Почувствуй, насколько мне безразлично (СИ)

Но все равно анализы были неправильными. Другого варианта быть не может. Сейчас они их повторят и все прояснится.
Но, когда у меня взяли кровь, спустя десять минут тот старик подозвал меня к себе.
— Посмотри, — он пальцем указал на экран. Там были какие-то точки. Желтого, оранжевого и алого цвета. — Это твоя кровь. И все дело в этих красных телах. У бет их быть не может. Совсем. Только у омег. А у тебя их вообще очень много.
Смотря на экран, я некоторое время молчала. Не понимала, что сказать, ведь ожидала совершенно другого, но все-таки, качнув головой, произнесла:
— Вы опять ошиблись. Или чего-то не понимаете. Я бета и не могу быть омегой.
Старик шумно выдохнул и откинулся на спинку своего кресла, после чего указательным пальцем постучал по столу.
— Я большую часть жизни работаю в лаборатории и прекрасно знаю свою работу. Да, омеги раньше ко мне не попадали. Более того, я вас вживую никогда не видел. Даже издалека, но твои анализы… То, что ты омега это факт. Пусть пока что и не пробудившаяся.
Я ощутила, как у меня сам по себе нервно поднялся уголок губ. Дернулся и затем вновь опустился.
— Я, как и все остальные беты, проходила тест на омегу. У меня ноль, — уже в который раз повторила. Но именно этот факт был тем, о что разбивались все вот эти анализы. — Тесты на омег никогда не ошибаются.
— Знаю. Меня это тоже вводит в тупик, — старик кивнул, вновь хмурясь. — Конечно, были случаи, когда тесты вроде как ошибались, но в итоге оказывалось, что…
— Это были подтасовки анализов и те, кто это делал, потом на пожизненное в тюрьму отправлялись, — закончила я, вместо него.
Все эти случаи были достаточно громкими и в свое время прогремели на весь мир. Но в них все немного иначе. Там беты, получив ответ на котором значился ноль, махинациями его меняли и добавляли себе хотя бы несколько процентов.
Зачем? Чтобы хотя бы на три года получить значимые блага от государства. Естественно, они знали, что, как омеги не пробудятся, но ведь это обычное дело. Не все из тех, у кого тест показывал хоть какой-то процент, пробуждались. Но эти беты не учли одного — в восемнадцать им приходилось проходить повторный тест и вот там уже махинации не срабатывали и шла жестокая, беспощадная проверка того, почему беты, которые до этого показали хоть какой-то процент после этого оказывались нулевыми.
Ну и их, а так же соучастников махинаций отправляли в тюрьму на пожизненное. Все это жестоко и показательно. Чтобы все знали — играть с результатами теста чревато.
— Верно, — старик еле заметно кивнул. — За все время и правда ни разу не было такого, чтобы тесты ошибались, но, судя по всему, на тебе он дал сбой. Чувствую, ты станешь громким делом. Это понятно даже по анализам. Опять-таки, омеги ко мне никогда не попадали, но я все равно изучал вас. У тебя мощные показатели. Я вот в базе кое-что просмотрел. Такие за все время были только еще у двух омег. У Розали Майндес и Денис Вурст. Слышала про них?
Конечно, слышала. Это две самые знаменитые омеги. Те, которых называли богинями. Самые красивые, безупречные, чарующие.
— Думаю, что у тебя еще немного порастут показатели и ты можешь даже превзойти их. Неплохо, как для той омеги, у которой изначально тест вообще показал ноль, — старик взял ручку и покрутил ее в ладони. — Пробуждение у тебя, судя по всему, будет мощным.
— Я не хочу быть омегой, — я даже не поняла, как произнесла это. Но, наверное, в груди, несмотря на все неверие, уже начало пожирать от нервозности.
— К сожалению, при рождении мы в таком случае не выбираем кем быть, — старик положил ручку на бумаги, окидывая меня еще более медленным взглядом.
— Я пройду анализы в другой больнице и они покажут, что вы ошибаетесь, — произнесла на выдохе, чувствуя, как пальцы начало покалывать от нервного онемения.
— Пройди, — он кивнул. — Более того, я советую сделать это как можно скорее. Судя по показателям, твое пробуждение будет максимум через месяц. Но, может, это произойдет уже на следующей неделе или даже завтра. Будет хорошо, если до этого момента ты получишь от правительства охрану и остальное необходимое. Ты ведь знаешь, как альфы реагируют на омег?
 
Даже разомкнув губы, я ничего ответить не смогла. Но ощутила острую нужду немедленно уйти отсюда.
— Я… пожалуй, пойду, — произнесла запнувшись и, качнувшись, уже собиралась быстро пойти прочь, как старик меня остановил:
— Подожди. Дай я еще немного посмотрю на тебя. Все-таки, в первый и, наверное, в последний раз в жизни вижу омегу.
Меня передернуло от этих слов. Хотелось уже закричать о том, что я, черт раздери не омега, но вместо этого я сильно зажмурилась и сделала несколько глубоких вдохов. Нельзя проявлять агрессивность. Просто… возникла ошибка. Они уверены, что правы. Я понимаю, что — нет.
Открыв глаза, я заметила, что этот старик меня рассматривал. Делал это как-то странно. Словно впитывая каждый сантиметр моей внешности. Без какой-либо пошлости. Будто смотря на картину. Но мне даже это не понравилось.
— Спасибо за анализы и за то, что все рассказали, — произнесла, делая вдох. — Но мне уже нужно идти.
Развернувшись, я направилась к двери и на этот раз меня уже никто не останавливал. Выйдя в коридор я вовсе сорвалась на бег. Куда-то побежала. Правда, не понимала, куда именно. Через несколько минут осознала, что вовсе потерялась в этой крошечной больнице, но кое как вышла на крышу и, ступив вперед, оказалась под проливным ливнем. Он обжег холодом, но так даже лучше.
— Какой бред, — сказала, до боли стиснув зубы.
Ну не могу я быть омегой. Не могу!
И это абсолютно точно не так. Просто ошибка. Скоро я с ней разберусь и даже посмеюсь над этой ситуацией.
***
На крыше я не просто промокла. С меня даже стекала дождевая вода, пока я, через больницу шла к стоянке. И в коридорах я оставляла целые лужи.
Но успокоиться до сих пор не могла. Все думала про эти чертовы анализы. Многие могли бы решить, что быть омегой это благо. Ты ни в чем не нуждаешься. Живешь в роскоши и под покровительством правительства, но имелся один огромный нюанс. Омеги имели лишь одну обязанность — дарить свою любовь альфам. И я себя сейчас чувствовала так, словно мне в этой больнице в графу будущей профессии пытались написать «шлюха».
Конечно, не было продаж омег или чего-то подобного. Там все иначе, но все равно сложно. А мне нравилось вот так. Быть бетой. Жить почти, как человек.
Выйдя на улицу и пройдя к стоянке, я вновь остановилась под проливным дождем. Смотря на машину Картера некоторое время не могла сдвинуться с места. Вспоминала все, что узнала сегодня в больнице и к каким выводам пришла насчет него и Кэли.
А это вновь подбивало и разрывало на куски. Намного сильнее, чем вообще может показаться.
Да что же сегодня за адский день?
Выдохнув, я все-таки пошла к его машине и, открыв дверцу, взобралась на заднее, пассажирское сиденье.
— Почему так долго? — Картер, обернувшись, скользнул по мне медленным взглядом. — И почему ты такая мокрая?
— Вышла с другой стороны больницы и не могла найти стоянку, — я тут же отвернулась к окну, понимая, что сейчас просто не смогу смотреть на альфу.
— И что тебе сказали в больнице? — отворачиваясь от меня и, уже теперь смотря вперед, он завел машину.
— Ничего особенного. Со мной все хорошо, — подпирая голову кулаком, я вновь судорожно выдохнула и сделала это, осознавая, что этот день стал еще хуже. Я вспомнила о том, что как раз семья Картера была теми, кто ввел эти тесты на омег. Парадоксально было то, что для них омеги все равно оставались такими же далекими и недосягаемыми, как и для всех остальных. Даже мать Картера бета.
Но, если тест и правда ошибся и я омега, это будет похуже плевка в сторону их семьи, которая все силы тратит на то, чтобы тесты были верными.
Но все же я надеялась на то, что это не так.
Ошибаются не они, а этот старик.