"Фантастика 2024-77". Компиляция. Книги 1-26 (СИ)
Кавказец просто заткнулся. Я глянул на него внимательнее. Жуткая рваная рана через грудь достигала живота. Могу поклясться, что я видел внутренности. Ладно, держитесь! Я выбросил из «вольво» заднее сиденье и прицепил его тросом к машине. Резко дернув за передние лапы, втащил на него пса. Твою мать! Тяжелее сотни килограммов. Щенок, брошенный на переднее сиденье, молчал. Я смотрел на стрелку спидометра, чтобы она не переползла за отметку пять километров в час. Второй раз мне этого кабанчика, притворившегося собакой, на сиденье не затащить.
Через минуту мы были на месте. Увидев шалашик, я чуть не заплакал. Дом, милый дом. Родничок. Упав на колени, я напился сам, потом набрал воды в бутылку. Щен свернулся на сиденье клубочком и дышал через раз.
Меня будить! — заорал я и сунул его в родничок.
Пока он там кувыркался, я быстренько осмотрел багажник. Консервы россыпью, сумка с продуктами, ремонтная сумка, упаковка пепси, пива 3–4 коробки. Сойдет. Одной рукой вытащил щенка из родника и встряхнул, другой достал из сумки с продуктами кольцо «краковской».
А ты что можешь? — спросил я щена.
Плавным, скользящим движением он мотнул головой, и половинки кольца не стало. Ладно, к строевой годен. Я посадил его около машины и рядом положил остаток колбасы. Щен лег на него грудью. Все, поймал.
Наклонив сиденье, я как с горки спустил кавказца в воду. Судя по всему, пить он хотел как с похмелья. Вода убавлялась на глазах. Я распечатал аптечку. Ну и ладно, никому не поздно стать Айболитом. Шприц-тюбик с поливитаминами, камфорой, глюкозой и баллончик с медицинским клеем.
Немножко пощиплет, сказал я и воткнул все шприцы под левую лопатку. Клей залил полуметровую рану за две секунды. Пес открыл глаза и замахал лапами.
Ах ты — сука! — это было не ругательство, а утверждение. Понятно, мама с ребенком и я весь в белом. Ясно, почему щенок без ошейника, а у мамы слетел в крутой драке. Надо поискать на поляне, там наверняка и адрес хозяина.
Не подходящее здесь место, не мирное, сказал я собаке.
В подтверждение метрах в трехстах ударили автоматные очереди.
* * *Я метнулся к машине, открыл бардачок и выдернул папку с документами. На самом верху лежал закатанный в защитный слой гетманский указ. Наш банк в прошлом году самым первым предложил Гетману кредиты, и мы стали его официальными любимчиками. С тех пор в нашей канцелярии лежала грозная бумага: «Предъявителю сего оказывать всяческое содействие и т. д. и т. п…» за личной подписью Гетмана, что выгодно отличало ее от таких же указов, но заверенных или секретарем или замом администрации Гетмана. Собираясь к соседям в Украину, я документик прихватил, лишним не будет. Проработав в банке восемь лет, я понял цену бумагам.
Так, подумал я. Славные хлопцы и гарна дивчина Марыся лежат руки за голову, мордой вниз, жопа в небо, и патрульные Гетманской стражи из охраны Зоны смотрят на это дело с удовольствием. На Марысю точно. Затейница — хохотушка. Ой, ребята, как интересно, поехали к Зоне. Все, побежали спасать. На правой штанине, вцепившись зубами, повис щенок.
Все, плакса, колбасы до обеда не будет, сказал я.
Р-р-р, ответил Плакса.
Уже привычным движением я взял его за загривок и сунул за пазуху. Побежали. Забирая чуть левее, чтобы не отрываться от кустов, я выбежал к россыпи валунов. Протиснувшись между двумя средней величины камнями, я осторожно выглянул и слегка оцепенел. Во всей картине был только один положительный момент. Моими коллегами здесь и не пахло. Народ был сплошь посторонний. Живых было трое: один в зеленом защитном костюме с севера и двое в черной коже с юга. Последний твердо стоящий на ногах тип в кожаной куртке, закончив перевязывать своего соратника в длинном плаще, подступал к зеленому. Тот скреб землю левой рукой, пытаясь пододвинуться к автомату, лежащему метрах в двух в стороне.
Ну, все, сталкер, допрыгался, заблажил кожаный.
Сейчас мы тебя на ремни порежем, заголосил и второй.
А ну, гад, говори по-хорошему, где тайник «Проклятых»? Тогда легко помрешь, — заверещал первый.
Ох, как я не люблю таких упырей. Тварь в кожанке подобралась к раненому сталкеру и заехала ему ногой в бок.
Не бей сильно, убьешь, ничего не узнаем, вякнул раненый в плаще.
Я двинул его ножом сбоку под ухо. Кровь ударила фонтаном. Сдернув автомат из под правой руки, я дал очередь поперек спины кожаного. Автомат лязгнул. Кончились патроны, понял я. Подбежав к упавшему, я остановился. Спешить некуда. Семь «двухсотых», я и Плакса. Предстояло то, что я не очень любил. Грязная работа. Сбор трофеев, уборка территории. Ну, поехали.
* * *Штаб второго полка гетманской стражи.
Ты мне, ротный, объясни, кого ты вчера в Зону пропустил?
Я пропустил группу из шести человек на двух машинах. Они в комбезах, без знаков различия с гетманским указом о содействии с личной гетманской подписью.
Ладно, ротный, твое счастье, что нашим умникам из биологического срочно нужен контейнер «холодца». Принесешь — герой, а нет, так сразу за все и ответишь. И за группу и за срыв задания центра. Иди, готовься.
* * *В шестидесяти метрах на юго-запад была глубокая яма с неприятным свечением по северному краю и чем-то голубоватым внутри. Вот туда я всех и ухнул. Подобрав два трофейных на три четверти набитых рюкзака, двинул к шалашику. Заблудиться не боялся, Плакса высунул голову из комбеза и носом показывал направление. Груз давил все сильнее, отдыхал я все чаще, и когда мы с Плаксой добрались до родничка, уже начинало темнеть.
Собачка лежала на сиденье и смотрела обоими глазами. Плакса вывалился из комбеза и, подпрыгивая, побежал к маме.
Предатель, сказал я. — Будешь жрать трофей, а не «краковскую».
Трофеем я считал четыре батончика колбасы непонятного состава и вида, которые в числе прочих я прихватил с места стычки.
С костром возиться не хотелось. Я вытащил из багажника барбекю — гриль с насыпным углем, поставил ее за родничком, щелкнул зажигалкой и бросил всю трофейную колбасу на решетку. Чуть сбоку я пристроил открытую банку фасоли. Плакса закончил свой отчет маме и валялся рядом с ней, излучая счастье. Я перевернул колбаски. Собака зашевелила ушами.
Я сам знаю, когда готово, сообщил я собакам. — Еще две-три минуты.
Собака моргнула. Могу поклясться, что она сказала: «Вожак всегда прав».
Это точно, сказал я, мигая в ответ.
Колбаски дошли. Я быстро разрезал каждую в длину на четыре части, две положил на большую одноразовую тарелку, вывалил туда полбанки фасоли и поставил под нос больной. Доля Плаксы вошла на маленькую тарелку, свою я начал есть стоя, прямо с решетки.
Первая управилась больная. Она просто слизнула все с тарелки за минуту. Вторым закончил я. Плакса опередил бы меня, но он по неопытности вздумал грызть зубами каждую фасолину.
Тщательно пережевывая пищу, начал я…
Ребенок понял, что над ним смеются, и мгновенно слизнул остатки.
Все, поели и никаких ночных вылазок к холодильнику. Да и нет у нас холодильника и телевизора и компа с выделенкой и сети МТС тоже нет.
Пододвинув к себе рюкзак, я принялся осматривать добычу. Я забрал черный кожаный плащ и целый зеленый костюм, одиннадцать бинтов, шесть аптечек (четыре стандартных, одну синюю, видимо армейская, одну желтую), три бутылки водки, три комплекта антирадиационной защиты и пять контейнеров. Контейнеры были подписаны «Кусок мяса» две штуки, «Кровь камня», «Медуза», «Слизь». До меня дошло, что я стал свидетелем нападения бандитов на вольных сталкеров. Слишком трусливые, чтобы идти в Зону, полную аномалий и чудовищных созданий, бандиты устроили засаду на границе.
И за целый день ни одного стражника, сказал я собакам и увидел, что они, прижавшись спинами, крепко спят.
Второй рюкзак я набил «железом». Наш банковский охранник, отправляясь через улицу к кофейному автомату, всегда цеплял подсумок патронов, приговаривая: «На войне лишнего нет». Я выгреб у мертвых все оружие и патроны согласно двум веским принципам: первое, своя ноша не тянет, второе, мне нужнее.