На расстоянии поцелуя (СИ)

 По взгляду Амина я бы сказал, что он в лёгком шоке. Он издаёт короткий смешок.
 — Я и не заметил... — говорит мой любимый (именно так!), приглаживая отросшие тёмные пряди. — Что сел сюда. Но я поведу.
 Однако он не заводит машину, а лишь барабанит пальцами по рулю. Такие у него красивые пальцы... и руки. И он сам весь, как настоящий бог секса. И весь мой.
 — Что-то не так? — спрашиваю я и прокашливаюсь, потому что голос непривычно низок и хрипл.
 Амин думает с пару мгновений, глядя перед собой.
 — Наверное, это глупо, — говорит он внезапно, — но я не мог... — Амин тяжело вздыхает, сжимая руками руль, и словно собираясь с силами. — Я ждал этих слов от тебя.
 Я замираю на короткий миг, прежде чем сжать его за локоть и заглянуть в глаза.
 — Это не глупо!
 — Глупо.
 — Нет!
 — Я должен был... — Он поворачивается ко мне и смотрит сверху вниз, хмуря брови. — Я должен был сказать это первым.
 — Что за глупости!
 — Это не... — Он осекается с весёлой ухмылкой, и мы смеёмся вместе.
 — Ты не должен был, — говорю я тихо, не выпуская два зелёных омута из плена своего взгляда.
 — Я... я хочу сказать... Эмиль, я тоже люблю тебя. Я не знал, что встречу когда-нибудь кого-то, кто станет для меня настолько дорог и важен. Я знал... я видел с самого начала, что это ты. — Он нежно коснулся моей щеки. — И это должно было быть иначе. Всё это. Но я не уверен, что смогу сдерживаться дольше. Ты будешь со мной? Ты выйдешь за меня?
 Я смотрю на него огромными глазами и понимаю, что сейчас или никогда. Он серьёзен. Но он не поймёт промедления. Нужно ли мне это? Глупый вопрос.
 — Да, — говорю я. — Это неожиданно, но... да. — Я сжимаю его ладонь в своей. — Когда?
 Он ухмыляется криво извиняющейся улыбкой.
 — Не знаю, я... я думал сделать это в Целите. Предложить тебе. Даже начал придумывать красивые слова...
 Я кидаюсь вперёд и сжимаю его в объятиях. Мы станем супругами. Надо же. Станем супругами. А я ожидал, что предложение вступить в брак вызовет у меня тревогу. Но нет. Я полон светлого предвкушения и искренней радости. Я — банка, полная светлячков.
 — Я люблю тебя. Я люблю-люблю-люблю тебя! — сжимаю его руками. — Всё неважно. Просто давай сделаем это. Давай распишемся, я знаю где...
 Амин отстраняет меня и качает головой.
 — Сделаем всё, как следует, — говорит он твёрдо. — Я хочу, чтобы всё было правильно.
 Я тяжело сглатываю.
 
 — Хорошо. Как скажешь.
 Мы молчим, думая о своём и, одновременно, об одном и том же, пока я не понимаю, что мне нужно, просто необходимо покурить.
 — Милый. — Касаюсь его скулы. Амин прикрывает глаза. Такой он нежный... — Я сейчас вернусь.
 — Хорошо, — шепчет Амин.
 В его глазах я вижу что-то тёмное, жгучее.
 Я травлюсь сигаретой, а затем вспоминаю, что мы оставили термос на камнях и возвращаюсь за ним.
 Когда я снова подхожу к машине, меня обнимает какое-то странное, сковывающее возбуждение. Я вижу Амина через стекло. Он такой фапабельный, когда сидит за рулём, такой красивый, такой любимый, такой мой, что член отчаянно и грустно набухает, а дырка не менее отчаянно и не менее грустно пульсирует. Я хочу, но знаю, что не получу своё. Я смирился, я подожду. Тем более что ждать осталось меньше, чем я рассчитывал.
 Пока я докуриваю, Амин выходит и просит у меня сигарету. Ни разу не видел, чтобы он курил что-то кроме кальяна.
 — Перенервничал? — спрашиваю, прикуривая ему от своей. Солнце уже почти полностью село, и от этого его лицо кажется ещё более сосредоточенным, таинственным в этом полумраке.
 Амин кивает, выпуская дым. Мы сидим на капоте и смотрим на закат.
 — Хорошие сигареты, — говорит он.
 — Да. Это сторонний продукт фирмы брата Башика. Всегда их беру.
 — Вот как.
 За неимением урн, я бросаю бычок в крышку от термоса и жду, пока докурит Амин.
 Смотрю на него.
 Лицо у моего... жениха такое, словно он решает, какой провод резать: красный или синий? И о чём он так усердно думает, этот всегда знающий, чего он хочет, человек?
 Наконец в глубокой крышке оказывается и второй бычок. Мы садимся обратно. Я — на пассажирское, Амин — на водительское, и снова молчим. Я жду, а он, видимо, думает.
 — Пойдём на заднее, — наконец говорит Амин.
 — А? Зачем?
 — Пойдём.
 Я пожимаю плечами и перебираюсь назад, а Амин, как цивильный человек, выходит из машины и залазит ко мне, не закрывая дверь. Не садится. Опирается на колено и наклоняется ко мне.
 — Ты чего? — Ласковые, настойчивые руки на моём теле мне приятны, но я не совсем понимаю, что происходит.
 — Я хочу сделать это.