержденного ЦК Председателя комитета. Вы поверили американской фальшивке, вы вытащили на свет «нарушение режима» в ВМФ, абсолютно не учитывая специфику его работы. И сейчас пытаетесь подсунуть мне и остальным членам ЦК, что 500-й завод нарушил требования «первого отдела» и передал во Дворец пионеров 25 двигателей для прототипа новой ракеты. А сами допустили, что у наших противников появилась реальная возможность переправить на Запад новейшие приборы для трехступенчатых ракет! Да, дети не могли сделать эту ракету, и он, тоже, не мог, в отрыве от своего завода и экспериментальной мастерской. Но оторвали его от них именно вы! Вы виновны в том, что идет серьёзная задержка в реализации проекта. Опять начинаете делить портфели, обосновывать ненужные решения, затягивать реализацию крайне важных задач по обеспечению обороноспособности нашей страны.
«Разбор полетов» закончился вопросом Сталина к Петру: «Насколько вы удовлетворены поездкой в Германию»?
– Удалось ликвидировать источник возможной утечки информации, это – раз, настроить большинство людей на более эффективную работу с нашим объединением и комитетом, это – два. Ускорен перенос сооружений полигона на новые площадки в глубине страны. Восстановлена полная картотека поставщиков оборудования для ракетной отрасли, и намечены пути перевода этих производств на территорию СССР. Заполучили в свои руки труп главного конструктора ракеты А-4 и полный комплект чертежей и технологических карт на нее. Так что, бывшим союзникам этот материал не достался. Увеличено количество консультантов для ускорения перевода системы управления на новую элементную базу. В общем, пару лет мы сэкономили, товарищ Сталин.
– Возвращайтесь к руководству комитетом. Здесь требуется специалист, а не «организатор», как мне пытались доказать эти два года.
«Валить» Гайдукова, несмотря на решительный настрой Петра, я не стал, и уговорил Петра умерить свой пыл. За ним реальный запуск двух заводов по производству ракет, а с нашим появлением в Германии один из них фактически прекратил свою работу. Но, сокращать выпуск двигателей для ракет мы не стали. Оба завода продолжали работать на полную мощность. Тиле посмотрел изменения, внесенные нами в рулевой двигатель, касательно работы форсунок и дополнительного охлаждения камеры, показал большой палец вверх, и обещал в конце года сделать аналогичную подачу на основном двигателе. А Гайдуков – член ЦК партии, свалить его весьма проблематично, тем более, что и Берия, и Булганин, не просто так взялись за генералитет, получивший известность и авторитет во время войны. Это – решение Политбюро ЦК партии, и Сталин, каким бы авторитарным диктатором его не показывала сейчас пресса, всегда оставался верным решениям большинства в нем.
А ближайшее окружение уже забеспокоилось за свои кресла! Первый удар нанесен, тем более, что и генералитет успел запачкаться после войны и в трофейных скандалах, и в «некотором моральном разложении», да и «уголовщина» обратила свой алчный взор на открывшиеся на Западе несметные богатства. Начиналась «эра «лимонии» и сплошной «чемодании»». Оттуда тащили всё! И если не все, то многие. Петру, тоже, пытались вручить дорогие «подарки»: автомашину и какие-то картины, ковры.
– Спасибо, ребята, в моем общежитии это все повесить некуда. Так что, оставьте себе. А «Мерседес» в бомболюк не поместится.
– Да что вы говорите, тащ генерал! Сейчас упакуем в ящичек, подвесим, и долетит!
– Успокойся, старшина! Я понимаю, что тебя попросили сделать так, чтобы те игрушки, которые сейчас подвешены на замках, остались на некоторое время здесь. И вот, пока ты не ответишь на вопрос: «Кто тебя попросил об этом?», ты посидишь вон там! Уведите его! Пистолетик дай сюда!
В общем, торговля секретами здесь была уже налажена, так что можно ожидать, что скоро, очень скоро, можно ожидать появления аналогов за границей. Сталину он обо всем этом доложил. Тот вздохнул:
– Не можем мы быстрее выводить армию, а органы не справляются.
– Увеличить ротацию, это существенно уменьшит издержки, кроме транспортных расходов.
– Подумаем. Но дивизии резерва Ставки мы уже давно отвели в Белоруссию, так что, до них не доберутся.
– Тащ Сталин, я, с Вашего разрешения, уеду в Ташкент и в Алма-Ату. Там до войны велись исследования по фотоэлементам. Надо найти людей и оборудование. Я посмотрел, что есть в Германии на эту тему, но там практически пусто. А без этого у нас может ничего не получиться с позиционной системой.
– У Вас что, помощников нет? Полномочий не хватает? Почему сами за все хватаетесь?
– Быстрее получается, убираю время на раскачку. У нас же как: получив приказание, военнослужащий должен ответить «есть», удалиться с глаз начальства, и не спешить с исполнением приказания. Может быть, последует команда «Отставить!». Там какие-то «дела» были, я покопался в документах Академии, и ничего не нашел по этим лабораториям. Буду разбираться на месте. Может быть, потребуется вытащить этих людей из мест не столь отдаленных. А заместители у меня есть, работа от этого не остановится. И требуется найти место для пятой площадки, где и будем разворачивать основной полигон. Там широта ниже, что дает преимущества при старте, и степь кругом, народа почти нет, а то у нас при старте много чего назад на землю падает. На первой площадке опять в чей-то сарай попали, трех коров убило. Маловат полигон стал.
– С Вашими ракетами, вы скоро весь бюджет страны растащите по степи… – недовольно сказал Сталин, но запрещать поездку не стал. И, перед самым расставанием, спросил:
– Насколько я понял из доклада, вы живете в общежитии?
– Я там, практически, не бываю, товарищ Сталин, живу в комнате отдыха директора 500-го завода товарища Танакаева.
– Хорошо, вернетесь – вопрос будет решен. Работайте!
Глава 26. «Ташкент – город хлебный» А.С. Неверов
«У него всегда так: если настроение хорошее, то «работайте», а если не очень, то «свободны»!» – подумал я, даже не зная, как подступиться к этой проблеме. Сам я, непосредственно, фотоэлементами не занимался, хотя использовал их довольно часто. Пришлось напрягать память и вспоминать все, что касалось открытого Беккерелем и Столетовым фотоэффекта. Более или менее работающие «солнечные батареи» имели смешанную слоистую структуру, состоящую из кремневой основы из поликристаллического кремния, нанесенного методом осаждения из газовой среды. Процесс достаточно сложный, и на его разработку уйдут годы. Для производства полупроводниковых приборов мы используем эпитаксию и электронный луч, единственные доступные, пока, методы внедрить акцепторы или доноры в подложку. Ну, кроме химического травления. Для всего остального еще не придумали приспособления и приборы, чтобы осуществить этот процесс. Сейчас этим занимается группа наших «телевизионщиков». Кстати, надо бы посмотреть, что там они наворотили. Но, чуть позднее. Стоп! Вспомнил! Карбин! Углерод, соединенный в цепочку одинарными и тройными связями. Плюс линза Френеля из полиакрила для увеличения интенсивности света, ведь первое, о чем говорил Столетов, что сила тока зависит от интенсивности. А наличие карбина на подложке из поликристаллов кремния снимет «утомление». Так, карбин… Углерод, сажа… Те ребята, которых я хочу найти, им, точно, не занимались! Все, что касается углерода – это наш лучший друг Сергей Сергеевич Намёткин. Поэтому прямо из Кремля в Госплан, они, тоже, сейчас сидят и с легкой дрожью в руках ожидают звонка по ВЧ. Если рано уходишь с работы – значит не работаешь! Чтобы не терять времени, спрашиваю у дежурного на входе:
– Наметкин здесь? Председатель эН-Тэ – Э?
– Ключ еще не сдавал, тащ генерал-полковник.
– Я к нему! – и правой рукой Петр показал удостоверение. «Думали» мы вместе, и об одном и том же. Второй этаж, знакомое помещение, крепкое рукопожатие. Наш «заказ» он исправно выполняет: и бицилин и децилин в необходимом количестве поставляется.