Ведьмак. Назад в СССР (СИ)

Нет, так просто спускать всё на тормоза я не собирался, ибо, отлично зная неугомонного Каратиста понимал, случай наказать его по полной ещё подвернётся, причём довольно-таки скоро.
— Ну что молчишь, младшой? — продолжил Старлей после долгой паузы, во время которой он явно хотел насладиться моим смущением. Но я эмоцию не выдал, сделав вид что его не слышу, и это его проняло.
Выждав, я посмотрев в зеркало на ухмыляющегося старлея, и нагло хмыкнул.
— А чего воздух попусту гонять. Ты же сказал всё что хотел. Я услышал.
Такой ответ его явно не устроил, правда если чисто формально, то и причин продолжать доколупываться до новенького, причём на ровном месте, вроде как, и не оставалось.
В итоге, грозно поиграв желваками, Каратист промолчал, и в этот же самый момент, до сидящего внутри меня и съевшего в таких делах собаку, полковника дошло, что за этим наездом стоит ещё кто-то, кому я по какой-то причине пришёл дорогу. И это было странно, ибо в расположении подразделения я пробыл всего сутки.
Усиленные городские патрули подчинялись напрямую оперативному дежурному МВД по Москве, так что извилистый маршрут милицейской машины, формировался практически на ходу. Телефонистки-операторши, дежурной части, гоняли нас от места к месту по всей белокаменной, целый день, без продыху.
У пивнушек мы подбирали пьяных и отвозили в ближайший вытрезвитель. В парковой зоне, нашли потерявшегося ребёнка и вернули зазевавшейся мамаше. Рядом с гостиницей помогли сотрудникам КГБ в гражданке погонять фарцовщиков.
После обеда и ближе к вечеру, начали попадаться случаи посерьёзнее. Семейная ссора, едва не закончившаяся поножовщиной. Вызов к ресторану рядом с которым два горячих гостя столицы, бурно выясняли отношения, не определившись кто из них больше кавказец.
Такая кутерьма с постоянными переездами по городу, продолжались до двух часов ночи. А после двух, всё резко поменялось как по мановению волшебной палочки. Поначалу удивившись, я тут же вспомнил что это вполне нормально. Последние передачи, идущие по телевизору, закончились, и Москва времён СССР, просто взяла и благополучно уснула.
Городской трафик упал до нуля, так что колеся по ночной Москве мы не встретили на дорогах ни одной машины, кроме несущейся на вызов с проблесковыми, одинокой скорой помощи.
Как я успел заметить, целый день Каратист вёл себя более-менее прилично. Да и если честно, то доколупаться до меня было в принципе не за что. Ручки помнили, так что справиться со служебными проблемами конца семидесятых, времён Брежневского застоя, мне было не сложно.
Знал, что и как нужно делать, и как вести себя в той или иной ситуации, я мог заполнить любой протокол с закрытыми глазами и выписать штраф за переход в неположенном месте, пальцами ног. Кроме этого я легко вспомнил, лишь единожды взглянув на лица, как зовут нескольких сотрудников милиции, работающих в вытрезвителях. Смог без подсказки вызвать по рации гаишников на ДТП, случайным свидетелем которого мы стали, недалеко от старого Арбата.
Однако практически сразу стало заметно, Каратист периодически отходит в сторону, в сложных ситуациях, как бы предоставляя мне возможность расхлёбывать всё самому. Он явно хотел подловить молодого сотрудника, но у него это так и не получилось. Особенно удивил тот момент, когда я с сержантском разнимал дерущихся кавказцев, а старлей стоял рядом с машиной и делал вид что ничего не происходит.
Но самое интересное, я это всё практически не замечал, ибо целый день любовался городом, будучи не в состоянии себе в этом отказать. Давно забытые звуки духового оркестра, доносящиеся из парка, покоряли своей простотой. А молодые люди, гуляющие по вечерней Москве, не вызывали желание проверить их карманы, на предмет нахождения наркосодержащих средств.
После двух ночи мы прибыли в одно из небольших отделений милиции, находящегося практически в центре Москвы. Тут доложились дежурному по городу, предупредив что находимся на месте временной дислокации, и устроились в комнате отдыха дежурной части.
 
Насколько я помнил такое раньше часто практиковалось. Усиленные патрули ППС, дежурили до восьми утра, а так как ночью вызовов было раз-два и обчёлся, в целях экономии казённого бензина их сажали на определённые точки покрывающие определённые районы Москвы.
Таким образом у оперативного дежурного по городу, под рукой всегда имелся мобильный резерв, готовый выдвинуться по первому же вызову. В то же время, сами уставшие патрульные, могли отдохнуть до конца дежурства, заполнить бумаги и подготовить протоколы к сдаче, если они имелись.
Вот и сейчас мы вчетвером устроились в просторном помещение, больше похожем на школьный класс, со стоящими рядами столов и стульев. Конечно в отделении имелась и более комфортабельная комната для отдыха с топчанами, но кто же нас пришлых туда запустит?
Водила и сержант сразу сдвинули стулья у дальней стены и принялись подготавливать лежбище, я же сел на подоконник и принялся рассматривать девственно чистое садовое кольцо.
Каратист не выдержал, и небрежно кинув планшетку на одну из парт, подошёл ко мне. Выставить меня некомпетентным за целый день у него не получилось, и это означало, что сейчас из него начнёт прорываться всякое разное. Я это понимал и упорно не замечал его присутствия, страстно желая, чтобы он сам первым начал неприятный разговор.
И вот простояв так с минуту он наконец нашёл что спросить:
— Почему в роте ведьмаков выдают ТТшники?
— Так положено — односложно ответил я.
Каратист презрительно фыркнул.
— Дай посмотреть — потребовал он и протянулся к моей кобуре
— А вот это не положено — не менее односложно отбрил я и уверенно отвёл его руку.
— Чего! Как старший патруля, приказываю, предъявить оружие к осмотру! — не сдавшись воскликнул он, а я краешком глаза увидел, как сержант с водилой вскочили и уселись за парту словно школьники.
— Вот когда сдам «ТТ» в оружейную комнату. Приходи и, если тебе выдадут смори сколько вздумается. А сейчас я при исполнении и никому оружие отдавать не собираюсь. — Отбрив Каратиста ещё раз, я посмотрел ему прямо в глаза и вкрадчиво продолжил. — А вообще старлей что ты от меня хочешь? Что, мирно не живётся?
Задав неудобные вопросики, я невольно усмехнулся, увидев, как заиграли напряжённые желваки на его широких скулах.
— Чего я хочу? — грозно повторил он, стараясь перерычать мой новый хриплый голос. — Хочу, чтобы ваша рота нахлебников, со всеми вашими гребаными тайнами, секретностью на пустом месте и привилегиями с надбавками, свалили из второго полка ППС.
— Ну так, а чего ко мне привязался? Напиши рапорт высокому начальству, авось они тебя послушают — ехидно посоветовал я и хищно ощерился, показав зубы.
Судя по сделанному Каратистом шагу назад и тут же принятой стойке, ему люто захотелось мне втащить с ноги. И несмотря на расслабленную позу я к этому был вполне готов. А ещё я был готов обломать того, кто вбил себе в дурную башку, что он по какой-то причине круче всех на свете и продолжает в себе культивировать это заблуждение. Ведь все знают на каждую хитрую гайку, найдётся свой персональный болт с резьбой.
Причины такой лютой ненависти я не понимал, и если уж на частоту, теперь жаждал её узнать. Ведь в прошлой жизни Каратист был заносчив, но до такого маразма точно не доходил.
— Младшой, не бурей — прорычал он зло, видимо наконец решившись перейти к главному. — Ника из дежурной части. Какого хера ты к ней яйца катишь?
И как только он это сказал, всё встало на свои места. Видимо так как я назвал Рыжую ей не понравилось, и она руками своего воздыхателя Каратиста, решила со мной по-быстрому разобраться.
— А, ты про ту Рыжую из аквариума. Кажется, её Верочкой кличут. Так у нее на лице не написано, что она чья-то собственность. Да и золотого колечка на пальце я тоже не заметил — походя проговорил я, желая подцепить Каратиста ещё больше, и он разумеется повёлся.
— Она Ника! И она будет моей! — рявкнул тот грозно, и я снова улыбнулся ещё больше его дразня.