Ведьмак. Назад в СССР (СИ)

А когда за окном начало светать мы всё ещё лежали с Наташей в ванне, наполненной едва тёплой водой. Я отрешённо думал о том, что натворил, а она не переставая болтала о чём-то очень отвлечённом.
Но в какой-то момент Наташа перестала лепетать что-то о советском кино и внезапно встрепенувшись, быстро взглянула на циферблат наручных часиков, накинутых на хромированный столбик ширмы. Затем резко оторвав голову от моей груди, она пулей вылетела из ванны, при этом обдав веером брызг.
— Вот блин, совсем забыла! — воскликнула она, и принялась лихорадочно вытирать большим полотенцем с чёрным больничным штампом, загорелое тело с явно очерченными белыми участками нежной кожи, судя по виду, никогда не подвергавшейся солнечному излучению. Затем она на ходу накинула сырой халатик и вылетела из ванной комнаты.
Но уже через пяток секунд она ворвалась назад и принялась лихорадочно вытирать мокрую голову, при этом так интенсивно дёргая белыми грудями, интересно наклонившись и соблазнительно выгнувшись что мне снова её захотелось. Наконец закончив, она принялась молниеносно собирать всякую мелочь, часики, связку ключей, зеркальце. Последними она схватила протянутые мною разорванные трусики, которые тут же сунула в карман расстёгнутого халатика.
— Ген, а ты что разлёгся?! — возмущённо воскликнула она, явно заметив возбуждённый элемент моего экстерьера, появившийся над поверхностью воды. — Пулей в кровать, иначе накажу.
Отдав приказ, Наталья чмокнула меня в щёку и выскочила наружу, тем самым лишив весьма возбуждающего зрелища. А едва я вернулся в опустевшую палату и облачился в чистую пижаму, она вернулась, в совершенно сухом халате и приколотым к волосам чепчике с вышитым красным крестиком.
А через пару минут, как только она закончила прибираться, в палату вошёл сам доктор Кац, собственной персоной. От меня не ускользнул его подозрительный взгляд, сначала пробежавшийся по неправильно застёгнутой пижаме пациента, затем по едва приоткрытой двери санузла и наконец остановившийся на всё ещё очень сырых волосах раскрасневшейся медсестрички.
— Наталья, а принеси-ка нам чайку — попросил он и выпроводив девушку за дверь, уселся рядом на табуретку. Затем он многозначительно покачал головой и принялся осматривать едва зарубцевавшиеся шрамы.
— Ну и что тут у нас? — пробурчал док и в этот момент мне почему-то стало ужасно стыдно.
  
Глава 10. Доктор Кац
 
Во время процедуры, врач принялся дотошно расспрашивать о том что я видел подле покойника, при этом требуя поподробнее рассказать о странных тенях.
Закончив осмотр, он записал всё услышанное в блокнотик, и с сожалением посмотрел на кровать без матраса, на которой вчера умер его пациент.
— Я долго изучаю подобные явления — неожиданно признался док. — Те экстрасенсорные умения что свалились на таких как мы, позволяют взглянуть на жизненные процессы совсем под другим углом.
— Артём Абрамович, вы это про что? — спросил я, желая ещё больше расширить кругозор, ведь теперь мне предстояло существовать несколько в иной реальности, хоть и маскирующейся, но всё же значительно отличающейся, от той где полковник Строев существовал раньше.
Док выдержал паузу, словно собираясь с мыслями, а затем принялся объяснять.
— Ну, например, вы видите странные тени начинающие сгущаться прямо перед смертью человека, я же просто чувствую, когда рядом кто-то умирает. Другие одарённые ощущают нервный озноб или видят призраков, а большинство так совсем ничего не видят и не ощущают, старательно избегая что-то в себе открывать. Все мы отличаемся и секретная экстрасенсорная классификация, принятая советскими учёными не совсем верна. Например, некоторые мои умения сродни телепатии. Нет, я не слышу мысли, но иногда ощущаю эмоции, исходящие от людей. Остальное вы уже видели. Кроме регенерации я при желании могу без рентгена просветить ту или иную область организма — откровенно признался врач. — Я видел краешком глаза справку, взятую из вашего личного дела и теперь знаю, что у вас Геннадий паранормальный магнетизм второй степени и странная чувствительность к огню.
 
Я кивнул.
— И как у вас это всё началось? — вкрадчиво поинтересовался док.
— Если я правильно помню, то всё началось ещё в школе — признался я, ведь теперь мог реально фрагментарно восстановить не совсем свои воспоминания, очень схожие с собственными, но кое в чём значительно отличающиеся.
— А можно поподробнее. Мне это очень интересно? — попросил док и в этот момент в палату зашла Наташа.
Пройдя на цепочках, она поставила на тумбочку два гранёных стакана с чаем в мельхиоровых подстаканниках и стрельнув глазками, стремительно удалилась.
— Доктор, я мог бы рассказать поподробнее, только извините у меня после произошедшего путаются воспоминания — проговорил я и указал на голову.
— Ничего, я помогу вам их восстановить — уверенно сказал док и подняв едва засветившийся кончик указательного пальца, дотронулся до моего правого виска. — Закройте глаза и начинайте.
Последовав его совету, я почувствовал, как разом рухнули все барьеры и сознание начало легко отвечать на любые запросы. А затем, собравшись с мыслями, я принялся на ходу озвучивать воспоминания, мигом приходящие из глубин памяти и теперь состоящие из двух тесно переплетающихся версий.
— О пацаны, Генка подкидыш, нарисовался! — Выкрикнул Витька Бык, главарь местной ватаги подростков, носящий своё грозное прозвище из-за не по возрасту развитого телосложения.
Объявив о моём появлении, Витька спрыгнул с остатков кирпичного забора, некогда отгораживающего дворы двух совершенно одинаковых двухэтажных рабочих казарм ещё царской постройки. Затем он, широко ощерившись, замер, ожидая что я сейчас дам дёру.
Однако именно сегодня я был почти готов, так что вместо того чтобы в очередной раз пустить стрекоча, стремясь добраться до входа в ту часть многокомнатной казармы где мы жили с дедом, я наоборот застыл на месте. В голову сразу пришёл наш с дедом короткий разговор, произошедший накануне.
— «Харе бегать!» — Строго гаркнул дед, после того как увидел из окна коммуналки, как я убегаю от местных пацанов. — «Ещё раз увижу, сам отдеру солдатским ремнём, да так, что потом, пока все звёзды с жопы не сойдут, за партой в школе сидеть не сможешь». — Схватил меня за шиворот, он притянул мою тушку к себе и немного приподнял над полом. И это несмотря на весьма преклонный возраст. — «Генка, мы Строевы, никогда, ни от кого, не бегали, так что и тебе я этого не позволю».
— Так они ж толпой лезут и на год-два все меня старше — было начал жаловаться я, вспомнив ту единственную попытку отбиться от местной шпаны, при помощи кулаков, что предпринял после переезда к деду из школы интерната.
— «Когда твой батя сбежал на фронт в четырнадцать, все фрицы тоже были его постарше, однако он сдюжил. Я тоже ни разу не оплошал ни в перовую мировую, ни в гражданскую, ни в отечественную» — вкрадчиво прорычал дед и указал на приоткрытый шкаф, где висела солдатская гимнастёрка, увешанный как советскими орденами и медалями, так и царскими крестами всех четырёх солдатских степеней. — «Не можешь справиться кулаками, бей камнем. Не помогает камень, бери крепкий кол и лупи им. А если и это не поможет, начинай баран думать тупой башкой, как справиться с теми, кто будет продолжать тебя доставать если ты будешь и дальше бегать».
Грозное дедово напутствие предавало сил, к том уже теперь мне казалось, что я всё досконально продумал.
И как только Витька Бык понял, что я могу в этот раз не успеть убежать, он рванул вперёд. Я сделал вид что среагировал с запозданием, но в последний момент увернулся от широко расставленных рук и ломанувшись через кусты, рванул ко входу в казарму.
Услышав ругань и треск сухих веток за спиной, я понял, раздосадованный Витька решил гнаться до конца. А добежав до парных дверей, вместо того чтобы распахнуть правую ведущую на лестницу, уходящую вверх, я нырнул в открытый проём ведущий вниз.